Со щитом и на щите

Мадлен неслась по коридору, стуча каблуками туфель от «Шанель». Женщина задыхалась от ярости. Одна рука сжалась, едва не ломая папку с утренним докладом, вторая тряслась так, что Мадлен прикладывала усилия, чтобы хоть как-то унять тремор. Утро началось отвратительно: с момента пропажи Эдгара все утра были только такими. Руководство корпорации, все исполнительные директора, все держатели акций никак не могли прийти к общему мнению и назначить уже генерального директора. Борьба за место на вершине развернулась нешуточная: Мадлен и остальные вцепились друг в друга — схватка насмерть, но никак не получалось определить победителя. Мадлен жила как на пороховой бочке, ожидая взрыва в любой момент. Все её усилия не давали результата, более того, сидящий на коротком поводке Хоумлендер начал рваться на волю. Она прочла отчёт с утра и едва не начала громить кабинет. Всё началось с того, что Хоумлендеру попалась на глаза Барбара Финдли, и эта тупая тварь не придумала ничего лучше, как потребовать — потребовать! — от находящегося на взводе супера спуститься в лабораторию сдать анализы. И бегом! А иначе она его накажет. Каково?! День у Хоумлендера не задался с утра, к обеду он закипел, к вечеру напоминал готовящийся к извержению вулкан. И тут это. Мадлен была на совещании, продлившемся до глубокой ночи, не уследила, сообщение о произошедшем получила утром, и вот результат. Хоумлендер, напоказ улыбаясь, слетал в кондитерскую, купил торт и потопал с самым весёлым видом в лабораторный комплекс. Охрана и не почесалась — всех нахрен уволить без выходного пособия! Герой собрал всех работников лаборатории, каждого одарил куском торта… А потом началось. Камеры он вырубил, чтобы никто не отвлекал, но и того, что обнаружили, было достаточно, чтобы восстановить цепь событий. Сожжённые в муфельных печах. Разорванные на части — буквально — люди. Выпотрошенные заживо. Хоумлендер развернулся на полную мощь, никого не пропустил, никого не упустил. Потом он вышел из лаборатории в сопровождении неизвестного мужчины — кого эти дармоеды пропустили и почему?! — переоделся и поехал неизвестно куда. Появившиеся в сети фотографии свидетельствовали, что Хоумлендер в компании всё того же мужчины посетил дорогой гриль-бар, после чего получил подарок. Это уже вообще ни в какие ворота не лезло. Интернет уже бурлил: кто это? Кто это делает Хоумлендеру подарки? Почему Хоумлендер, выглядящий звездой в обычном костюме, так счастлив? Теории высказывались самые дикие: народ обсуждал красивого мужика в дорогом костюме-тройке и восторгался, одновременно всех пробило дежа вю. Очень знакомое что-то в этом незнакомце! Кто же он?! Но предположения отходили на второй план, а на первый вылезли писки поклонников: некая прослойка уже готова была махать радужными флагами и приветствовать супергероя в своих рядах. Мадлен, скрежеща зубами прочитавшая эти бредни, благодаря которым популярность Хоумлендера неожиданно скакнула вверх на десяток пунктов, не выдержала и решила лично потребовать объяснений. Срать ей было на бойню в комплексе, на то, что погибли ценные сотрудники. Она не для того спала с этим блондинистым козлом, чтобы он, поманенный какой-то тряпкой, ускакал в закат, блея от радости и взбрыкивая! Нет уж, она вернёт эту скотину в стойло, никуда он не денется. Мадлен вылетела из лифта и помчалась к двери в конце короткого коридора. Та внезапно оказалась заперта, и Мадлен, всё больше свирепея, начала тарабанить кулаком и орать, требуя её впустить. Дверь распахнулась рывком, она замерла с поднятым кулаком. — Это ещё