Солнце и дракон

Дорога казалась бесконечной лентой из грязи и серого тумана. Дожди, не прекращавшиеся вторые сутки, превратили тракт в вязкое месиво. Колеса телег с ранеными то и дело застревали, и многотысячное войско растянулось на мили. С каждым ярдом, что серая кобыла Гермионы отмеряла по размытой колее, внутри неё росло тягучее, паническое чувство. Она уходила всё дальше от того леса, куда её выбросило кольцо. Никто не пришёл за ней — ни Гарри, ни Рон, ни Дамблдор. Она не нашла портала, не нашла скрытых троп обратно. Единственной её опорой в этом холодном мире оставался Робб Старк, и следовать за его знаменами было единственным способом не раствориться в безвестности этой чужой земли. Ник, смышленный двенадцатилетний мальчишка, которого Робб приставил к ней в помощники, то и дело указывал вперёд на горизонт. — Скоро будет Риверран, миледи. Крепость на слиянии двух рек — Камнегонки и Красного Зубца. Когда шлюзы открывают, замок становится островом, который не взять ни одной армии. Поэтому Тайвин Ланнистер и не взял его, при всем своем снорове. А осада была снята благодаря уму нашего лорда... короля! Цареубийцу мы взяли, и его войска побежали. А те, что остались — попались в Шепчущем лесу! Ну, вы и сами видели. Гермиона видела лишь финал той битвы: триумф Робба и скованного по рукам и ногам "золотого рыцаря" Ланнистеров. Она слушала Ника вполуха, концентрируясь на том, чтобы просто удержаться в седле. В детстве, во время каникул во Франции, она неплохо справлялась с кроткими пони. Но те прогулки по лазурному берегу не имели ничего общего с трехдневным марш-броском по незнакомому континенту под проливным дождем. Внутренняя сторона бедер была стерта в кровь, а мозоли на ладонях ныли при каждом рывке узды. На очередном привале, пока солдаты ставили для нее шатер, Гермиона укрылась за телегой с фуражом и дрожащими пальцами извлекла палочку. — Эпискеи... — прошептала она. Кончик древесины лишь беспомощно чихнул искрами. Она стиснула зубы. Здесь всё было не так: магия была тяжелой, неповоротливой, словно она пыталась колдовать под водой. Лишь с третьей попытки по телу разлилось спасительное тепло, притупляя боль. — Леди мейга! — Ник возник из тумана с охапкой мокрой травы. — Я нашел коровяк. Можем поставить котёл! Гермиона улыбнулась. Робб отправил ей на редкость непосредственного помощника. Однако сама она чувствовала себя самозванкой. Изучая местную флору, волшебница приходила к выводу: большинство целебных зелий здесь сварить невозможно. Она не встретила ни одного магического ингредиента. Чем здесь занимались знаменитые лесные мейги, в честь которых ее окрестили, оставалось только предполагать. Возможно, их магия была другой природы. Или она была сокрыта так же, как в её мире от маглов был спрятан мир магов. Коровяк, который собрал Ник, был основой Бодроперцового зелья, способного унять "симфонию" солдатского кашля. Оно могло предупредить развитие серьёзных осложнений вроде воспаления лёгких, которые в мире без магии и магловских антибиотиков часто заканчивались летально. Но без магических добавок оно превращалось в обычное магловское средство народной медицины. Здесь Гермионе пригодились знания бабушки Эленор из деревушки Бибери, которые она впитывала в детстве. — Измельчи цветки, Ник. И найди животный жир или масло. Сделаем мазь для ран. — Будет сделано, — улыбнулся мальчик. Он не боялся её, в отличие от суеверных вассалов Старка. — Жаль, здесь не растет бадьян, — горько усмехнулась Гермиона. — Там, откуда я родом, капля его экстракта затягивает раны за секунды. Здесь же мне приходится возиться с корешками. Но это всё, что у нас есть. Ник, простодушно пожав плечами, скрылся за обозом, а Гермиона направилась к своему шатру. Мальчишка быстро достанет то, что она попросила, после чего ей предстояло обойти тех раненых, что не отказывались от её помощи. Гермионе приходилось подстраиваться под реалии Вестероса: совмещать свои магические целебные познания, зачастую бесполезные в здешних условиях, со знаниями из магловской народной медицины, коих у неё было не так много. Например, листья дикого ясменника, собранные в Шепчущем лесу, настаивались сейчас на легком вине, которое ей принесла прислуга леди Кейтилин — это будет одновременно лекарство и от мигрени, и от отёков. Хотя при наличии ингредиентов она могла использовать их для приготовления обезболивающего зелья "Кумариновый покой". Самым популярным анестетиком здесь было маковое молочко, и Гермиона, узнав это, нашла в себе смелость заявить местным лекарям, что бесконтрольное его использование — варварство. Уж неизвестно, послушал ли кто-то её, но солдаты стали всё чаще отказываться от «белого снадобья». Обращалась Гермиона и к своей магической природе. Она исцелила