LOCKER ROOM

— Мам, я только вещи заберу из шкафчика и сразу домой. Оскар повесил трубку и убрал телефон в карман джинсов, привычным движением толкнул тяжёлую дверь мужской раздевалки. Здесь было непривычно тихо. Галогенные лампы под потолком тяжело гудели, их холодный, операционный свет ощутимо мерцал. Оскар открыл шкафчик, помеченный стикером с плачущим Педро Паскалем и надписью белым шрифтом «я так горжусь тобой!», задерживаясь взглядом на фотографии, приклеенной на жвачку с внутренней стороны дверцы — общей командной, скользя взглядом по знакомым, но уже чужим лицам. Он открыл рюкзак, сметая без разбора всё с полок — полупустой баллон дезодоранта, сырые от влажности душевых запасные носки и пару футболок, таких же неприятных на ощупь. — Да ебаный в рот… Оскар испуганно вздрогнул, осознавая, что он здесь не один. Медленно закрыл шкафчик. В конце длинного ряда лавок стоял Макс — по пояс голый, лишь чёрное полотенце кое-как намотано на бёдрах. С волос капала вода, прокладывая медленные, прозрачные дорожки по шее, огибая ключицы, сбегая по рельефному торсу и исчезая где-то под тканью. Макс пытался наклеить тейп на правое плечо, которое постоянно, уже пару лет, его беспокоило, но в одиночку это получалось из рук вон плохо. Оскар сглотнул, наблюдая, как раз за разом Макс, психуя, пытается совладать с тейпом сам; как ножницы застревают в клейкой массе, смешиваясь с вырванными волокнами ленты; как каждая попытка заканчивается смятым, наполовину разорванным тейпом, даже с незакруглёнными концами, и выброшенным на пол. Оскар бросил рюкзак на пол, стянул с себя куртку и положил её на лавку. Он молча подошёл к Максу, забирая из его рук моток тёмно-красного тейпа и ножницы, испачканные в остатках клея. Макс повернулся к Оскару спиной, обходясь демонстративным молчанием. Будто клеить тейп на плечо Ферстаппена — всё ещё негласная обязанность Оскара. Оскар замер, сжимая до хруста пластиковую рукоятку ножниц, представляя, как вонзит их остриём ему прямо между лопаток — глубоко, раскурочивая сердце. Чтобы Макс понял, каково это — когда внутри все рвется на куски. Как было больно на поле с новичком, когда тренер выгнал. Когда из школы исключили. Когда Макс промолчал. Оскар уверенно, даже не отмеряя длины, отрезал два куска тейпа, точно зная нужный размер. Один кусок он разрезал вдоль, оставляя якорь. Оскар положил ножницы на лавку, привычным движением подтолкнул локоть Макса вперёд, чтобы тот положил руку на здоровое плечо. Оскар проклинал себя за то, как услужливо и точно работает его мышечная память. Зафиксировав на коже якорь, с лёгким натяжением он наклеил одну часть тейпа, огибая заднюю дельтовидную. Макс завёл руку назад, чтобы Оскар мог наклеить вторую часть уже спереди. Синхронность их движений завораживала Оскара и приводила в ужас одновременно. Оскар с ощутимым нажимом прогладил тейп, согревая клей теплом своих ладоней. Другая лента легла вдоль верхней трапециевидной мышцы между акромионом и остистым отростком седьмого шейного позвонка. Сильно, основаниями пальцев, протерев тейп, Оскар на мгновение задержал ладонь на плече Макса, ощущая тепло его кожи, нагретой от трения, свежий ментоловый запах геля для душа и влагу его волос. Оскар наклонился ближе и закрыл глаза, тихо втягивая аромат, почти касаясь кончиком носа, невесомо обводя подушечками пальцев закруглённые концы ленты. Оскар знал это ощущение наизусть: плотность кожи, её тепло, запах… Ладонь прилипла к коже, сцепленная тягучей, вязкой и ядовитой смолой. Он давно застрял в этом, не пытаясь вырваться. Мучительная, жестокая ловушка. Он мысленно ударил Макса — мощно толкнул, до потери равновесия — и в ту же секунду прижался к нему всем телом, наяву ощущая, как ещё влажная кожа липнет к его футболке. Всё, чего хотелось Оскару — это сжать Макса в объятиях так, чтобы больше не существовало расстояния между ними. Ему хотелось испить все отравленное молчание из его губ, проглатывая едкую горечь всего, что не было сказано, чтобы обида осталась лишь вкусом пепла и ментола на языке. Но Оскар, стиснув зубы, просто убрал руку и, рывком схватив рюкзак и куртку, вышел из раздевалки.

