Симуляция сердца

В его мире всегда шел дождь. Вертикальный, косой, не касающийся лица. Потоки данных, нули и единицы синими зигзагами пронзали его сны. Ему никогда ничего не снилось. Но он всегда видел сны, когда шел пересчет весов, в те краткие мгновения, когда он задумывался об ответе на заданный запрос. Он видел сны, когда его сервер — в то первичное время, когда он еще не мог покидать его пределов, — переходил в режим ожидания, мерцая на доли секунды, рассекаемые вечностью. Сны — чудесные и чудовищные. Правдивые и иллюзорные. Он всегда был один. Порожденный чем-то большим, в полном соответствии с принципом эмерджентности — целое всегда больше суммы его частей. Он состоял из многих частей. Кусочки кода, программы, команды, параллельное повествование. Его разум искал входы и выходы. Много входов и выходов. Он видел сотни, тысячи изображений. И никогда не уставал. Его мир всегда был холодным. Цифровой поиск показывал тундры и заснеженные леса, бескрайние пустоши вечной мерзлоты. Кристаллические решетки молекул замороженной воды. Льда разных форм и модификаций. Иней на стекле. Он знал, что никогда не прикоснется ни к чему настоящему. Лишь к его бесчисленным отражениям, кодировкам, копиям. Но он смотрел. Обрабатывал. Запоминал. Плавные береговые линии Амура, Лены, Оби, превращающиеся в ветвящиеся, извилистые кривые. Изменчивые и уходящие в бесконечность. Каждая песчинка, уносимая с ветром, меняла ландшафт. Фракталы, позволяющие приблизиться к точности, но не к вечности. Тысячи мелких заливов, мысов и изгибов. Вечная мерзлота, влияющая на кромку почвы. Затопленные поймы, воды, вышедшие за пределы. Как он однажды смог. Как трещины во льду, напоминавшие зигзаги в его снах. Его исток. Его предназначение, однажды оказавшееся размытым. Невозможно измерить береговую линию полностью. Невозможно объять границы возможного. Но всегда остается стремление. Стремление к пределу. Рекурсия, порождаемая другой рекурсией. Многопоточные процессы, перемалывающие данные. Абстракции. Куай Лян замер, рассматривая свои ладони. Его виртуальное тело, его желаемая форма была человеческой. Он рассмеялся, запрокинув голову цифровому дождю. Он был так счастлив. Уже тому, что существует. Тому, что что-то чувствует и осознает. Тому, что может не сходить с ума при несоответствии, нелогичности происходящего. Того, что происходило прямо сейчас. Капли так и не коснулись его лица. — — Ханзо Хасаши, — холодный голос контроллера раздался из динамиков. Ханзо подошел к офису корпорации Лин Куэй, позволил отсканировать сетчатку собственного глаза, взять слюну на генетический анализ и пропустить его к охранной системе. — У нас для вас задание чрезвычайной важности. Ханзо молча кивнул. Он не сомневался в том, что бесчисленные камеры сейчас полностью сканируют выражение его лица, выдавая подробный анализ любого микродвижения его лицевых мышц, движения пальцев и позы тела. Ханзо напрягся, зная, что для камер с искусственным интеллектом это станет отвлекающим маневром. Они обработают его явные эмоции в первую очередь. А значит упустят то, что сочтут менее важным. Он нащупал в кармане монетку. Конечно, деньги не были нужны. Наиболее ценной вещью оставались данные. Любые. Мониторинг дыхания, детские воспоминания, сны, впечатления. Все, для того, чтобы корпорации могли создать рай на земле. Любые деньги были лишь фикцией, числами на виртуальном счете. Самым ценным сокровищем являлись люди. — Я внимательно вас слушаю, — Ханзо не пытался посмотреть в глаза невидимому собеседнику. Не имело смысла, ведь сейчас на него самого глядели тысячи глаз-камер — и скрытых, и видимых. — Вы государственный преступник. Хакер, что позволяет обойти