что такое?! — процедила Мадлен, чувствуя, как из ноздрей бьёт пар. — Что это на тебе?! Джон оглядел её с ног до головы странно спокойным взглядом. — Доброе утро, Мадлен, — холодно произнёс он. — Было, пока ты не пришла. Что-то произошло? Мадлен толкнула его рукой в грудь, не заметив вспышки злобы на лице Хоумлендера, промчалась в гостиную и бросила на столик папку. — Сам прочти, — процедила она сквозь зубы. — Что это на тебе? С каких пор ты принимаешь подарки от неизвестно кого? Ты понимаешь, чем это грозит? Ты… Она цедила слово за словом, распаляясь всё больше и больше. Джон, одетый в какой-то невообразимо дорогой даже по виду расшитый золотом халат и стёганые, расшитые такими же узорами тапки с загнутыми носами, прижимающий к себе подушку, молча слушал, и лицо его — обычно очень подвижное, легко читаемое, — выглядело маской. Мадлен говорила и говорила, требуя пояснений, показывая пальцем на папку с отчётом за предыдущий день и часть утра. — И теперь они гадают, кто это и не переметнулся ли ты на другую сторону! — заорала Мадлен, а в следующий миг её просто снесло в сторону. Скула взорвалась болью, в глазах вспыхнуло, удар сотряс всё тело до последней кости. — Надо было убивать, — поджал губы Хоумлендер, глядя на хрипящую, стонущую, пытающуюся встать Мадлен как на таракана. — Пошла вон. Пока можешь. Или тебя отсюда вынесут. Он развернулся и ушёл в спальню, захлопнув за собой дверь. Мадлен, у которой всё плыло перед глазами, ошарашенно уставилась на неё, не в силах понять, что произошло. Хоумлендер её ударил. Он её ударил. За что?! Мадлен смотрела на дверь, пошатываясь на каблуках, и не могла никак осознать произошедшее. Хоумлендер всегда был послушен. Всегда исполнял все её просьбы, приказы и указания. Она сделала всё, чтобы загнать его под каблук, чтобы нацепить намордник и выдрессировать. И тут… Скула разламывалась от боли. Мадлен схватилась за опухающее лицо и направилась к лифту. Ей срочно надо в медпункт. Кажется, у неё сломана челюсть. ***** Джон скинул тапки, залез, как был, в халате, под одеяло, прижал к себе кота и закрыл глаза. Ему было тепло и хорошо. Вопли истерички Мадлен он пропустил мимо ушей: плевать на рейтинги, обвинения и прочее. Плевать на людишек. Он впервые за неизвестно сколько времени выспался, и только тот факт, что когда эта дура начала барабанить в дверь, он не спал, позволил ей уйти на своих двоих. Отец… У него есть отец! Отец подарил очень правильные подарки. Халат был мягким, тёплым, удобным. Джон в него завернулся, прижал кота к груди и уснул молниеносно. И спал, даже не шевелясь. И сны ему не снились. Сейчас он лежал, согревшийся, довольный, сползая в дрёму, и лениво думал, что папа был прав. Надо убивать. А то повадились врываться и требовать. Джон лениво дремал, чувствуя себя расслабленно и хорошо. Папа прав. Надо отдохнуть. Никуда не бежать. Ничего не делать… Обойдутся без него денёк-другой. Мир не развалится. Он выдохнул и плавно соскользнул в сон. Проснулся Джон через пару часов. Неторопливо вылез из постели, неторопливо принял душ. Вновь натянул халат, всунул ноги в тапки, жмурясь от удовольствия, и задумался. Идти никуда не хотелось. Хотелось есть. Вежливый стук в дверь прервал размышления на тему, что бы и где покушать. Курьер протянул планшет и ручку, дождался подписи и внёс в гостиную большую коробку, источающую знакомые и очень приятные запахи, от которых завыло в желудке. Джон захлопнул дверь, открыл коробку и восхищённо уставился на её содержимое. Пластиковые судки с мясом, овощами, соусами, десертами… Джон достал судки, расставил на