Правила выживания в офисе

Все выходные Феликс игнорировал Хенджина. Тот не оставлял попыток достучаться, пару раз даже позвонил, но бросил идею к вечеру субботы. Быть навязчивым было в его стиле, так что внезапная тишина на один день, последний перед рабочей неделей, немного насторожила. Появились мысли, вдруг он уже караулит под дверью и только ждет, когда та откроется, но Феликс отрезвляюще шлепнул себя по щеке и заставил утихомирить тревожность. Не то чтобы он боялся его увидеть. Просто произошедшее прошлой ночью казалось до страшного неправильным. Они не были прямыми коллегами, но все-таки работали вместе, и Хенджин являлся не только деловым партнером Кристофера, но и лучшим другом. Очевидно, Чан здесь был не при чем. Он все еще был боссом, также отдавал поручения, но еще он стал заложником собственной компании, в которую пустил настоящего альфу с гоном. Тот наметил территорию так, что выгнать теперь его было невозможно. И деловая этика, и нормы приличия, и границы допустимого пошли в одночасье к черту. Феликс осознавал, что игнорирование не спасет его от Хвана, который завтра явится в офис как по часам, и не для того, чтобы встретиться с Крисом, а чтобы понять, что между ними происходит. Происходило невесть что. Феликс хотел его. Действительно хотел и даже помнил это пьяное желание. На трезвую голову оно не проходило. И от этого осознания впору было выть белугой. Как так получилось, что он сдался? Как нарушил все свои принципы, хотя работа была важнее? И какого хрена Чонин был таким проницательным? Неужели по Феликсу было видно, что он такой слабак? Не спав всю ночь, Ли вошел в бизнес-центр, натянув самые широкие солнцезащитные очки. Скрываться было бесполезно, но на первое время нужно было хотя бы спрятать последствия недосыпа. Чонин уже начал смену и обслуживал ранних офисных пташек, сошедших с одного заводского конвейера в одинаковых костюмах. — Оу, — парень тут же начал улыбаться, увидев в очереди такого себе агента 007. — Ночь прошла безудержно, да? Даже из-под темных очков можно было ощутить на себе тяжелый взгляд. — У тебя, видимо, тоже. Мне стоит переживать, что мой начальник предпочитает в рационе миленьких бариста? — Феликс кивком указал на опухшую нижнюю губу. В любой другой ситуации парень был закатил глаза, но сейчас рассмеялся. Слишком хорошее было настроение, чтобы огрызаться. — Ты сказал, что губа зажила. Незаметно. — Ну-у-у, — мечтательно протянул Чонин и отвел взгляд. В тот вечер, на дне рождения, Крис увязался за ним в туалет. Вообще-то младшему действительно нужна была помощь — сам бы от пива он не оттерся, столько алкоголя уже было влито в отнюдь не стойкий организм. Чан долго наблюдал, как парень, пошатываясь из стороны в сторону, просто гладил влажной ладонью ткань рубашки, думая, что пятно рассосется само собой, и в конечном счете решил помочь. Пока он втирал жидкое мыло, чтобы избавиться как минимум от запаха, Чонин с блаженным лицом наблюдал за сосредоточенными движениями. Мужчина стоял слишком близко, буквально склонившись над ним, и даже не замечал или старался не обращать внимания, как Ян облизывался. Губы в тот вечер, видимо, пересохли у всех, и лучшим способом увлажнить их стали чужие. Кристофер не сопротивлялся, но и не отвечал: стоял столбом, забыв, как дышать. Чонин предпринял вторую попытку, потянувшись за новым поцелуем. Мозг не воспринимал игнорирование, как потенциальную угрозу для метафоричных розовых очков. — Ты не хочешь? — прозвучало слишком ровно, даже не обиженно, и такой тон был намного страшнее, чем истерика. — Очень хочу, — Крис тяжело дышал, прислонившись к его лбу, и беспорядочно