четверых солдат и пару лордов от лёгких ранений. Колдовать старалась вдали от лишних глаз. Оставаться с мужчинами наедине она побаивалась, поэтому рядом почти всегда был Ник, которого колдовство не пугало, а напротив — восхищало и веселило. Мальчишка, кроме прочего, стал её проводником в историю этого мира. Пока они ехали, он вполголоса рассказывал о географии Вестероса, о великих домах и о таинственной Валирии. Когда он заговорил о драконах Таргариенов, Гермиона едва не проболталась, что видела их в реальности. Это повергло бы его в шок, ведь здесь драконы считались вымершими. Она впитывала знания, пытаясь выстроить в голове карту нынешней ее реальности. Больше всего её поразила история восстания Роберта Баратеона — война из-за похищенной девушки, коей оказалась младшая сестра недавно казненного отца Робба. Местная "Троянская война", закончилась гибелью династии Таргариенов — драконов, как часто их здесь именовали. Размышления об этом мире чередовались с мыслями о доме. Предположение, что время там могло замереть, было единственным, что удерживало её от паники. Если сработал принцип Маховика времени, она вернется в ту же секунду, когда исчезла. Но за эту "секунду" она рисковала прожить здесь целую жизнь... Дождь наконец прекратился. В лагере вспыхнули костры. По словам Ника, они достигнут Риверрана к завтрашнему полудню. Гермиона предполагала, что Робб и его свита могли бы преодолеть этот путь гораздо быстрее, оставив пехоту позади. Однако новоявленный Король Севера не покидал войско. Он методично объезжал ряды в сопровождении Теона Грейджоя, лично следя за порядком. И девушка проникалась к королю Севера все большим уважением. Им не доводилось более беседовать, но она видела его постоянно. И каждый раз, когда их пути пересекались, взгляд Робба задерживался на ней чуть дольше, чем того требовало приличие. В этом взгляде была не только обещанная защита, но и странное, волнующее напряжение, от которого сердце девушки пускалось вскачь. Гермиона приблизилась к своему шатру. В попытке снять мокрый плащ она неловко задела застежку своей цепочки. Та расстегнулась, и украшения — золотой кулон в виде солнца, подарок родителей на последний день рождения, и то самое кольцо с красным рубином — полетели прямо в грязь. Она замерла. Нет, так дело не пойдет. Прежде Гермиона не надевала его — не из страха, что оно ей навредит как-то больше, чем уже навредило, а из нежелания привлекать к себе лишнее внимание. С другой стороны, много ли в армии Робба Старка людей, способных узнать в нем наследие тех самых Таргариенов, которым прежде, очевидно, это кольцо и принадлежало? Приняв решение, она надела кольцо на средний палец правой руки — оно пришлось ей впору — и вернула кулон на место. Девушка уже собиралась войти в шатер, когда ее окликнул мужской голос: — Леди Гермиона! Она обернулась. К ней решительным шагом приближался тот самый великан, который первым провозгласил Робба Старка королем Севера несколько дней назад. Рядом с ним шли двое гвардейцев, казавшихся рядом с огромным лордом подростками. — Лорд... — Гермиона вопросительно изогнула бровь, не зная, что ему от неё понадобилось. — Амбер! Говорят, вы творите чудеса! — пробасил великан, задирая рукав. — Стычка с разведчиками. Царапина, но клинок был в какой-то дряни. Гноится и мешает мне держать меч. Наш мейстер... тьфу! Прикладывал мази, но толку мало. Гермиона пробежалась взглядом по руке лорда Амбера. "Царапиной" оказалась глубокая рваная рана с признаками сепсиса. Обычного человека такая уже свалила бы в горячку. Здесь требовалось что-то сильнее Эпискеи и точно эффективнее антисептической мази, например — то заклинание Принца-полукровки, которым она исцелила Робба Старка. Она не была уверена, что сможет вновь аккумулировать силы для этой формулы, но не могла отказать. Лорд Амбер первым склонил меч перед Роббом, и из уважения к его преданности она собиралась попытаться. "Интересно, а отсутствие двух пальцев на этой же руке не мешает ему держать меч?" — промелькнуло у неё в голове. — Лорд Амбер, я попробую помочь, — сказала она наконец. — Но не ждите чуда. И давайте здесь, у огня. В шатре слишком темно. Рядом не было Ника, и колдовать под присмотром трех посторонних мужчин Гермионе было неуютно, но она сохраняла спокойствие. — Как вам будет угодно, миледи, — мужчина пожал своими огромными плечами и опустился на корягу у костра. Гермиона направила палочку на его руку. — Как вы лишились пальцев? — не удержалась она, подметив, что шрамы были свежими. Великан расхохотался: — Подарок от Молодого Волка! Его зверь проучил меня, когда я малость забылся. Амбер обожал своего короля даже за оторванные пальцы. Это воистину поражало. Но Гермиона не стала более об этом думать, сосредоточившись