LOCKER ROOM

— Подождите минутку здесь. Воздух в приёмной директора был сдавленным и плотным: здесь не было окон, только слабая лампочка освещала тесное пространство между стеной и дверью, из-под которой тонкой полоской пробивался солнечный свет. Оскар, сидя в кресле с мягкой обивкой, положив руки на подлокотники, обводил взглядом серебристую металлическую пластину с надписью «PRINCIPAL». Отец молчаливо стоял рядом, спиной к Оскару, сложив руки на груди и раскачиваясь с пятки на носок. Оскар прекрасно знал, о чём думает его отец. И кем он его считает. — Входите. На фоне настроения и повода для встречи майский, струящийся свежими потоками утренний воздух и пронзительная солнечность из окна кабинета директора казались издёвкой. — Мистер Пиастри, присаживайтесь, — директриса указала на стулья перед столом. Оскар сел рядом с отцом, уставившись в чёрный, бликующий на солнце органайзер с ручками. Директриса выглядела спокойно, её голос звучал буднично. Оскар заёрзал на стуле и, получив резкий взгляд от отца, замер. — Оскар, — начала директриса, откинувшись на офисное кресло и скрестив руки на груди. — Расскажи, что произошло. Против воли Оскар воспроизвёл в голове этот сухой хруст под своим телом. И снова. И снова. Пока его не начало тошнить. — Была тренировка. И я врезался в него, — Оскар покосился на большой книжный шкаф, перебирая взглядом старые переплёты. — И всё. — Ты сделал это специально? — Да, — Оскар провёл пальцем по краю столешницы. — Я… хотел его подготовить. К тому, что может быть на игре. Понимал ли Оскар, зачем врёт? Страх перед капитаном? Желание прикрыть значимого человека? Надежда на возвращение в команду? Может, это всё — один большой розыгрыш или проверка на лояльность? — Ты это решил сам? Ты решил и сделал? Или тебя попросил кто-то? Тренер или, может, Макс Ферстаппен? — Нет-нет, — Оскар помотал головой, — я… сам. Точно сам. — Ты понимаешь, что ты сделал? Оскар прикрыл глаза рукой, растирая пальцами по векам внезапно проступившие слёзы. Он медленно дышал, пытаясь успокоить себя, чтобы не разрыдаться от боли, что причинил другому. От боли, которая так плотно сплелась с его собственной. — Я повалил его. Он упал и заплакал. Стал держаться за руку, — Оскар неосознанно потянулся к своему плечу, нервно теребя край рукава футболки. — Потом не знаю. — Ты помог ему? Подняться? Ты сделал хоть что-то? Ты извинился? Оскар шмыгнул носом и отвернулся, разглядывая цветные переплёты в поисках правильного ответа. Горло жгло и сдавливало, каждый вдох давался с усилием. Отец рядом спрятал лицо в ладони, отстукивая злой ритм подушечками пальцев по подлокотнику. — Оскар? — Нет. Я ушёл, — Оскар всхлипнул, зажмурившись. Горячие капли потекли по щекам. Оскар помнил, как неправильно и тяжело было уходить с поля, отчётливо слыша чужие тихие болезненные стоны и кряхтения. Тело не слушалось, ноги шли сами, останавливаться было нельзя — он был всего лишь деталью механизма, режима, к которому он безвольно тянулся. Режима, который выстроил Макс Ферстаппен. Теперь, когда Оскар был изгнан, фильтр нормальности был безжалостно содран с верхним слоем кожи, обнажая уродливую правду. Но верность и преданность команде — это не то, от чего можно избавиться так легко. Директриса поджала губы и медленно кивнула, делая выводы, и обратилась к отцу: — Ваш сын сломал другому ученику плечо и… Не смотря на Оскара, она передала ему картонную коробку бумажных платков. Дрожащей рукой Оскар вытащил один и вытер нос. — …и сейчас мальчик в больнице, провели операцию. Перелом шейки плечевой кости. Потребуются месяцы на восстановление. Играть он уже, наверное, не сможет. Не факт, что рука будет функционировать как прежде. Это очень жестокое поведение. Вы же понимаете, что это неприемлемо, — она отвлеклась на что-то в мониторе и, не глядя на клавиатуру, начала набирать текст. — Будет назначен школьный совет, но, думаю, не стоит объяснять, что за ним последует исключение. Оскар сможет закончить учебный год здесь. Но сюда он больше не вернётся. Мистер Пиастри, даже взяв во внимание ваши щедрые пожертвования в фонд школы… Шум в ушах перекрыл смысл последнего предложения, но, как бы Оскар ни пытался отделить себя от ситуации, этот фокус больше не работал. Исключение. Слово постепенно приобретало истинный, неоспоримый смысл, становясь тяжелее бетонной плиты. Сердце бешено заколотилось, а руки вспотели. Голова закружилась, желудок угрожающе сжался, и Оскар выбежал из кабинета директора. Пульсация в животе усиливалась, в глазах темнело, коридор сужался в одну серую точку. Оскар в панике пытался найти уборную, придерживая рот рукой.