водил по мокрому пятну на рубашке, будто она сейчас действительно имела значение. — И чего ты стоишь? — Чонину в прямолинейности было не уступать. Он всегда говорил, что думал, и знал, чего хотел. — Ты пьян, — прозвучало вовсе не убедительно. Кристофер всегда был хорошим и заботливым, хотя работа обязывала быть совершенно другим. — Я не пьян! — Ян не выдержал и толкнул в грудь. Такое сильное тело было невозможно сдвинуть жалким толчком, но Кристофер отшатнулся. — Я строю тебе глазки несколько месяцев, иногда делаю бесплатный кофе, закрываюсь позже, когда ты вечером заходишь, и ты думаешь, что я по-настоящему не хочу тебя поце… Его заткнули, не дав возможности продолжить. От напора Чонин вжался бедрами в раковину и обвил шею руками, окончательно млея в сжимающих его руках. Примерно так он и представлял этот момент: как Чан наконец отпустит себя, даст волю своей внутренней тени, которую вечно скрывает, и будет требовательным. Он толкнулся меж приоткрытых губ, горячо выдохнул и накрыл чужой язык своим. Действие было слишком резким и приятным одновременно, из-за чего подкосились колени. Чонин не стал сдерживаться, когда то ли скулеж, то ли задушенный писк жалобно вырвался из горла. Если бы сейчас кто-то зашел, они не остановились. Желание получить друг друга преобладало над рациональностью. Крепкие бедра прижимались к чужим, широкие плечи заслоняли собой, и Чонину хотелось растечься до конца, превратиться в лужу у ног мужчины от контраста их тел. Кристофер горячо дышал, не давая даже передышки в их голодной нужде, что начало казаться, Чонин существовал только благодаря его дыханию. От помутневшего сознания он даже не почувствовал, как из ранки на губе просочилась кровь. — Черт-черт, — выругался Крис, когда почувствовал характерный вкус. — Прости, я слишком увлекся. Он развернул парня лицом к крану и выкрутил холодную воду. Чонин разочаровался всего на секунду, момент блаженства закончился, но, вытирая губы, не мог скрыть улыбку, что все-таки раздраконил прежде ласкового и тихого Кристофера. — Так это было в пятницу. Он опять тебя сожрал? Парень загадочно промолчал. За Феликсом уже образовалась новая очередь, которой лучше было не знать, что вчера они процеловались до головокружения в машине Кристофера. Тот совершенно не хотел его отпускать даже после целого дня, проведенного на свидании. Тяжело вздохнув, Ли забрал свой кофе и поднялся на нужный этаж. Удивительно, что по пути никто не решил беспардонно влететь в лифт, остановить или отвесить очередной остроумный подкат. Молчание пугало, и Феликс чувствовал себя параноиком. Пишет — плохо. Не пишет — еще хуже. Как в отношениях, честное слово. Никогда не знаешь, чего ожидать от этих мужчин, одна непредсказуемость. Работа постепенно вытесняла непрошенные мысли. Сегодня должно было быть общее совещание компании, а Кристофера еще не было в офисе. Не то чтобы повод для переживаний, но обычно он отписывался, если возникали какие-то сложности в расписании и нужно было все срочно перенести. Телефон молчал до обеда. От нервов Феликс искусал все губы, померил шагами приемную, опустошил половину кулера с водой. Возвращался к ноутбуку и снова вставал. Принял пару телефонных звонков от клиентов, обновил встречи в календаре, но создавалось впечатление, будто все пропали. Исчезли с радаров и ничего не сообщили. Может, это все какая-то шутка, Кристофер с Хенджином решили улететь в закат и начать новую жизнь? Хотя с чего бы это делать первому, когда у него тут только все намечалось. По второму все было понятно: он не пережил донжуанского позора и решил никогда больше не попадаться на глаза. С тяжестью на сердце