Со щитом и на щите

Бен щёлкнул зажигалкой, закуривая сигариллу. Теперь у него появилась любимая табачная лавочка, исправно поставляющая ему табак отменного качества: сигариллы, тонкие сигары… Он даже обновил портсигар и зажигалку. Чего ж нет? Изготовили специально для него: серебро, гравировка и чеканка, изображение орла и звёзд. Красота неимоверная. Тихо гудела вытяжка, пахло мясом и перцем, их никто не беспокоил: отделённый ширмой столик с диванчиками, вьющиеся растения, скатерти и льняные салфетки. Дорого, но мясо тут готовили изумительно, кроме того, можно было курить и взять бутылку крепкого алкоголя. И работал этот рай для настоящих мужчин круглосуточно. Официант принял заказ, принёс виски и стаканы и пообещал горячее через десять минут. Бен закурил, пододвинув поближе пепельницу, Джон сидел, разглядывая его со странным выражением лица. — Как? — наконец не выдержал он. — Гордыня, — выдохнул дым в потолок Бен, — это тот грех, который вылезает тебе боком сразу же. Я считал, что раз самый сильный и работаю на Пентагон, то неприкосновенен. И вообще на вершине. Я не хотел замечать, что стал слишком… неудобным. Я же номер один, чего мне бояться? Против меня объединился мой отряд: весь, кроме Пороха. Его отвлекли, потому что знали, что он предупредит меня о грядущем покушении… Действовали комплексно: и яд, и телепат, и всё, что они смогли из себя выжать. Меня вырубили, запаковали и увезли. Бен спокойно выдохнул дым, наблюдая за Джоном: тот сжал кулаки, явно вспоминая что-то. Личное. — Поначалу я верил, что за мной придут, — усмехнулся Бен. — Что мой отряд найдёт меня. Вытащит. Надо только дождаться. И я ждал. И ждал. И ждал… Год за годом. Я не хотел думать о том, что произошло. Не хотел верить в то, что меня предали свои же. Те, кого я за людей не считал, вообще-то. — Что-то случилось? — наклонил голову к плечу Джон. — Что? — Пытки не способствовали мыслительному процессу, — спокойно пояснил Бен. — Когда тебе пытаются отпилить голову дисковой пилой, не до чёткости рассуждений. Я пытался вырваться много раз, и в конце концов меня погрузили в кому. Хоть какая-то иллюзия, что я подконтролен. Годы во сне. Но мыслить мне это не мешало. И однажды я перестал отворачиваться от неудобной истины, вспомнил тот самый день и убедился, что гордыня до добра не доводит. Не очень приятно, но уж как есть. И тогда я перестал надеяться на то, что меня спасут. Спасение было только в моих собственных руках, ни в чьих больше. Лишь дождаться удобного момента. И я дождался. — Ты их всех убил? — подался вперёд Джон. — Разумеется! — расплылся в довольной улыбке Бен, краем глаза наблюдая за несущим здоровенный поднос официантом. — Жаль, времени маловато было, но как есть. — Да, — понимающе кивнул Джон. — Времени зачастую не хватает… Официант выгрузил заказ, Бен с удовольствием втянул ноздрями аромат запечённого мяса, овощей гриль, острого соуса и соуса барбекю. — Приятного аппетита, сын, — улыбнулся он, беря вилку и нож. Некоторое время они ели в молчании. Бен с удовольствием хрустел маринованными перчиками чили, наслаждаясь вкусами. Официант, увидев, что Бен помахал ему рукой, забрал пустую посуду и принёс десерты: печёные персики с шариками мороженого, фрукты в карамели, крем-брюле. Джон в момент опустошил креманку с мороженым, Бен пододвинул к нему свою, усмехнувшись при виде довольного выражения лица сына. — Потом я добрался до Америки и направился в Пентагон. Зачистил предателей. Инициировал протокол и восстановил документы, перезаключил контракт. А потом ко мне припёрся очень неожиданный гость. Джон прищурился. — Прозрачный, — уверенно заявил он. — Этот говнюк исчез. — Нарубил ломтями, отправил посылкой, — без тени смущения подтвердил его предположения Бен. — Меня это удивило. Я в Вашингтоне живу, а тут такое. И я решил разобраться. В процессе выяснил много интересного, в частности, то, что я стал за время плена отцом и дедом. Конечно, чудеса на свете случаются, но это уже что-то из разряда божественного. — Ты прислал мне одеяло, — тихо сказал Джон, ковыряя вилочкой персик. — И кота. И подушку. — Хорошее одеяло никогда не помешает, — кивнул Бен. — И удобная подушка. Кот тем более не помешает. Джон задумчиво кивнул. — Ты выглядишь замученным, сын, — поджал губы Бен, и Джон вскинулся. — Они совсем не дают тебе отдыхать. Это плохо. — Я… Без меня… — Джон неожиданно смутился, пытаясь то ли оправдаться, то ли ещё что. — Без тебя мир не развалится, сын, — твёрдо