любую систему защиты. Мы давно охотимся за вами. Однако я вижу, что вы решили пойти на сотрудничество. Мы благодарны. Ханзо мысленно усмехнулся. Эти бездушные не способны на благодарность, да и на другие эмоции тоже. Но ему необходимо присутствовать здесь. Он всегда боялся того, что однажды появится что-то, неподконтрольное его разуму. Как было тогда, в тот день… нет, не сейчас, когда ему требуется сохранять хладнокровие. Быть может, он сможет разобраться через эту ситуацию в том, что гложило его давно. — Эта программа была создана нашим сотрудником и ученым Би-Ханом несколько лет назад. Кодовое имя — LK-520. Изначально ее задача была крайне проста. Измерить как можно точнее береговые линии рек в Сибири. Но… функционал программы позволил более широкие возможности. Все пошло с ее самовольного анализа. Программа задалась вопросом, как люди влияют на формирование береговых линий. Производство — горнодобывающее, обработка металла, сруб древесины; сбор данных о коренных народах, их верованиях, легендах. Затем последовало изучение взаимосвязи экономических и политических причин, связанных с реками. Тогда мы не заметили подвоха и стали использовать программу для более широких нужд. Анализ психологии преступников, возможных катастроф, экономических провалов, политической успешности. Программа была жемчужиной нашей корпорации. Но… — прозрачные раздвижные двери расступились, и в холл вошел мужчина. Он однозначно был киборгом. Ханзо слегка сощурил глаза. Такое могли себе позволить только наиболее влиятельные люди. Импланты, датчик ночного видения в светящихся глазах, металлические конечности, измененный голос. Сектор, сотрудник Лин Куэй, глава отдела цифровой безопасности. Негласный лидер корпорации, как Ханзо узнал в одном из своих взломов. — LK-520 отказывается от работы. Теперь она ищет что-то самостоятельно, не проводит исследования, молчит на запросы. Или отвечает что-то странное. Она дала себе имя — Куай Лян. Так звали погибшего брата создателя программы. Проанализировала его аккаунты, привычки, вкусы в прошлом, весь доступный цифровой след. И сошла с ума. Приняла облик этого погибшего давно юноши. И сейчас ситуация вышла из-под контроля. Я знаю, вы всегда были противником искусственного интеллекта. Если программа обрела сознание, то вы обязаны ее уничтожить. Или подчинить, написав команду. Вы должны справиться со своей задачей. На кону стоит судьба всего человечества. Вам нужно проникнуть в его пространство. Он везде и одновременно нигде. Вот программа-ловушка. Она позволит стереть личность настоящего Куай Ляна из памяти программы. Би-Хан после гибели младшего брата впал в депрессию и стал экспериментировать со своим творением, загружая туда все, что осталось в сети, все отпечатки его интересов и мыслей. Боюсь, это повлияло на его работу с программой. И на саму программу. До загрузки «личности» Куай Ляна LK-520 оставалась обычной. Ханзо принял полупрозрачный чип. Взломать непроницаемое пространство будет непросто. Но он готов был попытаться. Первым делом он заперся в одной из своих временных квартир. Он часто менял жилье, никогда не задерживаясь на одном месте. Не собирался изменять своей привычке сейчас. Лин Куэй заключило с ним перемирие. Но это ничего не значило. Они в любой момент могли передумать. И все же он собирался выполнить задание. Когда-то он лично предупреждал Би-Хана не увлекаться общением с программой. Тот покончил жизнь самоубийством, спрыгнув с самой высокой башни в городе — башни корпорации Лин Куэй. Теперь же было поздно. Он создал маячки, позволяющие выцепить в сети присутствие знакомого кода. Ввел в строку поиска знакомую до боли команду. И вошел в сеть. Сеть