столике, достал открытку. «Приятного аппетита, Джон. Не забывай правильно, много и вкусно кушать». Подписи не было, но Джон и так знал, от кого это. Он сорвал крышку с первого судка, вонзил вилку в ломоть мяса и отправил его, горячий, в рот. Папа — самый лучший! Джон вчера поверил сразу: Солдатик не врал. Он вообще всё это время, что они провели вдвоём, не врал. Это было странно, Джон привык, что все вокруг лгут. Что он врёт. А Солдатик… отец… не врал. Это было непривычно. Джон вырос на хрониках Солдатика. Он часами смотрел и пересматривал записи. Рекламные съёмки для табачных компаний: Бен был лицом American Tobacco Company, он курил Lucky Strike. Эта реклама была бешено популярной… Вчера он стоял, курил — как на плакате, разве что не в военной форме. Джон искренне восхищался Солдатиком и хотел быть как он: сильным, смелым, чтобы все вокруг восторгались. И внезапно оказалось, что Солдатик — его отец. Джону было плевать, что он вообще-то результат долгого эксперимента: об этом ему рассказали в подробностях не раз и не два. Сейчас это не имело никакого значения: отец сказал, что Джон весь в него, обнял, поцеловал, и сердце чуть не выскочило из груди. Он даже ничего не сказал — и не сделал! — на прожжённую дырку в пиджаке. Только посмеялся. Никакого наказания. Даже выговора. А теперь ещё и позаботился. Надо будет там почаще заказывать. Или просто заходить кушать. Но не в костюме Хоумлендера, нет! У него же есть немного одежды, обычной. Вот её наденет — и пойдёт. И дождётся уже выборов директора и полетит к папе. В гости. А пока что будет звонить. Джон вымыл руки, умылся, выбросил пустые лотки в мусорное ведро, взял телефон и с замиранием сердца нажал на кнопку. — Здравствуй, отец. ***** Бен довольно отложил бронированный смартфон с увеличенной батареей на столик. Весил этот кирпич изрядно, зато ловил сигнал везде и всегда, не боялся агрессивной окружающей среды и не ломался от лёгкого сжатия пальцами. Приручение Джона шло семимильными шагами. Тот звонил, жаловался на окружающих идиотов, делился новостями. Выборы генерального директора вошли в острую фазу: тот факт, что хвастающаяся близостью к Хоумлендеру Мадлен получила по морде, никто не пропустил. Её акции, так сказать, резко упали в цене, и вперед вырвались Джонатан Олбрайт и Дженсен Прайс, сейчас идущие ноздря в ноздрю к финишу. Джон показательно дистанцировался от этих игрищ, да и вообще вёл себя непривычно тихо и спокойно. Бен знал, почему: Джон теперь ложился спать рано, вставал поздно, ел много вкусной калорийной еды, заказывая её в гриль-баре, чувствовал поддержку неравнодушного человека и благодаря этому постоянно пребывал в отличном настроении. Бен этим прогрессом был очень доволен, ещё его отдельно радовал тот факт, что Джон при каждом удобном случае называл его отцом. Пару раз осмелился назвать папой. Каждый раз это звучало с таким трепетом, что Бен остро жалел, что не может воскресить Эдгара и прочих живодёров и убить с особой жестокостью ещё раз. На его взгляд, убил он козла слишком быстро и милосердно. Сам Бен времени тоже не терял. Он нашёл риэлтора и поставил перед ним задачу: этот дом продать, можно прямо с обстановкой, приобрести другой: минимум четыре спальни, огромная гостиная, кухня и, естественно, газон. Риэлтор отнёсся к задаче с энтузиазмом: слухи, что вот в этом доме живёт Солдатик, уже распространились по району и начали просачиваться дальше, так что с продажей проблем возникнуть не должно, особенно учитывая тот факт, что останется обстановка, а маньяков Бен извёл быстро и напоказ. Ну, и будущие комиссионные