заявил Бен, наливая себе виски. — А вот ты разваливаешься без отдыха, и это очень плохо. Отдых важен. Это я тебе по личному опыту говорю. Я приготовил комнату для тебя в своём доме. Он небольшой, но полностью мой. Джон замер, глядя на него остекленевшим взглядом. — Всё равно пока что корпорацию трясёт, так что бери отпуск на неделю минимум, а лучше на две. Что скажешь? Джон молча смотрел. Бен мысленно усмехнулся: готов. Кажется, бедолагу переклинило. Интересно, он хоть когда-то отдыхал? Бен обоснованно сомневался, что да. — Отдохнёшь. Скатаемся в Лос-Анджелес. Познакомлю тебя с семьёй моего младшего брата, — нанёс добивающий удар Бен. — Они тебя полюбят, без сомнения. — Семья?! — выдохнул Джон, сжимая край стола так, что он начал скрипеть. — У тебя есть семья?! — У нас есть семья, — поправил его Бен. — Мой отец был далеко не лучшим человеком. Когда я стал Солдатиком, он отрёкся от меня, запретил носить его фамилию. Сказал, что я недостоин. Поэтому в официальных источниках указано только имя. Бенджамин. Сокращённо — Бен. — А полностью? — подался вперёд Джон, едва не наваливаясь на стол грудью. — Бенджамин Ретт Батлер, — чопорно наклонил голову Бен. — Джон Гиллман, — выдавил из себя Джон. — Не знаю, почему так. — Можешь сменить фамилию на семейную, — предложил Бен. — Это достаточно просто. Скорее всего, тебе оставили фамилию матери. — А… — лицо у Джона было непередаваемым, он себя сейчас явно не контролировал. — Юджин Ретт Батлер, — улыбнулся Бен. — Он младше меня на двадцать четыре года. Ему сейчас… семьдесят шесть. Женат, супругу зовут Кэтти. Трое детей: Мейси, Питер… Бен говорил и говорил, и Джон зачарованно слушал. Бен ощущал себя удавом Каа, танцующим перед разрушенным храмом, населённым бандерлогами, уверенно продвигающимися прямо к нему в пасть стройными рядами. — Ну и, конечно же, Мик, — заявил Бен, выливая остаток виски в тамблер. — Порох. Он был моим учеником и воспитанником, так что, можно сказать, что у тебя есть старший брат. Джон издал еле слышный сип. Бен оценивающе посмотрел на него: еле уловимо трясётся, мощнейший выброс адреналина, взгляд дикий, лицо дёргает судорогами… Того и гляди сорвётся. — Ты не один, Джон, — с полным осознанием правдивости своих слов заявил Бен. — Не один. Плевать на планы «Воут», Эдгара, прочих уродов. У тебя есть семья. Ты — не один. У Джона затряслись руки. Бен допил виски, встал и, обойдя стол, сел рядом с ним. — Давай я обниму тебя, сын, — тихо сказал он, привлекая к себе дёрнувшегося всем телом Хоумлендера, в глазах которого начало разгораться алое пламя. — Иди ко мне. И прижал его к себе, заставляя уткнуться лицом в плечо, которое тут же запекло. Бен даже не шевельнулся, хотя жар и боль нарастали. Плевать. Он сильный и крепкий, выдержит. А остальные не столь неуязвимы, им только жертв тут не хватало. Ну вот, пиджак придётся выкинуть. Но это всего лишь вещь. И он поцеловал трясущегося в его руках Джона в блондинистую макушку. Тот дёрнулся и затих. Жжение в плече утихло. Бен прижал его к себе крепче. С безопасного расстояния за ними обеспокоенно наблюдал официант, Бен посмотрел на него и чуть качнул головой, показывая, что не стоит волноваться. Джон приходил в себя долго, перестал трястись где-то минут через двадцать. Бен гладил Джона по спине, пока тот не задышал ровнее и не разогнулся. Лицо у него было бледным, с красными пятнами на скулах, глаза воспалённые и сухие. — Проклятье, — выдохнул он, уставившись на выжженную в пиджаке дыру размером с ладонь, в которую было видно кожу. — Я… — Нормально всё, — заверил его Бен, доставая сигариллу. — Не страшно. Я всё равно заказал ещё десяток костюмов. Пошли, умоемся. Мне это необходимо. Он отложил сигариллу и зажигалку, встал, и они направились к туалетам. Бен осмотрел плечо: регенерация на высоте, всё уже зажило без следа. Пиджак и рубашка? На выброс. Джон поплескал в лицо водой, вымыл руки. Видно было: вроде внешне успокоился, но до душевного равновесия — как до Луны пешком. Они вернулись за столик, Бен подозвал официанта. — Ещё мороженого, пожалуйста, побольше сиропов и посыпьте цукатами, если есть. Мне кусок шоколадного торта. И два латте на жирных сливках. Сахара побольше, чтоб слиплось. Официант записал заказ, бросил взгляд на дыру в пиджаке и умчался на кухню. Бен закурил, радуясь, что зал почти пуст: позднее время. — Так что скажешь, сын? — спросил он, улыбаясь. — Решишься навестить своего дряхлого папу? Всё равно руководству сейчас не