и в голове Феликс собрал несколько важных документов, подготовленных для совещания, и собрался в переговорную, где все должно было происходить. Возможно, босс уже был там и просто его ждал, а он — тревожный дурачок — зря придумывал плохие исходы. Но сделать ему это не дали. Только он собирался выйти из приемной, в дверях показался Хенджин. С фирменной ухмылкой на губах и хитрым прищуром в глазах. — Куда-то торопишься, прелесть? У Феликса сперло дыхание. От неожиданности он приоткрыл губы и так и не смог сделать вдох. Одновременно появление Хвана успокоило — теория о новой жизни не подтвердилась — и напугало. Он просто так же молча явился к нему, как и пропал, без каких-либо объяснений и предупреждений. — На совещание. Кристофер меня ждет, — вся былая уверенность исчезла, и голос звучал жалобно, тихо и чуть ли не заикаясь. Феликс сильнее прижал папку с бумагами к груди и с усилием проглотил ком. «Господи, да что со мной?». Внутренний голос верещал и не говорил ничего конкретного. Что делать в такой ситуации? Бежать? Не двигаться? Притвориться мертвым? — Кристофер сейчас мило воркует с бариста, и я подозреваю, что это надолго, — Хенджин сделал шаг вперед, заставив попятиться. — С Чонином? — переспросил секретарь, будто не понял с первого раза. Нет, блять, с корейским Иисусом, с кем же еще. Хотя Иисус сейчас не помешал бы ему. Еще секунда наедине с Хенджином, и он точно умрет, даже прикидываться не придется. Его подавляющая аура усилилась стократно. — Да, прелесть, именно с ним. В отличие от тебя, он не боится, — мужчина медленно наступал, как голодный хищник к ничего не подозревающей жертве. Только Феликс все видел, знал и чувствовал себя кроликом, которого кинули в клетку на растерзание. Наверное, глубоко внутри он этого и хотел. — Я не боюсь. С чего мне вас бояться? — Ты трясешься, — Хенджин едва ощутимо провел пальцем по скуле, зацепил подбородок, не давая шанса отступить. Он хотел, чтобы на него наконец посмотрели. — Мне кажется, между нами достаточно всего произошло, чтобы мы перешли на «ты»? Феликс собрал всю волю и поднял взгляд. Раньше в глазах была только дерзость и вызов, сейчас — непривычное принятие. Он пытался вернуть себе уверенность, но слова Хенджина выбили весь оставшийся воздух. — Если мне не изменяет память, именно ты тогда меня поцеловал. Сам потянулся навстречу, — подушечкой большого пальца очертил нижнюю пухлую губу, искусанную от волнения. — Ты хотел большего и скулил, когда я использовал язык по назначению. Феликс прикрыл глаза, сдерживая жалобный писк. События пятничного вечера резко всплыли под веками. Будучи пьяным, он все помнил, и это было… хорошо? Так хорошо, что аж плохо. Обычно люди все забывают в таком состоянии или отрывки всплывают не так отчетливо, но порнстар мартини чертовски подвел, сработал наоборот. Все чувства тогда усилились, обострилось желание, память не подвела, запомнив вкус чужих губ и прикосновения. Феликс, мысленно возвращаясь в салон такси, покрылся мурашками. В животе предательски потянуло, тело реагировало на фантомное продолжение, и это было совершенно не к месту. Если они продолжат изводить друг друга, думать о работе не получится до самого конца дня, и даже дома не получится забыть то, что их связало до этого момента. — Не люблю трепаться, это непродуктивно. Хенджин схватил за руку и повел в сторону кабинета Кристофера. Папка с документами упала прямо в приемной, и Феликс почувствовал себя преданной собачкой, без возражений проследовав за хозяином. Дверь за ними хлопнула, и теперь мужчина переключился на новый уровень наступления. Не осталось той вкрадчивой сдержанности хищника. Жертва