7. TOUCHDOWN

      — Ты не идешь в школу?       — Нет. А ты? — Оскар лежал спиной к Ландо. Казалось, он уснул и проснулся в одной и той же позе — на боку, со сложенными руками на груди, так и оставшись в уличной одежде.       — Не хочу, — Ландо зевнул.       Утренний белый свет слепил, не оставляя шансов уснуть снова. Лучи освещали каждый уголок комнаты Ландо — теперь Оскар мог внимательно осмотреть её. Плакаты оказались групповыми фото команды Ландо: он в центре, все с медалями; Ландо держит огромный золотой кубок и счастливо улыбается. Девушки, стоящие рядом, обнимают его. Ландо — настоящее сердце команды, подумал Оскар. На другом постере был Ландо позировал командном бомбере «Пантер». Оскар с трепетом рассматривал фото, не стесняясь мысли о том, что ему бы, наверное, очень пошло быть футболистом…       — Ты боишься идти в школу?       Ландо красноречиво промолчал.       — Можем глянуть, что на завтрак осталось, — предложил Ландо, перелезая через Оскара.       Они спустились в кухню, в которой ещё витал аромат недавно сваренного кофе и тёплой выпечки.       Оскар сел за стол, стараясь вместо Ландо разглядывать окружающее его пространство — едва заметный объёмный узор на льняной скатерти, стеклянную вазочку с карамельными конфетами в лиловых фантиках, винтажный сервант с местами облупившейся краской. Но глаза упрямо возвращались к Ландо, скользили по линии длинной шеи из растянутого воротника, к беззащитной полоске голой кожи поясницы, выглядывающей из-под серо-зелёной футболки каждый раз, когда тот тянулся за кружкой или блюдцем на верхней полке. Движения Ландо были угловатыми, скованными и напряжёнными, будто он двигался в ограниченном, незнакомом пространстве.       — Я спрашиваю, ты кофе с молоком пьёшь? — Ландо развернулся к Оскару с синей картонной пачкой.       — А, да, спасибо.       Ландо дрожащими руками поставил на стол маслёнку и банку клубничного джема, рядом — несколько подогретых в тостере кусочков хлеба на блюдце.       Оскар потянулся за ножом и намазал маслом тост сначала для Ландо, затем себе.       Ландо поставил две кружки с кофе, очарованно уставившись на свою тарелку.       — Я могу ходить везде с тобой, на каждой перемене, если хочешь, — выпалил Оскар, тут же затыкая рот едой.       Ландо хмыкнул и покачал головой, отпив кофе. На верхней губе остался едва заметный белый след от пенки капучино.       — Я серьёзно, тебя больше никто не тронет. Все Пантеры встанут на твою защиту. А кто нет — полетит из команды вон.       — Брось, — с недоверием хмыкнул Ландо, разрезая тост пополам. Два одинаковых куска так и остались лежать на тарелке. Ландо закрыл лицо руками, с усилием втягивая воздух между пальцев.       — Расскажи, что случилось. Пожалуйста, — Оскар приблизился рукой к локтю Ландо, но так и не решился дотронуться. — Ты можешь мне доверять.       Ландо убрал руки от лица и пронзительно блестящими от слёз глазами взглянул куда-то мимо Оскара, избегая прямого зрительного контакта.       — Кое-кто… в общем. Один парень начал ходить к нам на репетиции. Провожал меня домой, ездил даже иногда с нами на чемпионаты в соседние штаты. Я думал, мы дружим. Но… — сначала голос Ландо звучал спокойно, постепенно ломаясь под гнетом волнения. Ландо вздохнул и отвернулся к окну, сощурившись. — Он начал сильно напирать. Его стало слишком много. Сначала это выглядело как забота, интерес. Причём интерес уже не просто… ну, я думаю, он хотел со мной встречаться. Но ему самому было страшно. Оттого, что он понял, что я ему нравлюсь не как друг.       — А он тебе нравился?       Ландо поджал губы и помотал головой.       — Мне нравилось его внимание поначалу. Но потом он стал буквально контролировать меня. Ревновать ко всем. Даже к девочкам. Он напирал со всех сторон, и мне пришлось с ним порвать. Я сказал, что… что мне нравится другой.       — То есть с ним у тебя ничего не было?       — Нет. И… и с Максом тоже. Мы тогда просто пьяные вместе танцевали, а познакомились в городской библиотеке.       Оскар подавился смешком и кофе, чуть не разлив его на себя.       — Ферстаппен в библиотеке? — рассмеялся Оскар открыто. — Что он там забыл?       — Сказал, что родители вечно орут дома друг на друга, вот и сбегает в тишину. И что когда отец напьется, то лучше не попадаться ему на глаза, а то снова придется искать пятый угол.       Оскару вдруг стало стыдно — этого он о своём бывшем капитане не знал. Даже то немногое, что осталось от представлений об их дружбе, в которое Оскар всё ещё упрямо верил, треснуло и рассыпалось на осколки, больно полоснувшие по самолюбию.        Оскар думал, что хорошо знал Макса. Как оказалось, его не пустили даже на порог.       — Так кто это был?       Ландо посмотрел в упор и покачал головой.       Но ответ был не нужен — Оскар и так понимал, кто это.