до тебя особо. А будут требовать странное — за мной не заржавеет их навестить и напомнить, что люди по своей природе смертны. — Эдгара ты убил, — уверенно заявил Джон. — А перед этим пытал, да, — подтвердил Бен и тут же улыбнулся подошедшему с подносом официанту. — Благодарю. Передайте поварам, пожалуйста, что мясо и десерты просто восхитительны. Тот заверил, что передаст обязательно, и ушёл к стойке. — Эдгар подтвердил, что ты — мой сын, — сообщил Бен, с удовольствием отправляя в рот кусочек шоколадного торта. — Долго опыты шли… Биоматериал они взяли в пятидесятых. Кстати, тебя подарок ждёт. — Ещё один? — встрепенулся сосредоточенно поглощающий залитое сиропами мороженое Джон. — Ещё один, — подмигнул Бен. — Я пропустил все твои дни рождения, все праздники… Поэтому буду стараться возместить. Так что, поедешь в гости? Джон нахмурился, видимо, прикидывая, получится или нет. — Поеду, — твёрдо заявил он. — Через месяц. Я слежу за происходящим в «Воут». — Это ты молодец, — одобрил Бен. — В любом случае знай: я доступен для тебя в любое время. Проблемы, радости, горести… Я в твоём распоряжении. Если вдруг не отвечаю на звонок — отрываю кому-то голову. Закончу — перезвоню. — А чем ты занимаешься? — с интересом спросил Джон. — Ну, я заключил контракт с Пентагоном, — пояснил Бен, — как специалист по сложным делам, и теперь наношу добро и причиняю справедливость за деньги и с полного одобрения государства. За очень хорошие деньги, — оскалился он. — В последний раз картель в Мексике зачистил, неплохо размялся. Сосредоточенно слушающий Джон завистливо вздохнул. — И что? Они не возражают? — С чего вдруг? — удивился Бен. — Это именно то, для чего меня наняли. Сейчас они насчёт Пороха думают. Он первоклассный стрелок с огромным опытом. Джон опять нахмурился. Бен мысленно хмыкнул: если ещё и Хоумлендер изъявит желание перейти в государственный сектор, вояк скопом удар хватит. Они и так сейчас как те мыши, что рыдают, но грызут кактус под дулом пистолета. Но первым делом вправлять мозги Джону: то, что Бен видел, ни хрена нормой не являлось. А потому лечить и баловать. И учить, не без этого. Они пили горячий латте на жирных сливках в уютном молчании. Бен расплатился. Стемнело, ярко горели фонари. Бен достал из багажника коробку, перевязанную шелковыми лентами. — Поздравляю, Джон. С днём рождения, — улыбаясь, протянул он коробку. — Наконец-то я могу сделать это лично. Джон оглядел коробку горящими от восторга глазами. Чуть потряс, прислушиваясь. Было холодно, даже морозно, но безветренно. Бен с Джоном стояли в одних костюмах, и ни первого, ни второго ничто не смущало. Джон поставил на капот коробку, распотрошил и запустил внутрь руки. Роскошный стёганый халат: широкий, толстый, сверху парча, внутри бархат. Длинный, по щиколотку, с широким поясом с кистями. В таком восседать в кресле у камина только… И к нему тёплые стёганые тапочки с загнутыми носами. Джон осторожно провёл рукой по золотым на тёмно-синем фоне узорам. — Костюм супергероя — это для работы, — пояснил Бен. — А для дома нужно мягкое и удобное. Джон погладил бархатную подкладку и восхищённо вздохнул, видимо, представляя, как наденет это и будет наслаждаться. — Тебя подвезти к Башне или зайдём ещё куда? — спросил Бен. — Ты устал и тебе необходимо отдохнуть. Выспаться. Будут будить — убивай. Пусть привыкают, что у тебя нормальный распорядок дня. Джон уставился на него, приоткрыв рот. Видимо, это ему в голову и не приходило, и Бен понимал, почему: корпорация села на эту лошадь и погоняла нещадно, не давая остановиться, отдохнуть и задуматься о происходящем ужасе. Потому что думать продуктивно на бегу не получится. Никак. Надо хоть минуту на передышку. А Хоумлендеру передышек не позволяли. Потому что никому не нужен вменяемый Хоумлендер, которым не получится управлять. Бен закурил, счастливо улыбаясь от осознания масштабов провёрнутой диверсии. Где-то в стороне слабо бликовало стекло. Их снимали. Кто? Да кто угодно. Он выдохнул струю дыма, отставив руку с сигарой в сторону: привычный жест, запечатлённый в тысячах хроник, в десятках тысяч фотографий. Плевать, что на нём костюм и выглядит он лощёным джентльменом. Как скоро интернет взорвётся теориями и прочим? Он курил и улыбался, наблюдая за счастливым сыном, трепетно прижимающим к себе сшитую специально для него вещь. Джон приедет через месяц. Отлично. У него есть месяц для того, чтобы приобрести дом побольше размером. Пришла пора собирать семью.