Сквозь стены

Айс просыпается от мягкого автоматического света. Тело привычно слушается, голова ясная. Но внутри — лёгкая неловкость, как после плохого сна. Конечно, снились ей не кошмары, но бродить в каком-то лабиринте во сне — не самое приятное занятие. Тут она вспоминает о вчерашнем дне. Вчера был шестой сеанс. Она помнит, как что-то пошло не так. Она сидела в палате и ждала, когда за ней придёт сопровождение. А потом — вспышка. Она потеряла контроль. Санитары, которые вошли в палату, пытались её успокоить, а она кричала, вырывалась, царапалась. Пришлось фиксировать и вводить препарат принудительно, прямо в вену, пока двое держали. Холод иглы, голубоватая жидкость, привычное тепло, разливающееся по телу. Она заснула... Айс вспоминает это со стыдом. Щёки теплеют, она отводит взгляд в сторону, хотя в палате никого нет. Наверняка это очередная реакция на препарат. — Такая мысль посещала её каждый раз, когда происходило что-то странное. Елена Андреевна потом объяснила, что так бывает, это нормально. Она извинилась перед медперсоналом, и те отнеслись с пониманием. Даже улыбнулись в ответ. Надо быть осторожнее. Я же солдат, должна контролировать себя. Но почему-то вчера... эти лица... они мелькнули перед глазами, и внутри всё перевернулось. Чьи-то глаза, чьи-то голоса. Кто они? Наверное, просто галлюцинации. Скоро последний сеанс, и всё пройдёт. Она садится на койке, проводит рукой по браслету. Сегодня золотисто-жёлтое сердечко на нём какое-то другое — тёплое. И сам браслет будто бы нагрелся под пальцами. Странно. Наверное, просто показалось. Дверь открывается. Входит медсестра — та, что обычно приносит завтрак. Но сегодня она без подноса. Молодая девушка смотрит чуть виновато, улыбается: «Айс, доброе утро. У нас изменения. На этаже с процедурным кабинетом сегодня технические работы — привозят новое оборудование. Так что твой сеанс переносится. Скорее всего, на завтра. Тренировок тоже не будет. — Она разводит руками. — Извини.» Айс кивает. Внутри шевелится лёгкое разочарование. День будет скучным. Жаль, я уже настроилась закончить реабилитацию. Но ничего не поделать. Придётся самой себя развлекать. «Хорошо. — Голос спокойный, ровный. — Я подожду.» Медсестра улыбается и уходит. Щелчок замка — и Айс остаётся одна. День тянется бесконечно. Она пробует читать какие-то старые журналы, которые попросила у медсестёр — научно-популярные, про иммунную систему, про клеточные механизмы. Но буквы не складываются в мысли. Информация из статьи о том, как лейкоциты атакуют бактерии, смешивается в голове в какой-то непонятный комок. Потом она смотрит на монитор с кардиограммой — ровные пики, всё стабильно. Встаёт, проходит по палате туда-сюда. Садится на пол, делает растяжку. Всё равно скучно. Она чувствует себя ребёнком, которому обещали, что сегодня они пойдут в парк развлечений, но поездка не удалась из-за дождя, и приходится заниматься чем-то другим, неинтересным. Интересно, когда меня выпишут, куда отправят? Наверное, на новое задание. Хорошо бы в нормальную команду, а не в одиночку. Хотя... я и одна справлюсь. Я же Айс. Где-то на краю сознания мелькает образ: несколько человек в странных костюмах, они смеются, обнимаются, шутят. Айс мотает головой. Опять эти картинки. Вчерашнее, наверное, дало побочку. Внезапно тишину разрывает пронзительный вой сирены. Гул достаточно громкий, чтобы встревожить. Красные лампы под потолком начинают мигать в такт, основной свет выключается, создавая зловещую, пульсирующую атмосферу. Красный-чёрный-красный-чёрный. Айс вскакивает, сердце колотится где-то в горле. Что это? Нападение? Пожар? Дверь распахивается. На пороге — Елена Андреевна, запыхавшаяся, но собранная. На лбу выступила испарина, но голос звучит твёрдо: «Айс, не волнуйся. Это плановая проверка систем безопасности. Персонал эвакуируют по протоколу, но пациенты должны оставаться в палатах. Так безопаснее. — Она стирает пот со лба тыльной стороной ладони. — Сиди здесь, ни в коем случае не выходи. Всё будет хорошо.» Айс открывает рот, чтобы спросить, сколько это продлится, но врач уже исчезает за дверью. Щелчок замка. Сирена воет, мигает красный свет. Через три минуты это перестаёт пугать. Айс стоит посреди палаты, прислушиваясь. Персонал выходит спокойно — слышны отдалённые шаги, приглушённые голоса, потом всё стихает. Похоже, все действительно ушли. Странная проверка. Обычно, когда такое происходит, все остаются на своих рабочих местах и продолжают работать... Но если так надо, значит, надо. Я солдат, выполняю приказ. Она садится на койку. Сирена продолжает выть, но постепенно звук становится фоновым, почти успокаивающим. Айс чувствует, как слипаются глаза. Плохой