Сад одиноких душ

Было бы здорово, окажись тут часы, но их тут нет. И календаря — ничего нет. Время течёт, люди приходят и уходят, новые статуи появляются, старые исчезают — «освобождаются», — а я даже не знаю, сколько провёл тут. Год, столетие? Может, всего месяц? Нет, это вряд ли — до меня так редко доходят, что это просто не может быть месяц. Я слышу просителей где-то там, вдалеке, за колонной других таких же пленников, как я, а вижу… Последний раз она была очень давно. Если бы не сбился со счёта, сказал бы, что пару сотен человек назад, но уже и сам не уверен — настолько все они стали для меня одинаковыми. Бесконечные драмы, расставания, неудача в карьере — уникальных историй не наберётся и десятка. Впрочем, не мне что-то говорить. Когда я сам попал сюда, просил, как и многие: счастья. Тогда мне казалось, что его так легко получить. «Был бы милый рядом, ну а больше ничего не надо». Правда, тогда это была милая, но суть не меняется. Я был уверен, что она та самая. В юности были другие (парни, но это детали), а потом появилась она — пришла из другой фирмы, грозилась занять моё место. А я не боялся за карьеру — меня волновало лишь то, как замирает сердце рядом с ней. Я мог бы пожелать, чтобы все мои проекты всегда реализовывались и были успешными, а пожелал быть с ней до конца жизни. Кретин. Если бы я только знал, если бы догадался, что такие вещи нельзя загадывать, ведь без любви всё будет именно так, как и сказано: «будет рядом». А уж как именно — это Сад не объяснил. Некого винить, только себя. Встретив в начале своего пути табличку, я прочитал внимательно, даже машинально оценил качество камня и гравировки — архитекторский мозг не останавливается ни на секунду, — но не поверил. Это всё, конечно, шутки. И сад этот, и его условия. «Ты можешь загадать любое желание, но взамен твоя душа однажды превратится в одну из статуй здесь». Легко, забирайте! Лишь бы мы были счастливы. Да и зачем мне душа после смерти? Кто же знал, что это всё серьёзно и душа, вполне живая, думающая, останется жить в статуе, а я окажусь пленником, который ни на что не может повлиять. Последний раз была девушка. Я слышал её историю довольно отчётливо — даже странно, что она зашла так далеко, почти в центр нашего ада, — но не видел. — Я всю жизнь слышу насмешки о своей внешности, а он такой… Высокий, стройный, умный, богатый. Иногда он шутит так жестоко, что я плачу по несколько дней, но это неважно. Я хочу, чтобы мы были вместе всегда. Если бы у меня осталось сердце, оно бы тоскливо ёкнуло. Знала бы ты, милая, на какой кошмар обрекаешь себя, раскрывая ладонь и кладя её на статую, чтобы загадать это безобразное желание. Он будет с тобой всегда, но ты проклянёшь каждую секунду, ведь загадала не любовь и не смягчение его характера. Если бы я только мог хоть что-нибудь сделать с тем, о чём они просят… День проходил за днём, когда вдруг пришёл он. Напевал что-то под нос и сразу показался не таким, как другие. Интересно, долго ли шёл? Хотел бы я спросить, но мне повезло, что он и так оказался из болтливых. — Тут так красиво и жутко… Наверное, потому что тихо. Сюда бы птичку-другую — стало бы в разы лучше. Но вряд ли кого-то интересует моё мнение. Кто всё это создал вообще? Бог? Дьявол? Он явно знал, как помучить людей: жить в страхе и ожидании, пусть даже исполнив самое заветное желание, так себе удовольствие. Но я почему-то здесь. Наверное, так выглядит отчаяние. Он шёл между статуями и вдруг появился в поле зрения. В тёмно-синей футболке и широких штанах до щиколотки. Откуда ты такой? Может, и это расскажешь? — Если бы я был уверен, что мне это действительно надо, остановился бы у первой статуи и дело с концом. Но я зачем-то продолжаю идти и говорить с собой. Ищу выход, наверное. О нём не предупреждали, но я оптимист. Впрочем, коллеги бы поспорили. Для них я либо пессимист, либо реалист. Ладно, с последним соглашусь, но почему бы в Саду не быть выходу? Я точно не первый, кто передумал, едва появилась возможность действовать. Он недолго помолчал, мне хотелось его поторопить. К счастью, он снова справился сам. — Карьера… Я смотрел столько фильмов и сериалов про продажу души ради успеха и каждый раз думал: вот болваны! Надо просто очень-очень стараться, и тогда всё получится. Но вот я тут. Не получилось. И я ищу теперь, кто заберёт мою душу, чтобы тоже потом слушать таких же неудачников. Вообще надо получше сформулироваться. Пока я не коснулся статуи, можно говорить? Вроде правила