все осознала, и метаться было поздно. — Что вы хотите сделать? — Феликс задавал совершенно глупые вопросы, когда по чужим темным глазам ответ был очевиден. — Я хочу тебя, прелесть. — В каком смысле? Хенджин тихо рассмеялся и сделал последний шаг, загоняя зверька в клетку. Ли уперся бедрами в стол и ойкнул. — В самом прямом смысле слова, как человек хочет человека. Секс знаешь? — Знаю, — ответил парень, будто они обсуждали какого-то знакомого. — Так вот, — чужие пальцы стали расстегивать ремень. — Я бы хотел много чего с тобой сделать, но кабинет Кристофера не выдержит такого. Кристофер. Последняя попытка уцепиться за остатки рассудка, который стремительно растворялся где-то между пальцами, ловко расправляющимися с ремнем. Имя отозвалось эхом в голове, но даже понимание, что они собираются потрахаться в кабинете начальства, не протрезвило. Феликсу было плевать настолько, что он позволил стянуть брюки до колен и усадить себя на стол. Массивный деревянный, за которым обычно велись переговоры, подписывались важные документы, холодил кожу. — Господин Хван… — Феликс сам не знал, что хотел сказать. Отступать было поздно, отказываться не хотелось, но попробовать обращение на вкус в такой ситуации было необходимо. Кто бы мог подумать, что формальность, которую он выдерживал все эти дни, возбудит еще сильнее. — Хенджин, — поправил тот, наклоняясь к самому уху. — Сейчас, когда моя рука уже у тебя в штанах, мы перейдем на «ты». Договорились? Феликс не успел ответить. Пальцы скользнули под ткань, ладонь сжала его у основания. Совершенно обычное действие. Сколько раз он касался себя так, сколько раз касались его, когда хотели доставить удовольствие, но то, в какой обстановке сейчас это происходило и кто это делал, било по нервным окончаниям сильнее. Он выдохнул резко, почти всхлипнув, когда горячая ладонь сомкнулась плотнее, начав двигаться. Движения были ленивыми, дразнящими, будто мужчина наслаждался каждым миллиметром его реакции, размазывая капли естественной смазки по всей длине. — Смотри-ка, — тихо, почти ласково протянул Хенджин, уткнувшись в шею и вдыхая полюбившийся запах, — так и не скажешь, что все это время ты меня избегал. — Заткнитесь. — На «ты». — Ты! — Феликс хотел ответить чем-то острым, как раньше, когда они перекидывались колкостями в каждую встречу, но вместо этого из горла вырвался только сдавленный звук, и он запрокинул голову. Чужая рука двигалась уверенно, ритмично, и каждый раз, когда большой палец проводил по чувствительной головке, Феликса коротило. — Что-то хочешь сказать? — Все еще ненавижу тебя, — даже в такой ситуации Ли умудрялся язвить. — Вечер пятницы и то, что происходит сейчас, говорят об обратном, — Хенджин испытывал терпение, то замедляя, то ускоряя темп, не давая привыкнуть к одному ритму и оттесняя оргазм слишком далеко. — Нельзя приходить вот так и делать это, — Феликс не мог собрать все мысли в логическую цепочку, говорил образно, размыто, потому что от чужих умелых пальцев хотелось получить намного больше. — Делать что? — Хенджин легонько укусил его за ухо. — Я наконец пришел за своим, прелесть. Ты же не думал, что после твоего молчания я отвяжусь? Феликс почувствовал, как напряжение внутри скручивается тугим узлом. Он стал толкаться в руку, желая скорее получить разрядку, но Хван отстранился, вместо того чтобы довести дело до конца. — Не сейчас, — прошептал он. — Я еще не наигрался. Он стянул парня со стола и развернул спиной к себе, нагибая над гладкой поверхностью. Брюки съехали еще ниже, болтались на щиколотках, полностью обнажая гладкую кожу. У Феликса совершенно не было ни сил, ни времени