6. TURNOVER

      Слова тренера терялись в негромком монотонном отсчитывании счёта Ландо. Оскар то и дело подглядывал за ним, хмурясь, замечая явные несоответствия ожидания с реальностью. Ландо как будто поставили за ширму, за толстое матовое бронированное стекло — Оскар мог видеть, как Ландо двигается, как говорит. Но он был приглушён: его голос, его танец, его одежда — всё стало таким обычным, блеклым. Не раздражающим.       Эти изменения в Ландо зудели под поролоновой подкладкой шлема, отвлекали от тренировки; непривычная невзрачность Ландо — мешала.       После тренировки Оскар бросил такое же невзрачное «Хэй!» Ландо, и тот лишь кивнул, изобразив искреннюю улыбку.       Вместо химического, искусственного аромата клубники остался только тонкий запах чистой одежды.       Что ж, возможно, Ландо прислушался к советам Оскара.

🩶🩶🩶

      — Как тренировка? Я оплатил последние сеансы физиотерапии Леклерам, — сказал отец, поджав губы. Он тихо постукивал по рулю в такт знакомой песне по радио, звучавшей успокаивающе мягко из аудиосистемы автомобиля.       На светофоре загорелся зелёный.       — Хорошо. Спасибо, — ответил Оскар, касаясь лбом холодного окна, искрившегося каплями дождя, отражающими огни фонарей. Его руки, спрятанные в переднем кармане худи, сжались в кулаки. — На следующей неделе играем против «Бульдогов». Парни готовы, мы смотрели все матчи в записи с ними. Будем отрабатывать нападение.       Отец одобрительно кивнул, не сводя глаз с дороги.       — С Максом-то общаешься?       Оскар помотал головой.       — Не о чем.       — А что парни в новой команде?       Оскар свёл брови, бросая недоумённый взгляд на отца, тут же успокаиваясь, вспоминая, что это классический цикл его поведения — молчание как наказание, а затем попытка восстановить доверие из чувства вины.       — Нормальные. Оскар открыл школьный чат: anonymous1000 Норрис лови телефон для помощи секс-работникам Вдруг понадобится сохрани Горячая линия: 📞 +1 (877) 776-2004

prettyproblem 🩷 покинул чат

      Оскар нажал на никнейм Ландо и виновато уставился на их всё ещё пустующую переписку.

«Напишите первым! 👋»