душу грели, не без этого. Пока мужик рыскал по городу в поисках самых лучших вариантов — Бену нахрен не нужно было элитное жилье, ему хотелось крепкий приличный дом, а любую банду он быстро под корень изведёт, сам Бен тоже не сидел без дела. Во-первых, он выдал братьям-детективам новое задание. Во-вторых, до него внезапно дошло, что он забыл навестить ещё одного человека, имеющего непосредственное отношение к предательству. А ведь обещал! Грейс Мэллори. Куратор от ЦРУ, присматривающая за «Расплатой» — выкормыши «Воут» были под её наблюдением. В тот день сопровождающий Бена постоянно Алекс Бриджуотер, тогда ещё майор, а не генерал, отсутствовал. Срочный вызов прямо в Вашингтон. Он улетел за несколько дней до этого, попросив Грейс, агента ЦРУ, присматривать за Солдатиком и, если что, срочно звонить. Связь имелась. Грейс явно знала о заговоре. Знала и одобрила, и возможностью воспользовалась, чётко зная, что Бриджуотера нет, помочь, если что, Бену некому. Сейчас Бен хотел узнать всё как можно полнее и точнее. Особенно его волновало, чем именно Солдатика тогда отравили. Потому что о своих слабостях надо знать и работать над ними. Бен из своего плена выводы сделал: купил несколько дисков с шансоном и крутил их, пока не раздавил в припадке бешенства плеер, после чего неприязнь к этому музыкальному направлению вышла на новые высоты, но теперь к плену они не имели никакого отношения. Ассоциациативную цепочку удалось разорвать. С боевыми газами дело обстояло хуже. Бен помнил, что резистентность начала вырабатываться. Но её всё ещё было недостаточно. Да, можно задержать дыхание, но это не поможет, если нет доступа к чистому пространству. А ему надо поднять невосприимчивость на очень приличную высоту. Хоть бери и используй газовую гранату вместо курильницы. Ничего, эту проблему он решит. И к милой Грейс наведается: старушка, по заявлению Бутчера, ещё жива, адрес он получит, детективы уже ищут. Пока что предстояла очередная миссия, на этот раз Бразилия, Сан-Паулу. Почему именно туда, а не в Рио? Бена такие мелочи не интересовали. Главное, что местная группировка, очень крупная и сильная, кому-то там перешла дорогу, картели на неё взъелись, и агенства срочно решили воспользоваться подвалившей возможностью. Бен поначалу решил, что сложностей не будет, но неожиданно вспомнил того блондина, и задумался. Манера боя у него была знакомая, но делиться своими подозрениями Бен пока не собирался. Мало ли… Но мысленную отметочку сделал и экипировался по полной программе. Летел в Бразилию он не один, в качестве сопровождения и поддержки — три сильных и опытных отряда. Бен со всеми познакомился, пожал руки, обсудил с командирами и Алексом порядок действий. По слухам, у группировки имелись свои суперы, так что ему будет чем заняться. Поначалу всё шло штатно. Группировка — бандой это уже назвать было нельзя, слишком многочисленная и чётко структурированная, — расположилась под Сан-Паулу, в пригороде: большая территория, дома, казармы, гаражи… Бен смотрел в бинокль и курил, запоминая расположение зданий. Алекс засел в штабе координации, время начала операции неуклонно приближалось. Бен смотрел на суету членов банды, и что-то ему не нравилось. Очень не нравилось. — Алекс, что-то очень не то. — Что именно? — тут же отозвался сидящий в фургоне майор. — Не знаю… — протянул Бен. — Странно они себя ведут. Неестественно. В наушнике забормотали: Алекс совещался с командирами отрядов. — Что делаем? — Я иду один, — принял решение Бен. — Остальные окружают и отстреливают всех, кто попытается сбежать. Всех, Алекс. — Принято, — после