сон даёт о себе знать. Вчерашний сеанс вымотал её больше, чем казалось. Она ложится, подкладывает руку под щёку. Красные вспышки пульсируют в такт сердцу. Мысли текут медленно, вязко, как патока. Последний сеанс завтра... потом свобода... потом новая жизнь... Наконец-то... Глаза закрываются. Сознание проваливается в темноту. Но вместо пустоты — обрывки, видения. Она стоит на крыше высотного здания. Ветер треплет волосы, бросает их в лицо. Рядом кто-то есть. Поворачивает голову — девушка с тёмно-красными волосами, копна огня падает на плечи. Та улыбается и говорит: «Ты как, Ангелина?» Ангелина? Кто это? Картинка сменяется. Теперь она в аудитории, за партой. Рядом сидит парень с твёрдым взглядом, он что-то пишет в тетради, потом поворачивается и говорит: «Держись, мы скоро придём». Айс хочет спросить, кто они, откуда она их знает, но видение тает, рассыпается пеплом. И вдруг — толчок. Её трясут за плечо. Настойчиво, сильно. Айс кое-как разлепляет глаза. Над ней склонились незнакомцы. Четверо. Три девушки и парень. Лица напряжённые, встревоженные, глаза горят отчаянной надеждой. Я точно вижу их здесь в первый раз. — Мысль проносится в голове, холодная и чёткая. — Они не в форме. Не персонал. Нарушители. Девушка с тёмными волосами, которая стоит ближе всех, почти кричит, срывая голос: «Ангелина! Вставай, уходим отсюда!» Ангелина? Почему они называют её этим именем? Её зовут Айс. «Ч-что? — Голос хриплый со сна. — Кто вы?» Она садится, отстраняясь, вжимается спиной в стену. Внутри включается сигнал опасности: незнакомцы в запретной зоне. Нужно немедленно позвать охрану. Ей же говорили: никого постороннего сюда не пускать, не доверять, не вступать в контакт. Девушка в зелёном, та, что трясла её за плечо, не отступает: «Ангелина, это мы! Я, Лера, Володя, Эмма! Твои друзья! Ты что, не узнаёшь нас? Мы же вместе учимся! Вместе работаем!» Айс смотрит на них. Друзья? У неё нет друзей. Только сослуживцы. Эти люди явно не в форме, не похожи на персонал. Может, это диверсанты? Может, это из-за них она на миссии пострадала, и они пришли завершить начатое? Голос Айс становится холодным, отчуждённым, чужим: «Друзья... — Она медленно качает головой. — Не помню. Мне тут хорошо. Уходите.» Парень в забавном розовом костюме, с мечом за спиной, делает шаг вперёд. В его глазах — боль и решимость одновременно. «Всё, хватит! — командует он. — Берите её под руки и пошли!» Айс напрягается, мышцы каменеют. Две девушки — блондинка и та, с красными волосами — пытаются схватить её за плечи. И тут внутри что-то взрывается. Страх, агрессия, инстинкт самосохранения — всё смешивается в боевой коктейль. Айс вырывается с неожиданной силой. Тело работает само, без участия сознания — удары, блоки, увороты. Она не думает, она просто защищается. «Отпустите меня! — кричит она, и голос звучит дико, чуждо, будто из неё говорит кто-то другой. — Вы вломились сюда! Вы хотите меня украсть!» «Мы хотим тебя спасти, Ангелина, очнись!» — красноволосая тянет руки, пытаясь успокоить, но Айс не слышит. Всё, что она видит — враги. Чужие. Опасные. Она бросается на ближайшую — блондинку — и вцепляется зубами в руку. Челюсти сжимаются с нечеловеческой силой. Девушка сначала не сопротивляется, будто не веря в происходящее, а потом отдёргивает руку с криком: «Аай! Она меня укусила!» На ладони выступают капельки крови, ярко-красные на белой коже. Айс проводит языком по губам. Солёный вкус крови отдаёт железом. Она готова к новой атаке, тело пружиной сжато для прыжка. Но тут красноволосая быстро подносит к её лицу какой-то странный шарик. Он переливается зелёным, успокаивающим светом. Айс чувствует резкий, сладковатый запах, лёгкое головокружение... Что... это... они... Ноги подкашиваются. Голова начинает кружиться, комната плывёт перед глазами. Кажется, девушка уже не в первый раз за эти дни испытывает это чувство. И никак не привыкнет. На грани забытья снова возникают образы. Картинки. Лица. Не уходите... подождите... я... кажется... я знаю... эти лица... они... Володя... Лера... Имена всплывают из глубины, из-под толщи препаратов, из-под слоёв стёртой памяти. Они пробиваются сквозь тьму, как ростки сквозь асфальт. Но сознание уже гаснет. Айс судорожно вздыхает и обмякает, погружаясь в глубокий сон без сновидений. Темнота. Тишина. Никаких голосов, никаких видений. Только покой. Где-то далеко, на грани слышимости, звучат шаги, голоса, но они не проникают в этот сон. Красные вспышки тревоги больше не пульсируют за веками. Айс спит. Или, может быть, Ангелина? Где-то в самой глубине, на клеточном уровне, теплится искра. Маленькая, почти незаметная. Она ждёт. Она надеется. И когда-нибудь она разгорится снова.