🩶🩶🩶

      Уставшие парни покинули поле. Сил не осталось даже на разговоры.       Быстро переодевшись, Оскар вернулся на стадион — он пустовал. Чирлидеры сегодня тренировались в спортзале.       Оскар приоткрыл высокую деревянную дверь и незаметно проскользнул внутрь зала, занимая место на верхних трибунах.       Музыка играла негромко, теряясь в скрипе резиновых подошв кед по деревянному полу.       Тренировку вела Алекс — без задора, вовсе не радостно, дежурно, не наслаждаясь процессом. Её команды из бодрых превращались в резкие. Иногда, когда девочки за её спиной ошибались, она молча останавливалась, раздражённо уставившись в зеркало.       Дождавшись конца репетиции, Оскар быстро, семеня ногами, спустился с трибун и остановил Алекс перед выходом.       — Эм… привет.       — Я тороплюсь, — Алекс метнула острый взгляд, обходя Оскара, как неодушевленное препятствие.       — Стой. Подожди, — Оскар догнал её и преградил путь. — Что с Ландо? Почему он не пришёл?       Алекс глубоко вздохнула и, отвернувшись, вытерла слёзы с нижнего века, аккуратно, чтобы не размазать тушь.       — Ландо больше не наш хореограф.       — Что? Почему? — Оскар нахмурился, нетерпеливо рассматривая Алекс, требуя ответа.       — А ты сам подумай, — отрезала она, складывая руки на груди. — Кто-то из родительского комитета пожаловался директору на него… Типа, поведение Ландо их не устраивает. Но я думаю, что это кто-то из этих уродов, пишущих в чат.       — Вы ходили к директору? — спросил Оскар тихо; рука дрогнула, желая коснуться её плеча.       Алекс закивала и громко всхлипнула, прячась лицом в ладони.       — Он так старался, — Алекс закрыла глаза, слезинка покатилась по её смуглому лицу. — А ты… а ты! — она ткнула острым ногтем в грудь Оскара, резко меняясь в лице. — А ты вечно всё портишь! Только и умеешь, что делать всем больно! — выкрикнула она и, напоследок задев его плечом, удалилась.       Оскар нахмурился, провожая взглядом закрывающуюся дверь, пытаясь догнать ускользнувший смысл слов Алекс.