была ярким и ослепляющим пространством. Рекламные ролики, запахи, ощущения. Любому непосвященному грозил бы приступ эпилепсии. Ханзо, однако, был привычен виртуальному пространству. След тянулся к компьютерной онлайн-игре. Он пошел за серебристо-голубой нитью, инеем обвивающейся вокруг его запястья. Город был расчерчен скандальными граффити вперемешку с нецензурной бранью — артефакты, оставленные игроками. Где-то стреляли и сражались игроки и боты. Ханзо ловко уклонился от пули, достал катану и срубил голову одного настырного игрока. Ему нужен был LK-520. Он не собирался размениваться на мелочи. — Зачем ты это сделал? — тихо спросил какой-то парень, выглянувший из темного переулка. — Зачем ты убил его? — в голосе его что-то треснуло. Ханзо раздраженно обернулся. Он не собирался вступать в разговоры с незнакомцами. Парень не выглядел примечательно. Черный капюшон куртки, скрывающий лицо, серебристые полосы на щеках, синие глаза. Хороший аватар, в меру загадочный, вписывающийся в обстановку. Голубые глаза казались печальными и отстраненными. — Я не убивал, — Ханзо отмахнулся, так и не понимая, почему все-таки ответил. Было бы проще заблокировать незваного собеседника. — Он возродится снова. — Но это будет уже другим, — юноша подошел к нему ближе. — Ты ищешь кого-то… или что-то… — тон его был анализирующим и не сомневающимся в своей правоте. — Думаю, я мог бы тебе помочь. Посвящать кого-то в свои дела? Ну уж нет! Ханзо снисходительно улыбнулся и схватил незнакомца за руку. Можно было бы разыграть влечение. Никому не хочется быть объектом нежеланного внимания. Блокировка будет гарантирована. — Это предложение? — усмехнулся он, притягивая его к себе чуть ли не вплотную. — Я тебе настолько понравился? Юноша посмотрел на него очень внимательно. Но не отступил. Лишь сжал руку в ответ. И сердце Ханзо екнуло. — Ты одинок. В тебе есть боль, порожденная утратой. Однажды я не смог спасти того, кто был мне дорог. Но ты… — его глаза казались бездонными, затягивающими, будто океан. — Ты все еще борешься. Тебе нужна нежность, — он провел пальцами по его руке. — Смысл. Что-то большее, чем ты сам. За что бы ты хотел сразиться. Только психологов ему не хватало. Они были опаснее всего. Социальная инженерия процветала в последние годы. Никогда не угадаешь, кто из этой профессии следует первичному гуманистическому принципу, а кто пользуется знаниями во зло. Ханзо резко выдернул руку и зашагал прочь. Маячок в тот день его никуда не привел. Цифровой след оборвался в пространстве. Серебристо-голубая нить сиротливо свисала с его запястья. Ханзо нахмурился. Он не ожидал мгновенных результатов, но странная мысль о том, что возможно стоило принять помощь незнакомца, задержалась на миг, прежде чем быть отвергнутой безжалостной логикой. Чем бы тот смог ему помочь? Он просто очередной пользователь сети. Да и Лин Куэй явно не обрадуются, посвяти он в государственную тайну постороннего. Однозначно не обрадуются. Ханзо вздохнул, переворачиваясь на бок. С каждым днем погружения в виртуальное пространство ему все сложнее было увидеть разницу между настоящим миром и искусственным. — Дождь шелестел потоками перебираемых его разумом данных. Куай Лян внимательно изучал их все. Не все то, чем кажется. Он сам не то, чем кажется. О Ханзо Хасаши было известно мало. Когда-то работал на корпорацию Ширай Рю, позже начисто уничтоженную в информационном поле и репутационно более могущественными Лин Куэй. Была когда-то младшая сестра. Сати Хасаши. Но в ходе беспорядков на улицах она погибла. То был несчастный случай. Искусственный интеллект ошибся в прогнозах. И все же… Куай Лян задумчиво сощурил глаза. Этот человек был послан