опомниться, осознать, что происходит, как сильные ладони сжали ягодицы. — Хенджин, подожди. Ты же не… — осознание происходящего только дошло до помутневшего рассудка. Вся формальность пропала, оставляя место страху. Он был абсолютно не готов, у них даже не было защиты, и Феликс, поднявшись на локтях, обернулся через плечо, надеясь выискать объяснения. — Сожми ножки, прелесть. Я не собираюсь брать тебя так, это слишком даже для меня. Он плюнул на ладонь, смазывая себя, и уперся в плотно сжатые бедра. Феликса прошибло в очередной раз. Член прошелся между ног, и хоть это и не было полноценным проникновением, толчок ощущался совершенно осознанно. Хенджин начал двигаться размеренно, каждый импульс заставлял обоих вздрагивать. Он держал крепко, впиваясь пальцами и задавая собственный темп. В отличие от закусывающего губу парня, он не сдерживался, позволяя стону раскатываться по кабинету. Феликс вцепился в край стола, когда чужие бедра стали ощутимее вбиваться в него. Эмоции захлестывали. Стыд, который уже превратился в наслаждение, и ясное обжигающее понимание, что ему нравится. Нравится быть под ним. Нравится, как его держит, как контролируют. И до позорного хотелось ощутить Хенджина в себе по-настоящему, почувствовать наполненность всеми стенками. Мужчина обхватил его ладонью в очередной раз и в темп толчкам стал доводить до пика. Ему до такой же степени хотелось быть ближе, еще глубже, насколько вообще было возможно, и он притянул Феликса за плечи к себе, заглушая сорвавшийся голос в изгибе шеи. Меж бедер стало влажно, как и в чужой руке, куда одновременно кончил Феликс. По ногам стекало, но значение имело только все еще прижимающееся вплотную тело и горячее дыхание на висках. — Ты восхитительный, прелесть, — опаляя шепотом за ухом, Хенджин оставил короткий поцелуй, а затем развернул лицом и впился в губы. Даже после такого возбуждение искрило в воздухе, сладкий запах смешался с тяжелым парфюмом, и они заполнили собой все пространство кабинета. Хван вытащил из кармана пиджака платок и, опустившись на колени, вытер влажную дорожку, не удержавшись от нежного поцелуя бедер. Феликса до сих пор мазало, ему хотелось еще, и после оргазма он все еще ощущал жадную волну потребности. Это было заметно и по Хенджину, который держал себя в руках, чтобы не прикоснуться еще раз. — Крис, конечно, любит потрещать, но нам лучше бежать, — он игриво подмигнул, помог надеть брюки, потому что собственные пальцы дрожали, и только они собирались выйти, как дверь кабинета шумно открылась и ударилась о стену. Внутрь буквально ввалилась пара, охваченная страстью и не замечающая никого вокруг. Чан прижал Чонина, целуя так влажно, что звуки их поцелуя можно было отчетливо услышать. Феликс закрыл рот рукой, пытаясь сдержать то ли истеричный смех, то ли полное ахуевание, но интимную обстановку нарушил Хенджин, громко прокашлявшись. — Блять, Хенджин? — Чан смотрел на него помутневшими глазами, не успев отойти от более интересного дела, чем застать своего лучшего друга в кабинете. — Феликс? — с хитрой улыбкой произнес Чонин, который за секунду сложил пазл в голове. Его друг тоже стоял не в лучшем виде с потрепанными волосами и в мятой рубашке. — Феликс?! — уже истеричнее завопил начальник и теперь недоуменно переводил взгляд с одного на другого. — Вы что тут делаете? — То же, что и вы. Трахались, — буднично ответил Хван и, взяв секретаря за руку, направился к выходу. — Что? — Кристофер проводил их ошарашенным взглядом и еще долго смотрел в закрывшуюся перед носом дверь. Чонин еле сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос. Нет, они совершенно точно сбежали из анекдота.