🩶🩶🩶

      Соврав отцу, что мама Кими подбросит его домой, Оскар пошёл домой пешком. Корейская попса в наушниках играла фоном тому рою мыслей, что Оскар был не в силах разобрать. Грудная клетка укоризненно сжималась вокруг легких, выдавливая тяжелый выдох, каждый раз когда в голове проносилось имя Ландо. Хотелось скрутиться до размера точки, до полного ничтожества, лишь бы не чувствовать вины, уже давно ставшей верной напарницей по жизни.       Выбрав незнакомый маршрут, Оскар неторопливо шёл, глубоко затерявшись в мыслях. Он кусал губы, отщипывая тонкую кожу ногтями. Другая рука сминала толстые кубики клубничного бабл-гама в кармане — липкая обёртка тихо шуршала при каждом шаге.       На улице только начинало смеркаться, но фонари уже зажглись. На горизонте тонкой акварельной линией пламенел закат.       Вдалеке, вместе с ярким светом из открытого гаража небольшого автосервиса, доносились мотивы старого рока, перебиваемые глухими металлическими ударами и коротким визгом инструментов. Сладко пахло бензином и горячей железной стружкой.       Оскар стянул наушники на шею и подошёл ближе. Он заметил Макса, лениво опирающегося на свой сверкающий холодными бликами чёрный Kawasaki Z900, хищный, прирученный зверь с прищуренным взглядом фар. Мотоцикл, прижатый к земле низкой посадкой, был готов сорваться с места в любую секунду, демонстрируя опасную животную мощь, пока его юный хозяин непринужденно болтал с приятелем, бездумно, играючи прокручивая ручку газа.       Оскар резко развернулся прочь, безошибочно узнавая силуэт бывшего капитана по уверенной осанке и широкой жестикуляции.       Но Макс успел заметить его.       — Эй, ты куда?       Оскар остановился, точно схваченный за шиворот. Он выдохнул и, вернувшись, нехотя пожал руку Максу, со стыдом признаваясь себе, что спустя столько времени всё также патологически жаждет его внимания.       — Это Лиам, — Макс указал на высокого, накачанного парня в майке, плотно прилипшей к телу, демонстрируя рельефный торс. На остро выпирающей ключице алела свежая тонкая царапина. Его пальцы были узловатые, с мозолями, ладони и сильные предплечья с проступающими венами испачканы черными хаотичными мазками масла. Отросшие, светлые волосы, сбившиеся от влаги в пряди, падали на лоб, и он откинул их назад, протягивая руку Оскару.       — Я тебя знаю, ты наш новый капитан, — Лиам обнажил идеально белые зубы в искренней и в то же время притягательной улыбке. Он уверенно и не отводя взгляда, смотрел на Оскара.       — Жалко, что Лиам из твоей новой школы, а не из моей, — усмехнулся Макс, отпивая из сине-серебристой жестяной банки энергетика, — я бы взял его на замену тебе.       Оскар выпустил смешок, оценивая подкол, но мысли все сделали за него — он моментально обесценил себя, представляя Лиама на своем месте в рядах «Беркутов». Бок о бок с Максом, его правой рукой.       Было странно находиться рядом с Максом вне стадиона. Разговаривать о чём-то помимо игры и тренировок — нет разметки, и некуда себя поставить.       — Да не, я не по футболу. Вот эта вся профи-среда… Смотрю я на вас — такие токсики там все, — Лиам оттирал следы масла и копоти с рук грязной тряпкой. — Качалка и гараж — вот моя тема. И менталка в порядке, и деньги есть — девушку в кино сводить.       Макс рассмеялся, хлопнув Лиама по спине.       — Спасибо, бро, что помог. А то кашлял он как чёрт…       — Да ноль разговоров, заезжай.       