Сад одиноких душ

Егор как обычно приехал в клуб заранее. Нужно проверить гитару, звук, перекусить и настроиться. А ещё поболтать с одним очень важным человеком, который не пропускал ни один его концерт. Илья появился пару месяцев назад, но им обоим казалось, что они давно знают друг друга — просто почему-то забыли. — Мы учились в разных городах, работаем в абсолютно разных сферах и даже интересуемся разными вещами. Как такое может быть? — удивился однажды Егор, которому непременно хотелось добраться до истины, как будто она обязательно должна существовать. — И не может — потому что это случайность. Просто иногда так бывает: тебе комфортно с человеком с первого взгляда. Может, мы… — он пожал плечами, явно смутившись. — Что-то вроде соулмейтов? Не в романтическом плане, конечно. Егор усмехнулся. Не в романтическом, как же. Пусть они об этом не говорили — ни одного даже самого скромного намёка, — но Егору всё было понятно: он как минимум симпатичен своему главному фанату, иначе он бы не оставлял столько чаевых. Но Егор не спешил получить признания. Может, у Ильи было тяжёлое расставание (как у него; хоть прошло уже полгода, Егор и сам сомневался, что готов к новым отношениям), а может, он не осознал свою ориентацию и борется не только со смущением, но и с отрицанием. О, в этом Егор ему с удовольствием поможет. Осталось только дождаться хотя бы какого-нибудь лёгкого шажочка, но пока они только говорили. Даже прикосновений, которыми Егор его проверял, Илья как будто побаивался. — Сегодня я планирую ввести в репертуар одну новую песню. Сюжет сомнительный, но мне нравится музыка — она хороша, как никогда, — сообщил Егор в тот вечер. — «Никогда» — точно нет. Вся твоя музыка потрясающая. — Ты не объективен. — Глупости, — Илья сложил руки на груди. — Я не ценитель… — Это утешает… — иронично перебил Егор. — Я хочу сказать, что я обычный слушатель, на которого и рассчитана твоя музыка. И точно могу сказать, что ты пишешь чудесные вещи. — Твои слова бы продюсерам в уши… — вздохнул Егор. — Однажды — обязательно, — пообещал Илья, словно он мог на это повлиять. — Я же добился успеха, хотя тоже не раз думал, что так и буду рисовать чертежи для чужих дипломов. А сейчас по моим планам строят здания. Да, небольшие, но… — Потрясающие, — договорил вместо него Егор. Впрочем, Илья выразился бы скромнее. — Поживём — увидим. А сейчас пойду поготовлюсь хоть немного, а то ты вечно меня забалтываешь. — Сказал бы, что могу не приходить, но не могу, — он опустил глаза. — Что-то странное тянет меня сюда с тех пор, как я впервые тебя услышал. — Есть у меня для этого подходящее слово, но всему своё время, — улыбнулся Егор, погладив Илью по плечу. Хотелось по щеке, но надо дать ему чуть больше времени. Пока Егор настраивал звук, посматривал на Илью. Тот не отвлекаясь занимался чертежами и наверняка о чём-то думал. Наверное, о работе. Не об Егоре же. Может, Илья хочет просто дружбы? Что ж… Вариант так себе, но терпимый. Особенно если срочно найти кого-нибудь для утешения. Но пока Егор надеялся на лучшее. Закончив с подготовкой, он подсел к Илье снова, но на этот раз не заводил разговор. Они часто могли просто находиться рядом друг с другом, и им обоим было комфортно. Чёрт знает, чем на самом деле мотивировался Илья, но Егор знал только то, что его самого тянет не меньше. Он вспомнил, как они встретились впервые. Был обычный четверг, Егор выступал, людей было немного и все в основном постоянные посетители. Илья сел у бара и не сводил с него взгляда. Не сводили и остальные, но у него это выглядело как-то особенно одержимо. Егор почти успел испугаться, когда после выступление Илья подошёл. — Это было неописуемо, — сказал он, имея в виду, конечно, творчество, но тревоги это не убавило. — Эм… Спасибо… — напрягся Егор, почему-то считая, что после комплимента последует угроза или грязное предложение. Впрочем, Илья был в его вкусе, так что последнее он бы, пожалуй, даже рассмотрел. — Когда вы выступаете? Я могу приходить сюда каждый день. — Ради музыки? — на всякий случай уточнил Егор. Илья стушевался, как школьница перед свиданием с главным красавчиком класса, и не ответил. Егор не настаивал. — Четверг, пятница, воскресенье. Начало в семь, конец — как получится. Редко кто досиживает до девяти. — Я обязательно буду, — пообещал то ли приходить, то ли досиживать тогда ещё неизвестный Илья, и действительно стал приходить каждый раз, когда выступал Егор. В воскресенье они снова пообщались. На этот раз был аншлаг и Егора не отпускали до десяти, а потом, когда он закончил, захотел немного отдохнуть и сам сел к Илье. Тот был благодарным слушателем и, кивая и негодуя, разделял недовольство тем, что Егора никак не зовут подписывать крупный контракт. А сам рассказал, что несколько лет назад потерял память, которая полностью так и не вернулась. Он кое-как смог устроиться, снял квартиру, нашёл работу, но постоянно ощущал неполноценность. — Которая стала слабее, когда я начал приходить сюда. Звучало смешно и даже по-детски, если бы Илья признавался в любви, но он признавался в тоске и одиночестве, поэтому Егор, отбросив скептицизм, верил. Когда стали приходить люди, Егор ещё оставался с Ильёй. Хотелось сказать что-то ещё, как-то намекнуть, что новая песня, которую он исполнит, связана с ним — мотив крутился в голове давно, но текст стал складываться только в последние недели, когда появился Илья, — но он сам стал бояться того, как это прозвучит. «Она о том, что я влюбился, но ты не пугайся, я не требую взаимности. Хотел бы, но не требую. Двигайся в своём ритме, но, если не в моём направлении, то двигай отсюда, засранец». А может, не стоит исполнять её при всех? Пригласить Илью домой — исключительно ради музыки, — и сыграть только ему. Ведь песня вообще-то личная, люди наверняка её не оценят. Даже Илья, наверняка не поймёт, что она значит на самом деле. Да и сам Егор не понимал, что за историю подкинуло ему сознание. В Саду без дней, без часов и без лет, Где век за веком — холодный рассвет Я в камне застыл, не вздохнуть и не встать, А люди идут — кто желать, кто терять, Звёзды не светят, луна не горит, Время не движется, сердце молчит. Память — как камень, душа — как туман, Жду, чтобы кто‑то разрушил обман. Один пришёл — не как все, не с мольбой, Со мной говорил, открывал мир живой. О том, как устал, о мечте, о пути, Потом осознал: сам он должен идти. Егор оставил неназванную песню на конец. Во время каждого перерыва сомневался, стоит ли исполнять её сегодня, но в итоге решил: он ведь уже пообещал Илье, что будет что-то новое. Значит, будет. Он давно не испытывал такого волнения, но отступать было некуда. Едва прозвучали первые аккорды, он выключил голову и отдался мелодии и тексту. Первый куплет, припев. Сердце стало ускоряться, но уже не из-за нервного возбуждения. В глубине сознания что-то очень яростно пыталось прорваться наружу. Воспоминание, яркое, болезненное, пронзило память, и Егор уронил микрофон. Трясущимися руками поднял, скомканно извинился и убежал за сцену. Но перед уходом взглянул на Илью и понял: он тоже всё вспомнил.