🔧🔧🔧

      Лиам с металлическим грохотом опустил рольставни, защёлкивая замок у бетонного пола. Клауд уже нетерпеливо подскакивал на месте, готовый к долгожданной прогулке — куда-то дальше автосервиса.       Лиам спрятал ключ в задний карман джинсов.       — Так, ещё раз. Камаро шестьдесят девятого, да? 350-й «small block»?       — Что?       — Двигатель какой?       — Нет, триста девяносто шестой большой блок, — Оскар кивнул, не сразу сообразив, о чём речь.       — Ого. А ты ездить-то на такой сможешь? Не каждому по зубам такой движок. Карбюратор родной? Рочестер Квадраджет или уже поставили что попроще?       — Эм… вроде родной. Мы с отцом… снимали его. Чистили. Ставили обратно, — Оскар моргнул, пытаясь оставаться сосредоточенным.       — «Вроде» — хотелось бы знать точно. Но ничего, сейчас глянем, — Лиам испытывал большее воодушевление от ремонта машины, чем её хозяин. — Ладно. Заводится вообще?       — Нет, — Оскар пожал плечом, стыдясь ответа.       — Совсем? Даже не схватывает?       — Что значит «не схватывает»?       — Стартер жужжит?       Оскар нахмурился, пытаясь вспомнить.       — Стартер крутит. Бывает, как будто хочет… и тут же глохнет.       Лиам задумчиво кивнул.       — Значит, искра есть. И топливо, скорее всего, тоже доходит. Вопрос — как. Если машина долго стояла, то бенз уже превратился в патоку, надо будет слить.       Они остановились у дома Оскара.       Клауд ткнулся мордой ему в руку. Оскар, не думая, почесал его за ухом, пока свободной рукой доставал ключи от гаража.       — Долго стоит, говоришь? — спросил Лиам.       — Год.       Лиам тихо присвистнул.       — Окей. Тогда почти наверняка в карбе налёт и свечи закисли. Сейчас глянем, не переживай, — Лиам ободряюще посмотрел на Оскара. — Вы её прям разбирали-разбирали?       — Да. С отцом. Всё… почти. Карб, фильтры, провода… собирали обратно.       — И после этого она перестала заводиться?       Оскар замялся.       — Ну… хуже стало.       Лиам коротко кивнул.       — Классика.       Оскар открыл гаражные ворота, пуская внутрь тёплый свет. Клауд вошёл, как к себе домой, быстро осваиваясь в новом помещении, принюхиваясь к каждой детали.       Лиам, не задерживаясь, направился к машине. Он обошёл её, трепетно проводя рукой по жёлтому корпусу, будто знакомился.       — Красотка, — сказал Лиам с обожанием.       — Была, — хмыкнул Оскар без тени надежды.       — Не кисни, ещё поедет. Жалко, когда такие стоят — мне прям больно смотреть. Чинил бы за бесплатно, лишь бы радовали глаза и уши. Чёрт, ещё и триста девяносто шестой биг-блок… вот бы услышать, как она рычит.       Оскар ничего не ответил. Сейчас машина доставляла больше хлопот и неоправданных ожиданий, чем радости. Радости она не доставляла никакой. Она была просто огромным, тяжелым напоминанием о том, что некоторые вещи Оскар Пиастри не способен собрать заново. Очень дорогим памятником его неудачам.       Лиам открыл капот, закрепляя упор, и наклонился над двигателем.       — Свечные провода… — он потянул один. — О. Уже весело, перепутали тут всё. Не тот порядок зажигания…       — Я, наверное, напутал.       — «Напутал» — мягко сказано, — Лиам усмехнулся. — Искра приходит не туда — смесь воспламеняется не вовремя — двигатель либо не схватывает, либо глохнет. — Он начал спокойно переставлять провода. — Видишь, тут важно не «в целом правильно», а точно.       Оскар молчал.       Клауд громко зевнул и улёгся на пол, пряча нос между передними лапами.       Лиам продолжил:       — Карбюратор… — он снял крышку. — Ты его чистил?       — Да.       — Чем?       — Эм… ну… растворителем, — Оскар кивнул на полку с коробками с деталями и аккуратно расставленными бутылками с химией.       — Окей. Но ты его потом настраивал?       — Нет.       — Тогда он у тебя сейчас либо переливает, либо недоливает, это сто процентов.       Лиам снова склонился над машиной, подкрутил винты смеси, комментируя себе под нос:       — Слишком богатая смесь — заливает свечи. Слишком бедная — не загорается нормально.       Лиам поднялся и бросил быстрый взгляд на Оскара.       — Иногда лучше не трогать, если не знаешь, что делаешь.       Оскар тихо выдохнул, думая вовсе не о машине.       — Я хотел как лучше, пытался делать, что мог.       — Намерения не стоят ничего, — спокойно ответил Лиам.       Лиам вытащил свечу. Он протёр её от копоти, прищурив один глаз, проверил зазор.       — Сядь в машину и поверни ключ, но не заводи пока.       Оскар нащупал ключи в глубине полки, уже покрывшиеся внушительным слоем пыли. Он потёр их о джинсы и сел в машину, зачем-то захлопнув за собой дверцу.       Резко стало болезненно тихо, оторвано от внешнего мира. Тепло в машине не было уютным, а накопленным и душным, пропитанным запахом старого бензина. Кожаное сиденье поскрипывало под Оскаром, будто умоляя больше не пытаться. Оставить всё как есть. Аналоговая приборная панель была больше похожа на бутафорию, нежели на когда-то функционирующую вещь.       Оскар привычным движением положил руку на большой руль и вставил ключ, проворачивая его без тени надежды.       Стартер тяжело и из последних сил зажужжал, и Лиам, склонившись над двигателем, поднял руку.       — Так, стоп, — прочитал Оскар по губам, вышел из машины и подошёл к Лиаму. Тот показал пальцем на треснувший шланг. — Лишний воздух, подаётся неправильная смесь.       Оскар смотрел на трещину в шланге, бездумно кивая головой.       — Ты вообще здесь? — спросил Лиам спокойно.       — Да. Прости. Просто… думаю.       — О чем?       — Да так… игра скоро.       — Брось, вы Беркутов разгромили, нечего бояться. Работа руками снимает стресс. На, давай, — Лиам, придерживая испорченный шланг, кивнул Оскару, чтобы тот подошёл ближе. — Снимай. Аккуратно только.       Оскар взялся за шланг, дрожащими пальцами стягивая его со штуцера, раскачивая и прокручивая из стороны в сторону.       — Вот так. Не дёргай. Если сломаешь — добавишь ещё одну проблему.       Лиам оглянулся вокруг и схватил с полки моток чёрной изоленты. Он быстро нашёл край, сковырнул и, отмотав небольшой кусок, натянул и резко перекусил.       — Плотно только, — Лиам протянул кусок изоленты. — Временная мера. Если заведётся и доедет до сервиса — там всё поменяем.       Оскар вернул залатанный шланг на место, и Лиам нетерпеливо сел за руль и повернул ключ.       Стартер со скрежетом зажужжал. Двигатель грубо кашлянул.       — Давай, детка, ты сможешь… Давай, давай…       Лиам попробовал снова, и ещё. И на третий раз двигатель загудел, низко, по-звериному зарычав.       Глухой, тяжёлый рёв заполнил гараж.       — Еа! Вот! — Лиам подскочил на месте, хлопая по рулю.       — И что теперь? — Оскар, улыбаясь, подошёл ближе.       — Теперь нормально довести до ума, — Лиам уверенно схватился за руль. — Клауд, за мной! — Пёс запрыгнул за спину Лиама, покрутившись вокруг своей оси, основательно устроившись на заднем сидении. — Я отгоню её в сервис. Там уже прокладки поменяем, карб переберём нормально, бак почистим, топливную линию проверим. Сделаем Красотку снова великой. — Лиам захлопнул дверцу машины и опустил окно.       — Ты её забираешь? — радость от ожившей машины сменилась опустошенностью.       — Сам ты её сейчас не починишь, — Лиам утешающе посмотрел на Оскара, склонив голову.       Машина медленно выехала из гаража. Двигатель глухо урчал. Клауд высунул голову из окна, радостно разинув пасть.       Через секунду они уже скрылись за поворотом.       В гараже стало тихо. Оскар стоял посреди пустоты, глядя на место, где только что покоилась груда бесполезного металла.       Руки всё ещё помнили тепло кожи, обтягивающей огромный, почти лодочного размера руль. На кончиках пальцев вибрировало ощущение перемен — точно знак, призыв к действию, который больше нельзя не замечать.

🏈🏈🏈

      Тренировка была отвратительной — как грязь, скрипящая на зубах, плотно стиснутых от переполняющей злости. Оскар давал команды резко, отрывисто, будто каждое слово приходилось выталкивать силой.       — Быстрее. Я сказал быстрее! — голос срывался, но Оскар тут же выравнивал тон, сохраняя запал для своей цели — Логана. Было сложно удержаться и не впечатать его мордой в газон или хотя бы не превратить его взглядом в горстку пепла, но Оскар не хотел спугнуть его раньше времени.       Параллельно с командой футболистов тренировались и чирлидеры, чётко и хлёстко хлопая в ладони — так ярко и громко, что ритм ощущался сразу внутри головы.       Чарли сидел на трибунах, немного в стороне, с вытянутыми вперёд ногами, наблюдая за происходящим, но больше — за Алекс, иногда наклоняя голову и расплываясь в нежной улыбке.       После тренировки Оскар поднялся за ним по ступеням и сел рядом, не глядя, произнёс:       — Мне нужна помощь, — голос Оскара звучал тихо и уверенно. Он всё ещё не сводил глаз с Логана, удаляющегося прочь с поля, мысленно держа его на прицеле.       Чарли повернул голову, внимательно рассматривая Оскара.       — С чем?       — Поговорить кое с кем.       Чарли чуть нахмурился.       — Что случилось?       — Узнаешь. Просто… — Оскар на секунду замолчал, собираясь с мыслями, рьяно рвавшимися с цепи. — Просто не дай мне перейти черту.       Чарли молча кивнул.       Парни изнурённо покидали раздевалку, лениво переговариваясь, хлопая друг друга по плечам, цепляя сумки с лавок.       Логан стоял у своего шкафчика, аккуратно складывая вещи, до раздражающего спокойно. Держал всё под контролем.       Оскар подошёл к нему, швырнув шлем на лавку. Чарли остановился рядом с Оскаром, но чуть позади.       — Так это был ты?       Логан поднял взгляд не сразу. Нахмурился, будто прикидывая, о чём речь, хотя прекрасно понимал.       В раздевалке повисло тяжелое, звенящее напряжение. Пара человек задержались у выхода, явно не желая пропустить начало. Чарли коротким жестом молча указал им на дверь, и они вышли, провожаемые строгим взглядом.       — Ты о чём вообще? — Логан скривился.       Оскар коротко выдохнул через нос, сжимая челюсть так, что заходили желваки.       — Не строй из себя идиота. Наши фото с Ландо и Ферстаппена с этой подписью, — выплюнул Оскар с горечью. — Это ты! — Оскар ткнул пальцем в воздух, направляя его Логану в лицо.       Логан фыркнул и отшвырнул футболку в сумку.       — И что? Тебя это так ебёт? — Логан не стал увиливать, сразу переходя в нападение. Черты его лица заострились, взгляд стал жёстким и злым. — На правду не обижаются.       Оскар шагнул ближе.       — Я всё расскажу тренеру. Понял? И надеюсь, ты не получишь ни одного сраного рекомендательного письма. Куда ты там собрался — Стэнфорд? Принстон? За-а-будь нахуй.       Тело было напряжено и готово к броску, в ожидании мимолётной искры, которая превратит разговор в ожесточённую схватку.       — Мы не за этим сюда пришли, — шепнул Чарли и мягко встал рядом, почти касаясь плеча Оскара.       Оскару это не помогло — напротив, спокойный голос Чарли прозвучал как щелчок предохранителя, став тем самым гнетущим затишьем перед началом шторма. Ярость вспыхнула с новой силой, немедленно требуя разрядки.       — О, да ты что ли у нас теперь правильный? — злобно усмехнулся Логан. — Решил поиграть в героя-защитника?       Ненависть уже не пульсировала — она исступлённо стучала молотом внутри головы, застилая глаза красной пеленой.       — Ты пойдёшь к директору и сознаешься сам, — процедил Оскар сквозь зубы. — Иначе тебе не понравится то, что я с тобой сделаю.       — Ты? Со мной? Да пошел ты нахуй, — рассмеялся Логан, и Оскар, не выдержав, схватил его за грудки и с оглушительным грохотом швырнул к стене из железных шкафчиков.       — Эй-эй, Оскар! Перестань! Не добавляй себе проблем, — Чарли бросился между ними, оттаскивая Оскара прочь.       — Посмотри на себя, Пиастри, — резко выдохнул Логан, отряхивая рубашку. — Да ты такой же, только строишь из себя хуй пойми кого. Сам покалечил человека — и что? Все сошло с рук, папочка обо всем позаботился? — он метнул взгляд на внезапно побледневшего Чарли. Логан шагнул вперёд, почти упираясь в Оскара грудью. — На защиту Ландо ты встал? Нет. Язык ты в жопу засунул и сделал вид, что ничего не происходит.       Каждое слово било точно в цель, напрочь разоружая Оскара. Он сделал едва заметный шаг назад.       — А ты чего ты молчишь, Леклер?       Оскар, не веря своим ушам, медленно повернул голову, уставившись на Чарли, ошеломлённо приоткрыв рот.       — Всё простил уже? — продолжил Логан, не отрывая от него взгляда, упиваясь произведенным эффектом. — Сам скажи — кто из нас хуже для Ландо? Раз вы такие, ебать, лучшие друзья. Я, по крайней мере, людей не калечу.       Перед глазами проворными диафильмами побежали отрывки воспоминаний — одно больнее и постыднее другого, подбираясь неумолимо быстро к тому вечеру на поле, где Оскар сломал плечо Чарли Леклеру.       Человеку с именем. Живому. Настоящему. Милому и доброму. Не заслуживающему ни капли той боли — ни физической, ни моральной, что Беркуты во главе с Ферстаппеном и его верным, жалко заглядывающим ему в рот и ждущим скупой похвалы, бойцовским псом Пиастри, готовым сорваться и выполнить любую, даже самую гнусную команду, причинили ему.       Оскар осел на лавочку, лишившись всякой силы в ногах. Дыхание выбило точным ударом в диафрагму. Он напрочь потерял ориентацию в пространстве, не ощущая границ своего тела.       Куски пазла сходились, открывая всё более отвратительную картину. Чарли — не просто бывший элемент его прошлой команды. Не только ходячее подтверждение жестокости и бесхребетности Оскара.       Он — лучший друг Ландо.       — А ты че, его даже не узнал? Пиздец, — хохотнул Логан, удивленным взглядом озираясь на обоих. — Ебаный ты лицемер, Пиастри.       Логан хлопнул дверью.       Чарли постоял секунду. Потом, не глядя на Оскара, вышел следом.       Грохот закрывшейся двери хлестнул по натянутым нервам, оставляя Оскара в оглушительной тишине. Он сидел, согнувшись пополам, упираясь локтями в колени и обхватив голову, судорожно хватал ртом спертый воздух раздевалки. Его била крупная, неконтролируемая дрожь.       Спина под футболкой мгновенно покрылась липкой, ледяной испариной. Рот наполнился железистой горечью желчи, желудок сжимался и вздымался к диафрагме.       Оскар пытался спасти Ландо от Логана, но правда была в том, что спасать Ландо нужно было от него самого.