Макс натянул чёрный шлем, отражающий длинными бликами мерцание ярких ламп, сел на мотоцикл и уехал, оставив после себя низкий рёв двигателя и плотный запах выхлопа, тяжело повисший в вечернем воздухе.       Звук мотора агрессивным рыком прокатился по улице и эхом затих, сменившись неловкой тишиной.       — Так ты чинишь машины? — Оскар окинул помещение взглядом. В углу стоял Додж Чарджер с открытым капотом, подпертым держателем; под автомобилем темнело пятно масла.       — Ага, — Лиам кивнул и нагнулся, подняв небольшую деталь с пола. — Вообще, это папин автосервис, но я помогаю ему. Семейный бизнес.       — А у меня машина… — Оскар остановился, округлив глаза от удивления — что-то влажное и холодное коснулось его ладони.       — Клауд, фу! — строго бросил Лиам, указывая крупному лохматому псу на его место под столом.       — Всё хорошо, я люблю собак, особенно больших.       Оскар сел на корточки перед собакой — чёрной, с белым воротником и лёгкими рыжими подпалинами на бровях и лапах. Шерсть у него была густая, тёплая на вид — в неё хотелось зарыться с головой, уходя от всех переживаний.       — Зенненхунд? — спросил Оскар, позволяя собаке принюхаться к тыльной стороне его ладони.       — Ага, добряк ещё тот. Лентяй только.       Оскар потрепал Клауда по грудке, за ухом. Пёс открыл пасть и, тяжело и горячо дыша, закинул лапу ему на плечо так, что Оскар едва удержал равновесие, тихо усмехнувшись себе под нос.       — Хороший мальчик, Клауд, — Оскар поднялся, отряхиваясь от шерсти. — Если хочешь, я могу погулять с ним. Как-нибудь. Всегда хотел собаку.       Лиам улыбнулся, хитро прищурившись.       — Так что с машиной?       — Папа… ну, мы с отцом купили Камаро. Доехала до гаража — там и стоит уже год, — Оскар раздосадованно поджал губы. — Мы, конечно, не механики, но перебрали её до винтика — не нашли, в чём проблема.       — Могу зайти посмотреть, что с красоткой, — предложил Лиам. — Сейчас заказов нет.       Оскар на секунду замялся, скользнув взглядом куда-то в сторону, мимо открытых ворот гаража, туда, где уже почти догорел закат.       — Не, — он коротко качнул головой. — Не сегодня.       Лиам не стал настаивать.       — Тогда в любой день после школы. Я тут почти всегда.       Оскар кивнул в ответ.       Клауд снова подошёл ближе, ткнулся носом в его ладонь, тяжело опёрся боком, выпрашивая ещё немного ласки и внимания.       Оскар, не думая, провёл рукой по широкому загривку, уютно утопая пальцами в густой шерсти. Тепло и мягкость остались в пальцах, успокаивающей волной медленно расползаясь вверх по руке.       — Увидимся, Клауд, — тихо сказал он.       — Эй, Оскар!       — Да?       — А что там с этим… — Лиам пощёлкал пальцами, подбирая слово. — С Ландо?       Внутри что-то оборвалось, неприятно кольнув напоследок. Тело снова безнадёжно ждало команды к действию, приказа использовать шанс, чтобы всё исправить. Если не всё — то хоть что-то.       Но Оскар лишь отрешённо пожал плечами, притворяясь, что тема Ландо его вовсе не интересует.       — Не знаю.       — Ну давай. Если что — заходи. Я тут после школы всегда тусуюсь, ну или в качалке за углом.       Оскар махнул рукой на прощание и вышел из гаража. Дорога из прямого и чёткого маршрута внезапно превратилась в перепутье, и оба пути казались по-своему непреодолимыми. Но совесть острыми костяшками толкала в спину, обещая в награду снизить бремя вины.