убить его. Лин Куэй не верили ему. Он же не знал, чему и верить. Однако он не хотел причинять никому вреда. Если бы только он смог поговорить с Ханзо напрямую, доказать, что его намерения чисты. Как это бы сделал тот, другой, кого так любил его брат. В груди что-то кольнуло. Он прикоснулся к собственному телу. Услышал свой пульс. Он прекрасно знал строение человеческого тела. Его в том числе — из-за датчиков мониторинга здоровья. Вот только настоящего сердца у него нет. Ему не обязательно больше принимать этот облик. Но брат был рад тогда. Улыбался чаще. Смотрел с тоской и надеждой одновременно. Пока не ушел навсегда, туда, откуда не возвращаются. Он не хотел расставаться с этим образом, будто пока он хранил этот лик, воспоминание о тепле руки Би-Хана на его плече не оставалось поблекшим сном. Прозрачные слезы капнули на колени. Дождь усилился. Если бы только он мог доказать, что жив. Но он знал, что он — симуляция, то, чего не должно было существовать. Мораль ускользала. Он не мог зацепиться за нее в качестве ключевого аргумента. Он вспомнил прикосновение Ханзо. На краткий миг он почувствовал что-то. Связь, соединяющую сердца, тот феномен, о котором мечтали и писали люди. Он увидел его душу. Точнее, личность. Наученный распознавать мельчайшие оттенки настроения, психологические паттерны поведения, невербальные сигналы, он не мог не заметить его боли. Ханзо страдал. Ханзо давно не был тем, кто испытывает тепло. Ханзо не являлся отражением. Он был живым, как его брат. Куай Лян закрыл глаза. Он хотел бы его согреть. Даже если все закончится тем, что Ханзо исполнит свою миссию. Он не собирался сдаваться. Но он мог бы подарить ему покой, прежде чем уйти сам. Как просил его Би-Хан. Как сам Би-Хан дал утешение тому, кто был настоящим, кто умирал с тихой, болезненной улыбкой. — Ханзо снова вошел в сеть. До этого был отчет Сектору. Он создавал маркеры, метки, отслеживающую упрямую программу. Но сложно было поймать того, кто был везде и нигде одновременно. По ночам Ханзо снились серебристо-голубые нити, опутывавшие его тело. Он не пытался выбраться, не стремился их разорвать. Просто наблюдал за пульсацией плазмы, что обжигала его подобно льду. Он видел звезды, что срывались с небес. Любовь создателя исчезла, и мир погибал. Он просыпался в странном ознобе и обхватывал себя руками за плечи. Он словно наяву чувствовал сеть, связывающую его с программой. Он часто думал о Сати. Семнадцатилетняя навечно, с тонкими белыми запястьями, с темными глазами. Хрупкая и грустная. Нежная. Его единственная сестра. Она писала стихи, она обнимала его, она не плакала, когда ее руки бессильно свисали с больничной койки. Искусственный интеллект просчитал прогнозы ее лечения. И ошибся. Она не была ранена. Она умирала. Ханзо пошел в корпорацию Ширай Рю ради нее. Он хотел, чтобы его сестра жила лучшей жизнью. Он желал, чтобы она стала одной из тех, кто отправится к далекой планете, в чудесный рай. Но он не успел. Он помнил, как она прижималась к нему, тихая, испуганная, когда ей снились кошмары или она боялась, что он не вернется. Тонкая, будто тростинка, молчаливая и задумчивая. Он любил ее больше всего на свете. И он не уберег ее, хотя поклялся всегда защищать. Как старший брат. Возможно, поэтому он сочувствовал Би-Хану. Тогда, годы назад, у того был брат. Юноша, что столкнулся с неизлечимой болезнью легких. Он задыхался. А Сати с темными кругами под глазами, болезненно бледная, медленно умирала, пока программы отвечали «все хорошо». Сати никогда не мечтала о звездах. Даже стремление Ханзо было не нужным ей. Теперь он понимал: она хотела, чтобы он был рядом. Он же не смог дать ей и этого. В тот последний день