минутного совещания сообщил Алекс. — Начали. Бен отдал бинокль стоящему рядом бойцу и пошёл вперёд, к центральным воротам, совершенно не прячась. Чем дольше он думал, тем сильнее крепло ощущение: он не ошибся. А значит, людям здесь делать нечего. Одновременно он сосредоточился, начиная раскочегаривать внутренний реактор. Тот всё ещё требовал времени на активацию, а в бою каждая секунда на счету. Плюс сосредоточенность. Но сейчас есть возможность разогнать его на полную мощь заранее. А потом просто… нажать на кнопку. В наушнике слышалось размеренное дыхание: Алекс следил за его движением через камеру, прикреплённую на левом плече. Ворота распахнулись от толчка настежь, створки глухо ударились о стены. Люди начали стрелять, разбегаться, но Бен уже видел те самые мелочи, которые не давали ему покоя. Заминка в движениях. Секундное замирание. Несфокусированные взгляды. — У нас кукловод, Алекс. Всем назад! Отход максимально! — рявкнул Бен и тут же резко бросился вперёд. Ещё немного! Застрекотали автоматы, он мчался сквозь плотный огонь со всех сторон, уворачиваясь от гранат, перепрыгивая волчьи ямы со здоровенными капканами на дне, рассчитанными на медведя, одновременно выискивая взглядом засевшего где-то супера, в ушах тонко засвистело: реактор вышел на финишную прямую. Под ноги метнулись живые тени, Бен подпрыгнул, щитом располовинивая первую, ударом ножа вторую. Неожиданно слева что-то мелькнуло, Бен оскалился и рванул к кукловоду, неосмотрительно вылезшему из укрытия. Он успел отметить знакомую чёрную форму. Пустые глаза. Дёрганые движения. Опять светлые волосы, светлые глаза… Пятеро: четыре парня и женщина средних лет. Если бы он не увидел те самые мелочи, если бы не вспомнил один из самых страшных своих боёв, если бы он остался всего лишь Солдатиком, окончательно отупевшим в плену… Он бы купился. Бен резко затормозил, оскалившись, глядя не на идущих к нему суперов, а на конопатую мордашку лет тринадцати с тощими мышиными косицами за их спинами. — Пока, тварь, — выдохнул он, видя как прыгает первый парень, как на руках женщины возникают вихри, как ещё два блондина берут друг друга за руки, объединяя силы, и их окутывает горячее марево. Всё это было несущественно: они опоздали. Ловушка захлопнулась не с той стороны. Писк достиг высшей точки и смолк. Бен раскинул руки в стороны. Пора. **** — Что происходит?! — один из командиров уставился на огромный экран, на который подавалось изображение с камеры Бена. Микрофоны посвистывали, мониторы изредка мигали, изображение наливалось контрастом. Алекс распахнул глаза и выскочил из фургона, стоящего под деревьями: их не видно, они всё видят. Командиры выскочили за ним. Бойцы отбегали подальше, повинуясь приказу. Алекс взлетел на пригорок, за ним остальные. Солдатик промчался через центральную площадь и резко остановился, раскидывая руки. — Нет… — прошептал кто-то за спиной Алекса. Солдатик окутался светом… В следующий миг свечение стало просто нестерпимым для глаз. — Взрыв! — рявкнул Алекс. И они упали на землю, прикрывая головы руками. Вспышка едва не ослепила. Ударная волна помчалась на них, срывая дома, машины, людей. Нестерпимый жар сожрал всё, чего коснулся. Алекс вжался в землю, чувствуя себя в эпицентре ядерного взрыва: поднимающийся характерный гриб не оставлял никаких сомнений в происходящем. Они не успели как следует это осознать, как всё закончилось. Буйство энергии утихло, гриб взрыва схлопнулся, рассеиваясь с невероятной быстротой. Рядом кто-то загнанно дышал. Алекс осторожно поднял голову: до них волна не