Oscar Pastri

Алекс… Скинь адрес Ландо пж

🩶🩶🩶

      Оскар ещё раз взглянул на часы — 21:45. Не самое удачное время, чтобы навестить знакомого, который хочет видеть его в последнюю очередь. Оскар глубоко вздохнул и нажал на дверной звонок, поморщившись, услышав, как электронная трель громко разносится по дому. Пока за дверью не послышались шаги, Оскар всерьёз успел подумать, что ещё может развернуться и уйти.       Дверь открылась. Оскара встретила милая женщина в очках в толстой оправе.       — Простите, вы меня не знаете… Я Оскар. Я пришёл спросить, как Ландо…       — Заходи, — женщина открыла дверь настежь, впуская Оскара на порог, но тут же остановила его, преградив рукой путь.       — Честно говори, это ты его обижаешь? — она строго посмотрела на Оскара, скрестив руки на груди.       Оскар на мгновение замер, пойманный с поличным.       — Нет-нет, что вы! Я… я, наоборот! Я принёс, вот, — слова звучали убедительно, но не для самого Оскара.       Он открыл спортивную сумку, куда запихнул упаковку сладкой ваты и несколько шоколадных батончиков, пряча грязными после тренировки вещами две банки пива.       — Ну… раз так… — мама Ландо чуть смягчилась, положив руку Оскару на плечо. — Ландо не выходит из комнаты и никого не пускает. Закрылся и не выходит. Может, он уже спит.       — С ним всё хорошо? — Оскар нервно теребил лямку спортивной сумки.       — Не знаю, если можно так сказать, — миссис Норрис покачала головой. — Вот там его комната.       Она поднялась вверх по лестнице, и Оскар пошёл за ней, остановившись в начале коридора. Тусклый жёлтый свет мягко разливался по дому, цепляясь за детали: за винтажную швейную машину, за небольшой круглый столик с резными ножками, за вязаную салфетку на нём, за тёмную вазу с сухоцветами. Обои в крупный цветок уходили вдоль стены, тёплый деревянный пол тихо поскрипывал под ногами.       — К тебе пришёл Оскар, — мама Ландо постучала ещё раз, аккуратно попробовала открыть дверь. Но она всё ещё была заперта.       Тень тревоги вдруг сменилась малодушным облегчением. Сделал всё, что мог.       Оскар развернулся к лестнице, готовый сбежать.       — Прости, малыш, — она пожала плечами. — Мне жаль. Может, чаю?       Оскар кивнул и уже собрался спускаться вниз, пропуская маму Ландо вперёд, как в тишине, дополненной тихим мурлыканьем телевизора из гостиной, раздался щелчок.       Мама Ландо быстро вернулась, пока сын не передумал, медленно открыла дверь в комнату и помахала Оскару, приглашая его внутрь. Оскар робко и нехотя зашагал к ней.       В комнате Ландо не горел свет — лишь мигающий огонёк монитора компьютера и флуоресцентная наклейка на столе выбивались из кромешной тьмы.       Оскар остановился в дверном проёме, совершенно не зная, куда себя деть. Глаза медленно привыкали к темноте. Здесь было душно, дышать было практически нечем. У стены Оскар смог различить очертания кровати, занятой Ландо, — изголовьем приставленной к боку компьютерного стола, а длинной стороной — к стене.       Мама открыла окно, впуская свежий ночной воздух, отдёрнула шторы, и свет уличных фонарей пролился на пол растянутым голубым прямоугольником, захватывая и край постели.       Оскар позволил себе шагнуть внутрь, наблюдая, как мама Ландо собирает грязную посуду и одновременно подбирает поношенные вещи с пола.       — Принести что-то поесть? — спросила она тихо.       Оскар помотал головой.       — Если что, я внизу.       — Доброй ночи.       Мама Ландо закрыла за собой дверь.       Оскар сделал шаг, аккуратно поставил сумку на пол. Он осмотрелся — чёрные очертания плакатов на стене, полка над компьютерным столом, уставленная кубками и медалями, гроздьями висящими на них. Оскар подошёл ближе, чтобы рассмотреть гравировки — из-за плохого освещения было сложно понять цвет металла, но Оскар был готов поставить что угодно на то, что они золотые.       На столе стоял компьютер, а вокруг клавиатуры были рассыпаны зёрна бисера и мелкие золотые звёздочки из фольги, поблескивающие в свете фонарей.       Одежда с его выступления на матче, в котором выиграли «Пантеры», была затолкана под стол, на стуле — бесформенным серым мешком висела худи. Оскар коснулся плотной ткани — как чужой, сброшенной кожи.       — Как… ты? — спросил Оскар у тишины — у безмолвного тела Ландо, которое даже не двинулось с тех пор, как он вошёл.       Оскар видел, как Ландо медленно дышит и ногтем ковыряет облупившуюся краску на стене.       — Я ненадолго. Я пришёл проведать тебя.       Оскар подошёл ближе к кровати и покосился на дверь — блестящую ручку, которая манила сжать её и выбежать из комнаты.       Свет из окна тускло освещал растрёпанные волосы Ландо, которые обычно были аккуратно уложены гелем. Вместо яркой одежды на нём была серая мешковатая футболка с растянутой горловиной, из-за чего одно плечо было оголено.       — Проведал? Видишь, живой.       Оскар не узнал его голос — ни одной эмоции, сухой и чёткий. Даже британский акцент исчез. Он ожидал чего угодно: злости, сдавленности, обиды или слёз, но точно не этой пугающей, неживой интонации.       Оскар сел на пол рядом с кроватью, оперевшись спиной о ножку. Он подтянул сумку к ногам за лямку, глубоко вдохнул и тихо произнёс:       — Я могу уйти, если хочешь.       — Хочу, — произнес Ландо также сухо.       Оскар закрыл глаза, прокручивая ответ Ландо в голове — он прозвучал неожиданно твёрдо и решительно. Как просьба уйти, которую обязательно нужно проигнорировать.       — Я принёс тебе кое-что.       Оскар зашуршал сумкой, вытаскивая упаковку сахарной ваты, и, повернувшись к Ландо, положил её между ним и стеной.       — Прости… я. Я должен был поддержать тебя, — Оскар снова сел на пол спиной к Ландо. — Как-то иначе.       — Ты сделал только хуже.       — Я это уже понял.       Оскар повернулся к Ландо, встав на колени. Ландо всё ещё лежал лицом к стене.       — Я не умею. Я… Как ты сказал — умею только бицепс напрягать.       Раздался грустный, ироничный смешок.       — Я не тебя имел в виду тогда.       Ландо снова замолчал, точно знал, что Оскар ненавидит и чего боится больше всего не свете. Но молчание длилось недолго:       — Ты так и будешь ползать по полу? Или, может, сядешь как нормальный человек? — Ландо, не оборачиваясь, открыл пачку ваты.       Оскар облегченно усмехнулся себе под нос и сел на край кровати у ног Ландо.       — В рюкзаке под столом ноут, достань, пожалуйста. Можем включить, посмотреть что-то. Пароль: «вселюбятЛандо14».       Оскар посмотрел на его голое плечо, глупо улыбнувшись.       Он сел обратно на край кровати, с ноутбуком на коленях. Ландо повернулся на спину и поднялся, широко зевнув.       — Двигайся ближе, — Ландо упёрся спиной в изголовье и съехал к стене, освобождая место для Оскара, подложив подушку ему под спину.       Оскар подвинул ногой сумку, достал шоколадные батончики, бросил их Ландо на колени и, порывшись на дне сумки, вытащил две банки пива.       — Оно уже согрелось, наверное, — он протянул одну банку Ландо.       На экране заиграл мультфильм «Жизнь с Луи». Оскар придвинул ноутбук ближе к Ландо так, что одна половина уже нагревающегося корпуса лежала на его бедре, а другая — на бедре Оскара.       Оскар пытался сосредоточиться на мультсериале, и сначала это даже получалось у обоих. Они тихо прыскали смехом от реплик отца Луи. Свет экрана отражался от жестяных банок, отбрасывая блики на лица.       Из окна наконец потянуло прохладой, и стало легче дышать.       — «Номера службы спасения на холодильнике, и всухомятку не ешьте, телевизор только до девяти, если захотите поиграть в “Сокровища морей”, снимите туфли и не ройтесь в мусоре».       — «Ещё зачитай им завещание! Поехали, пока я не вышел из себя. Хватит дёргаться. Когда мне было пять лет, у меня был дом и три работы».       Они засмеялись в голос, тут же прикрывая рты.       — Прости, — Оскар, всё ещё смеясь, поставил пустую банку на пол.       Ландо передал ему свою и, нажав паузу, спросил:       — Почему ты всё время извиняешься?       Ландо свёл брови, заглядывая Оскару в лицо.       — Я… — Оскар прочистил горло. — Алекс сказала, что ты больше не в команде из-за жалобы… из-за чата. Из-за фоток.       Ландо поднял глаза в потолок.       — Угу.       — И из-за меня.       — Тебе так сильно хочется, чтобы всё на свете было из-за тебя? — раздражаясь, спросил Ландо, устраивая голову на плече Оскара. — Это случилось бы раньше или позже. Ты не виноват.       Оскар еле заметно покачал головой, не соглашаясь.       Он виноват. Виноват в том, что с тех пор, как оказался в команде Макса, потерял голос и собственную волю. Даже оказавшись выброшенным за борт, он шёл по той же дороге, считая себя чужим инструментом, функцией. Не способным оценить себя без внешней оценки — тренера, капитана, соратников. Судей, отца… и Ландо?       Вместо ответа Оскар нажал на пробел. Он чуть съехал спиной вниз, наклоняясь ближе к Ландо.       — Так удобно? — промурлыкал Оскар, незаметно касаясь губами волос Ландо.       — Угу.       Голос Ландо разошёлся тёплой, щекочущей вибрацией по телу Оскара, разливаясь под самой кожей.       Ландо спокойно распаковывал шоколадный батончик, пока Оскар забывал дышать. Ландо пододвигался всё ближе, его волосы щекотали шею, а выветрившийся сладкий клубничный аромат ласкал обоняние — было страшно, но хотелось склонить голову и зарыться носом в тёмные кудри.       Оскар сжал пальцы на ткани своих брюк.       — Там где-то возле кровати лежит бутылка воды, дотянешься? — Ландо отстранился.       — Держи.       Оскар протянул бутылку, наблюдая, как Ландо открывает её и делает пару глотков.       — Будешь?       Оскар помотал головой, убирая бутылку обратно на пол.       К необъяснимому облегчению Оскара, Ландо снова положил голову ему на плечо, тихо похихикивая над мультсериалом, каждый раз вызывая у Оскара цепочку упрямых мурашек по затылку, убегающих куда-то к пояснице.       Внутри Оскара всё замирало от любого его движения, сладко парализуя. Нежданная, не к месту нежность переполнила его до самой макушки — ему становилось легко и одновременно тесно в собственном теле.       Ландо был мягкий и тёплый — оттого, что целый день провёл в кровати. Приятная тяжесть его головы на плече заземляла. Постель — смятая, влажная простынь съехала, и края её неряшливо лежали, оголяя матрас. Прутья изголовья кровати даже через подушку впивались в позвонки, а копчик начинал ныть от неудобной позы.       Но Оскару было всё равно — лишь бы Ландо не убирал голову с его плеча и не отодвигался дальше.