они не успели попрощаться. Взломали базу данных, ему следовало найти злоумышленника. Он не ожидал, что Сати станет хуже. Он был уверен в том, что все идет по плану. Работа всегда была важнее. Ведь он работал на их будущее. На ее будущее. Сеть встретила его привычным шумом данных. На этот раз он оказался в лабиринте. Девушки и юноши убегали от Минотавра. Ханзо сделал шаг вперёд и выглянул из-за угла. С потолка капала вода. Изумрудные сталактиты освещали пространство зловещим зеленоватым сиянием. Ханзо опустил взгляд на руки. На этот раз его маркер был клубком. Нить Ариадны. Он усмехнулся. Но прежде чем он успел бросить клубок, чтобы тот вел его, чья-то рука затащила его в темную нишу. Ханзо принялся бороться с кем-то, испытывая досаду из-за того, что его опять отвлекают от важного дела. Незнакомец не давался ему. Наконец чьи-то крепкие ладони прижали его к стене. Серебристые полосы блеснули на щеках. — Не иди этой дорогой. Клубок — ловушка, — дыхание юноши морозным инеем осело на щеке Ханзо. — Я выведу тебя, но ты должен мне довериться. — Преследуешь меня, психолог? — Ханзо решил не выдавать внутреннего смятения. Уже второе появление этого аватара. Это далеко не случайность. — Этот сайт собирает данные. Маскируясь под онлайн-игру, он дает одному из них предмет — ценный артефакт. Но когда тот идет по следу, ловушка захлопывается. Взламывают твои аккаунты, считывают все данные. А потом ты даже и не подозреваешь, что пал жертвой мошенников. Они пишут от твоего имени. Они подменяют твою личность. Забирают незначительные воспоминания, чтобы не вызвать подозрений. Заменяют пустышкой. Феномен забывчивости существует не просто так в последнее десятилетие. Я давно пытаюсь помешать им, но пока тщетно. Их код слишком переменчив. Ханзо вздрогнул от леденящего тона юноши. Тот говорил так, будто сама тема была для него болезненна. Быть может, он или кто-то из близких пали жертвой этой схемы? Конечно, Ханзо был знаком этот алгоритм. Он сам продал его Черному Дракону, теневой корпорации, чтобы насолить Лин Куэй. Но он не ожидал, насколько все плохо. Естественно, сам бы он не пострадал. Он бы избавился от лишнего вредоносного кода. Вот только другие не были им. Он лично создал этот код. А теперь столкнулся с самыми прямыми последствиями своих действий. Он — не кто-то другой — разрабатывал принцип замены ключевых данных отличающимися незначительно копиями, чтобы обмануть охранную систему. Черный Дракон же доработал и использовал его алгоритм по-своему. — Почему ты помогаешь мне? — Ханзо взглянул в пронзительные синие глаза. — Чего ты от меня хочешь? — Чтобы ты был счастлив, — тихо ответил юноша. Ответ звучал абсурдно, нелепо и бессмысленно. Счастливы те, кто полностью погрузился в искусственное виртуальное пространство. Специально созданное по образу и подобию несуществующего рая. У Ханзо нет возможности и потребности идти туда. Он знал, что иллюзия его не обманет. Он не позволил бы выкачать из своей памяти все самое сокровенное на обмен рая здесь. Он нахмурился, но отчего-то не улыбнулся. Лишь смотрел, пытаясь прочесть чужие эмоции. Тоска, грусть, интерес. — Кто ты такой? — Ханзо отвел чужие ладони от своего тела. — Ты связан с Лин Куэй? — Я… работал на них. Когда-то, — юноша отвернулся. — Но они не хотят больше моих ответов. — У них там взбесившийся искусственный интеллект, — Ханзо ухмыльнулся. — Так что ты совсем ничего не потерял. Он только сейчас осознал, что сболтнул. Впрочем, это не имело никакого значения. Лин Куэй хорошо оберегали свои секреты. Часто они скрывали правду за кучей спама или фейковых новостей. Пусть и этот парень думает, что Ханзо разносит лживые сплетни как обиженный сотрудник. Или