на главном. Едва она произнесла магическую формулу, как почувствовала, что кольцо на её правой руке нагрелось. Странное, волнующее тепло потекло волнами по её руке, переходя прямо в волшебную палочку. Это тепло было мощным и чуждым, но оно действовало. Заклинание начало работать. Рана на глазах стала исцеляться. Она прочитала формулу ещё дважды, чувствуя, как тепло кольца наполняет её палочку, и рана легко срослась как по инструкции. Но магия не остановилась. Прямо на глазах у ошеломленных мужчин на месте отсутствующих пальцев начали расти кости, плоть и кожа. Через мгновение там уже красовались два новеньких пальца. Гермиона потрясенно уставилась на результат. Амбер неверяще изучал свою руку, хватая ртом воздух. Неизвестно, ощутил ли он боль, но даже если так — потрясение его было куда сильнее. Не успела Гермиона опомниться, как северянин обхватил её за талию и поднял на руки, кружа на месте. — Клянусь, вы лучшая леди, что я встречал! — хохотал он так громко, что, наверняка, привлек к их компании внимание ближайшей части лагеря. Гермиона даже не успела возмутиться, чувствуя себя беспомощной в его медвежьих объятиях, как помощь пришла из темноты. — Вы верно отметили, она — леди, лорд Амбер, — раздался знакомый голос. Робб Старк появился неожиданно, один, без каких-либо сопровождающих. Лицо Молодого Волка было непроницаемым, но в глазах застыл лед. — Немедленно отпустите её и извинитесь. В противном случае я буду вынужден вступиться за её честь сам. — Ваше Величество... — пробурчал великан, поспешно опуская Гермиону на землю. — Я вовсе не хотел её оскорбить. Ну, посмотрите... посмотрите, что она сделала! — он продемонстрировал Роббу руку. На лице короля мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки. — Извинитесь перед леди, лорд Амбер. — Ваше Величество, я в порядке, — заговорила Гермиона, не желая вновь становиться камнем преткновения между Роббом и его вассалами. — Мне не нужны извинения. Но Робб проигнорировал её слова, продолжая выжидательно смотреть на вассала. Тот едва ли не пыхтел от сложившейся ситуации — столько в нем было распиравших грудину эмоций. — Простите, миледи, — Амбер низко поклонился. — Мои эмоции были неуместны. Обязуюсь более не допускать такого. И примите мою благодарность. Напоследок он еще раз склонил голову перед Роббом и удалился. Двое его людей поспешили следом. И три массивные фигуры вскоре скрылись за рядами коновязей, оставляя Гермиону наедине с королем Севера. Рядом с шатром мерно потрескивал костер; дрова, жадно пожираемые пламенем, стреляли искрами, которые улетали в сумерки и гасли, не долетая до земли. В пляшущем свете костра глаза Робба казались глубже и темнее обычного. В них больше не было холодного блеска короля Севера. — Всякий раз, когда я думаю, что меня уже невозможно удивить, ты снова поражаешь меня, — негромко произнес Робб. — Я... я сама не понимаю, как это вышло, — выдохнула Гермиона. — До этого момента магия здесь изматывала меня. Но сейчас... всплеск был сильным. Я не планировала заходить так далеко, я лишь хотела очистить рану лорду Амберу. Она опустила взгляд на свои руки, скрытые складками плаща. Внутренний голос подсказывал ей, что дело в кольце — она кожей чувствовала, как металл пульсирует в такт ее сердцу, словно живой орган, жадно впитавший энергию и вернувший ее стократ. Но слова застряли в горле. Эта тайна казалась слишком опасной и интимной, чтобы делить ее даже с ним — единственным человеком, которому она решила доверять в этом мире. Робб задумчиво смотрел на нее. Блики пламени отражались в его зрачках, делая его взгляд почти осязаемым. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он с едва уловимой хрипотцой. — Я в порядке. Их взгляды сцепились. Гермиона чувствовала благодарность и восхищение, смешанные со странным, волнующим душу трепетом. — Впереди Риверран, — сказал Робб, указывая в сторону темнеющего горизонта. — Это будет последний рывок, и он будет трудным. Талли открыли шлюзы во время осады. Сейчас вода сошла, но до моста нам придется перебираться через зыбучий ил. Это будет медленно и очень грязно. Я бы хотел, чтобы ты отдохнула. Пожалуйста, не изматывай себя обходом раненых... Он не приказывал — он просил. — Спасибо, — прошептала Гермиона. Она благодарила его за всё: за защиту, за заботу и за то, что в этом чужом мире она не чувствовала себя окончательно потерянной рядом с ним. Робб коротко кивнул. Ничего более не сказав, он развернулся и зашагал прочь, в сторону командного шатра. Гермиона долго смотрела ему вслед, прижав ладонь к груди. Сердце билось часто и неровно, глухими ударами отдаваясь в висках. Она не могла понять: был ли этот ритм остаточным гулом ее недавней магии, или следствием присутствия Робба Старка.