дошла, а казалось, что им всем конец. — Матерь Божья… — пробормотал один из командиров, крестясь. Рядом застыли соляными столпами остальные, Алекс вообще чувствовал себя женой Лота, увидевшей то, что не предназначено для людских глаз. На месте занимаемой бандой территории ничего не было: голая выжженная земля, даже мощный забор — настоящую стену, снесло, только в паре мест остались покорёженные столбы. Ни домов. Ни техники. Ни трупов. Ничего. Только Солдатик, стоящий памятником самому себе. Алекс знал, что Солдатик умеет генерировать взрывную волну. Видел кадры результатов применения этой способности. Видел съёмки: одна-единственная запись, на которой Солдатик уничтожил небольшой завод по производству какой-то химии. Дед многое рассказал, передавая ему полномочия. Но это… Солдатик неожиданно ожил, развернулся и пошёл к ним. Дед о ядерном грибе не упоминал: просто кольцевой взрыв, иногда столб света. Направленный луч. Солдатик неторопливо шёл, ломая ботинками спёкшуюся корку, видимо, давая им возможность хоть как-то прийти в себя. Накрыло не только территорию базирования группировки, но и ещё ярдов пятьдесят по периметру зацепило. — Все целы… — слабо произнёс кто-то. — Успели. Солдатик предупредил, и бойцы успели удрать. Алекс молча прикрыл глаза, мысленно шепча молитву. В голове бился лишь один вопрос: дед знал? Он такое видел? Или это что-то новое? По спине катились капли пота. — Отбой, парни, — произнёс неслышно подошедший Солдатик, щёлкнул зажигалкой и довольно прищурился. — Я всё сделал. Все целы? — Потерь нет, — ровно ответил Алекс и злобно уставился на это отродье бездны. — Ну ты и сволочь, Бен! А раньше предупредить не мог?! — Ну, прямо как дед! — одобрительно оглядел его Солдатик. — Прости, Алекс, но работу кукловода можно увидеть только вблизи. Я понял только потому, что имел дело с подобной тварью раньше. В Нормандии. — Кукловод? — нахмурился Алекс. — Это ещё кто? — Кто угодно, — пояснил Солдатик, выдыхая струю дыма. — Этот вот выглядел девчонкой лет тринадцати-четырнадцати. Не телепат, хотя на первый взгляд похоже. Мы их называли куклами. Вы… Зомби. Кажется, так называют живых мертвецов сейчас? Немного отошедшие от стресса командиры побледнели. Алекс моргнул. — То есть они там все… — Все дохлые, да, — подтвердил страшные мысли Солдатик. — Свежеподнятые, никто не разваливался и даже трупных пятен не было. Кукловод, он… Ему достаточно взять под контроль одного, а потом это как зараза. Чума. Поэтому только выжигать. Напалмом. Или вот так, чтобы никто не удрал. Он обернулся и посмотрел на сожжённую дотла землю. — Тогда тоже пришлось выжигать, — тихо добавил он. — Я чуть не сдох, несколько ударов подряд. Солдатик стоял и смотрел, и его лицо казалось высеченным из камня. Алекс выдохнул и отряхнул пыль с формы. — Пошли, Бен. Тебе поесть надо. — Да, — кивнул Солдатик. — И выпить. Ты там мой виски не выпил? — Я что, на идиота похож? — возмутился Алекс. — Топай давай. Тебе поесть надо, а то на воспоминания тянет. Не к добру. Они отошли к машине, Алекс, бросив взгляд, убедился, что командиры их не слышат. — Что произошло, Бен? — тихо спросил он. — Дед о таком и не упоминал. — Помнишь основу протокола? — спокойно посмотрел на него Бен, щелчком отбрасывая окурок. Алекс, сообразив о чём идёт речь, кивнул, бледнея. Уран. Кубик в солнечное сплетение. — Так вот. Моя адаптивность реально адаптивна. Не переварил, а встроил. Он зашагал к машине, оставив Алекса переваривать свалившееся на него многотонной лавиной откровение. Встроил. Ядерное излучение. И что теперь делать? И тут есть дозиметр?!