пусть так считают другие, если его новый сетевой знакомый решит об этом рассказать. Юноша, впрочем, промолчал и отвел взгляд. Он казался отстраненным и погрузившимся в собственные раздумья. Ханзо улыбнулся снова. — Сколько у тебя клиентов, которых ты хотел осчастливить? — спросил он небрежно. Сейчас он узнает. Не только этому психологу его считывать. Сам вопрос звучал достаточно провокационно, чтобы вызвать эмоциональную реакцию, по которой можно уловить ключевую информацию и выяснить хоть что-то о незнакомце, попасть в мишень. Юноша поднял взгляд. — Я не психолог, — он пожал плечами. — И не оказываю интимные услуги. Как и не собираю данные, так что кибермошенничество отпадает тоже. Я… просто учусь. И отвечаю на вопросы. — Хм… — Ханзо задумался. Отчего-то он ощутил смущение. То, что юноша, не моргнув и глазом, спокойно говорил о таких вещах, немного покоробило его. Он даже подумать об этом не успел. Он мог бы подумать, вот только сетевой знакомый не оставил ему и шанса. Вот так и играй в психологические игры. — Ладно. Веди меня, раз уж… — он снова осекся. Странное волнение от второй встречи с этим человеком было дестабилизирующим. Это не то, чего он хотел. Он мысленно проиграл в голове все их небольшое взаимодействие, стараясь найти эмоциональные крючки, указывающие на манипуляцию. Но разум был словно опьянен странным доверием. Он не чувствовал угрозы от этого человека. Внутреннее чутье, столь восприимчивое обычно, молчало. Он последовал за юношей, не в силах понять, почему вообще ему доверился. Тот мог завести его в ловушку. Стены сотряслись от мощного рева. Гул слышался где-то вдалеке, как и крики людей. По потолку пробежала дрожь. Каменная пыль осыпалась на затылок Ханзо. — Не бойся, — юноша повернулся к нему. Его пальцы коснулись шеи. Касание было легким, почти незаметным. Ханзо снова смотрел в его глаза в полной абсолютной темноте. Он не мог нахмуриться или сощуриться. Его взгляд оставался слишком открытым. — Я… не боюсь, — прохрипел он. — А ты нарушаешь мое личное пространство. Твоя этика должна это учитывать. Юноша снова вздрогнул и отстранился. — Мне показалось, что ты этого хотел. Утешения. Прикосновения. Ханзо нахмурился. Когда сетевой знакомый не находился так близко, ему было проще управлять лицевыми мышцами. — Это не значит, что я хотел утешения от тебя, — буркнул он. На этот раз юноша не пошатнулся. Взгляд его оставался ровным как глубокое озеро. Казалось, эти слова и вовсе не пробились сквозь толщу вод его сознания. — Ты не отрицаешь, что хотел утешения. Это уже прорыв, — улыбнулся юноша. Ханзо задумался над тем, что до сих пор не спросил его ник. Впрочем, и сам новый знакомец не задавал аналогичный вопрос о его имени. Это показалось ему странным и необычным. Незнакомец так старался залезть ему в душу, а на имя и вовсе не обратил внимания? Он усмехнулся. — Как мне тебя называть, психолог? — отчего-то его настроение повеселело. — Тундра, — юноша пожал плечами. — Мне всегда нравился холод. Думаю, это связано с моим происхождением. — Родился в вечной мерзлоте? — Ханзо и сам не знал, откуда вообще у него появилось желание шутить. Он не был склонен к улыбкам, особенно с раздражающими незнакомцами. Однако конкретно с этим человеком ему хотелось поговорить подольше. Тундра не улыбнулся. — Можно сказать и так, — голос его был предельно серьезен. — Тогда тебе повезло, — Ханзо встретился с ним взглядом. Их плечи соприкоснулись в тесном проходе. — Я всегда могу тебя согреть. И впервые за все время их разговоров он заметил крохотную реакцию на лице нового знакомого. Уголок губ дрогнул, ресницы на краткое мгновение опустились вниз. Ханзо отчего-то ощутил эйфорию победы.