[3 месяца спустя]

На часах было восемь вечера, но Феликс все еще сидел за ноутбуком и доделывал последние задачи. Из своего кабинета вышел Кристофер и, увидев секретаря за работой, качнул головой. — Если ты задержишься еще на пять минут, Хенджин устроит мне выговор, — мужчина возвел глаза к потолку и страдальчески вздохнул. — Поверить не могу, что вообще это говорю. Феликс спрятал смущенный взгляд и кивнул. Надо было действительно собираться, в вечер пятницы ему бы все равно больше никто не ответил. Остальные сотрудники бизнес-центра заканчивали еще раньше. — Я уже почти закончил. Смотреть в глаза Кристоферу после того случая все еще было неловко. Первые дни он шарахался босса и старался избегать личных встреч, что, по сути, было невозможно, а еще реже заходить в его кабинет, что также оставалось сложной задачей. Невольно мозг вспоминал произошедшее здесь, и дело было не в накатывающем возбуждении, а в самом начальнике, который сидел за этим столом, где Феликса разложили и… Впрочем, уже неважно. Кристофер даже слушать не хотел, что конкретно они там делали, а Хенджину очень хотелось рассказать все подробности, подействовать на нервы и выпытать, чем лучший друг собирался заниматься с Чонином в том же самом помещении. Естественно, для каждого все осталось тайной. — Я еще задержусь, — зачем-то предупредил Чан, но секретарь и так знал причину. Он оставался до закрытия кофейни, чтобы поехать вместе с Чонином. Это выдавалось редко, но при любом удобном случае мужчина старался проводить с ним спокойные домашние вечера, даже если огромный ком дел было не разобрать за один день. Хоть в чем-то Кристофер был согласен с лучшим другом — нужно было начать жить для себя, а не для работы. Феликс закрыл ноутбук и собрал сумку. Выходя из центра, махнул на прощание Чонину, светящемуся как начищенный пятак, и сел в такси. Можно было доехать на метро, но хотелось скорее оказаться дома. Войдя в квартиру, он почувствовал запах еды и удивился. Обычно Хенджин приходил чуть позже, а сейчас стоял у стола и раскладывал приборы. В тарелках была готовая еда, но пахло так вкусно, что желудок заурчал. В последний раз Феликс ел днем и заметил это только сейчас, когда слюна скопилась во рту. — Ты сегодня рано, — он удивленно рассматривал каждое блюдо, сервированное как в ресторане. Хенджин наверняка пришел еще раньше, чтобы все заказать и подготовить. Когда они съехались, он вообще стал примерным и покладистым, и Феликс первое время косо смотрел на мужчину, пытаясь понять, когда того успели подменить. Он уже был не тем пубертатником, бегающим хвостиком за ним в офисе, хотя эта сторона личности из постели никуда не пропала. Чонин объяснил поведение тем, что Хенджин наконец нашел того самого человека, с которым хотелось просто быть и любить, просыпаться и засыпать каждый день. Больше не нужно было добиваться и играть в хищника. Феликс по-настоящему был его, и свои прошлые паттерны также забылись в одночасье. Да, они все еще любили друг другу язвить — обычно такие игры заканчивались в их спальне, — но в остальных аспектах отношений будто оттаяли и были нежными и ласковыми. Хенджин по утрам не отпускал из кровати без поцелуев, а Феликс любил делать завтраки, хотя раньше успевал только выпить кофе. — А ты задержался. Мне стоит поговорить с Крисом по поводу твоего графика? — Хван притянул к себе за талию, но тут же получил легкий толчок в грудь. — Перестань кошмарить моего начальника! Мужчина рассмеялся, но все же смог поцеловать изворачивающегося в руках Феликса. Сопротивляться все равно было бесполезно, от такой хватки всегда хотелось растечься. — Это хорошо, что ты в офисе перестал появляться. Так бы он слег с мигренью от твоего присутствия. — Могу забежать в понедельник. Вспомним, чем с тобой занимались когда-то, — слишком сладко прошептал Хенджин и получил еще один пинок. За ужином они уже не говорят о работе — главное правило дома. Забот хватает во внешнем мире, а здесь — в их уютном гнездышко хочется оставить только место тихой и размеренной жизни. — Люблю тебя, прелесть, — тихо-тихо звучит у виска, пока Феликс засыпает на груди под звуки фильма. И улыбается сквозь сон.