такие. И чего я хочу? Чтобы меня заметил какой-нибудь крутой продюсер? Не то. Ну заметил он меня — и что? Вдруг вообще клеиться начнёт. Нет. Я хочу, чтобы моя музыка меня пережила. А ещё немного получить от неё при жизни. Не хочу быть известным и знаменитым, не хочу бесконечных шоу и интервью. Хочу петь и получать за это деньги. В таком виде за что зацепиться? Буду петь в церквях или на улице с протянутой рукой? Но ладно, это тоже глупости. Если бы я действительно собирался что-то загадать, не паясничал бы, а думал. А я только балуюсь. Он вдруг остановился у меня, осмотрел. Если бы у меня было сердце, оно бы заколотилось. От искренности его слов, от простоты его страха и от того, как сильно он был похож на мою первую любовь. — Что ты загадал, а? Успех, любовь? Может, спас кого-нибудь? Наверняка многие приходят, чтобы исцелить умирающего родственника. Это хотя бы достойно, а я эгоист и пришёл сюда почти что просто так. Впрочем… Менять себя на другого — на того, кого спасёшь в жизни и отсюда… Звучит как настоящий ад, в котором я ни за что не хотел бы оказаться. Только я, кажется, и так в нём. Немного постояв, сел рядом. Наверное, коснулся ног, но я ничего не чувствовал, и иногда это кажется самой большой драмой — не иметь возможности прикоснуться хотя бы к траве. Её так много вокруг, Сад оправдывает своё имя не только из-за бесконечных (сколько их, правда?) статуй, но и из-за остального окружение. Деревья, трава и проклятое солнце, которое не греет. Но и не жжёт. По крайней мере, не нас, не пленников. — Знаешь, я всегда считал свою жизнь хорошей. У меня не было супер удачных контрактов, мои песни не расходились на тиктоки, но я был счастлив. Мне нравилось то, что я делаю. А потом вдруг перестало. Я перегорел. Устал. Кончился запал делать одно и то же и ничего не получать взамен. Так, видимо, и работает система? Закидывает сюда, когда человек не знает, куда податься? Но я, видимо, ещё не совсем сдался, раз всё ещё ничего не загадал. Потому что сам не понимаю, чего хочу по-настоящему. Он ещё много говорил. О семье, о детстве, о музыке, совсем немного о любви (ему не везло, но он и не стремился остепениться). Если бы в Саду сменялись дни, я бы сказал, что прошло пару недель. Но мы оба не знали, сколько времени прошло для нас и для мира. Он просто говорил. А потом вдруг встал, как будто выговорился. — Думаю, я понял. Мне не нужны желания Сада. Я хочу добиться всего сам. Или не добиться. Но сам. И через секунду, приняв его желание, Сад отпустил его. Он исчез. А я снова остался в одиночестве, только теперь оно ощущалось резче и жёстче. Я успел к нему привыкнуть, прожил с ним его жизнь. А теперь даже не знаю, как сложится его жизнь и не смогу поблагодарить за то, что хоть и ненадолго, но он сделал моё существование приятным. Я был почти счастлив. Оттого после его ухода стало ещё более пусто, чем до этого. Должно быть, я страдал настолько громко, что Сад отозвался. Голос в голове, который я не слышал прежде, вдруг заговорил со мной. — Ты можешь выйти. Он, сам того не зная, выполнил условие, которое может тебя освободить. — Что он сделал? Неужели просто отказался загадать желание? — удивился я. Он был не первым, но таких действительно было мало. Пожалуй, за всю мою жизнь тут не больше десятка. — Он дошёл до статуй первого порядка и загадал желание без магии. Таких, как ты сам только что думал, было мало. Трое, если говорить точно. И этого числа для тебя достаточно. Сад так решил. — Ты читаешь мысли? Должно быть, в твоей голове довольно шумно, ведь наверняка каждая из статуй проклинает свою судьбу. — Я привык. Таков мой контракт — держать этот Сад и быть его хранителем. — А что взамен? — Это неважно. Важно другое: по правилам Сада я могу отпустить тебя. Ты потеряешь все воспоминания, не вспомнишь ни себя, ни это место, ни его. Но будешь освобождён от обязательств перед Садом и сможешь начать с чистого листа. — А если новый я окажусь идиотом и снова попаду сюда? — Сад никого не принимает дважды. Ну, что скажешь? — Память или свобода? Конечно я согласен. — Но есть ещё одно маленькое условие: вы непременно должны встретиться. Возможно, он вспомнит тебя. Но теперь твоя душа привязана к нему. Не волнуйся, это и его выбор тоже. Он тоже сблизился с тобой за тот месяц, что был тут. В противном случае твоя душа рассеется как утренний туман. — И сколько времени у меня будет? — Как решит Сад. Я могу лишь пожелать тебе удачи. Не многие находят друг друга, но, может, вам повезёт.