На четырнадцати языках

      Второй день в Петербурге начался с обещания солнца, которое так и не появилось, но настроение это не испортило. Пётр заявил, что сегодня будет «интеллектуальный марш-бросок», и повёл Илью на набережную Невы, к Дому Книги, он же Дом Зингера.       Знаменитый книжный магазин на Невском встретил их запахом бумаги, кофе и бесконечных полок. Для студентов это было место паломничества.       — Смотри, — Гуменник указал на отдел истории. — Тут можно найти всё. От учебников для пятого класса до монографий, которыми никто не пользуется. — А где отдел истории Востока? — спросил Малинин, уже скользя взглядом по корешкам. — Там, где пыльно и тихо, — усмехнулся Петя. — Идём.       Они поднялись на второй этаж. Илья сразу уткнулся в раздел лингвистики. Пётр оставил его в покое, зная, что сейчас лучший друг Малинина — это книга, а не парень. Сам он забрёл в отдел краеведения.       Через десять минут Гуменник нашёл Илью в углу, тот держал в руках альбом репродукций арабской каллиграфии. — Нашёл сокровище? — тихо спросил Пётр, приближаясь. — Дорого, — вздохнул Малинин, аккуратно ставя книгу на место. — Стипендии не хватит. Книги — новое золото… — Зато посмотреть бесплатно, — Петя обнял его за талию сбоку, чтобы не мешать проходящим людям. — Знаешь, что мне нравится в тебе? — Что? — Илья не оторвался от страницы с вязью. — Что ты даже здесь, в магазине, смотришь на мир как исследователь. Не как потребитель.       Малинин наконец поднял глаза и улыбнулся. — Это потому что рядом с тобой я чувствую себя уверенно. Ты же мой личный гид по городам России. — Тогда пойдём, гид ведёт тебя на кофе, — Гуменник мягко взял его за локоть. — Наверху есть кафе. Вид на Казанский… Круассан со взбитым маслом и ягодным конфитюром…       В кафе они сидели у окна. Внизу текла река людей и машин. Пётр мешал ложечкой капучино, глядя на Илью. — Завтра уезжаем, — сказал он вдруг. — Да, — Малинин кивнул. — Москва, универ, сессия. — Тебе не грустно уезжать? — Немного, — признался Илья. — Здесь всё иначе. Медленнее. Как будто время тянется, как ириска. — Вернёмся, — пообещал Петя. — Летом. Родители уже приглашали. И Буся скучать будет.

***

      После обеда они пошли в Летний сад. Пётр купил билеты, хотя Илья говорил, что можно просто погулять вокруг, но Гуменнику хотелось показать всё «по красоте».       Аллеи были пустынными для лета, но прохлада крон добавляла месту меланхоличной красоты. Статуи мраморных богов белели среди оголяющихся деревьев.       — Смотри, — Пётр остановился у статуи Венеры. — Классика. — Она прекрасна, — согласился Илья. — А знаешь, на кого она похожа? — Гуменник хитро прищурился. — На кого? — На нашу Молоткову, когда она в хорошем настроении, — серьёзно сказал Пётр.       Малинин фыркнул, закрывая рот рукой. — Петя! Нельзя сравнивать богиню любви и Молоткову! Даже ради фарса! — Можно, — Гуменник взял его за руку и повёл дальше вдоль решётки сада, к Мойке. — Всё можно. История — это театр. Мы просто актёры.       Они вышли к набережной Мойки. Вода была тёмной, почти чёрной. Пётр остановился у фонаря. — Илюш, у меня для тебя новость. — Какая? — Малинин насторожился. — Я нашёл квартиру. — Что? — Илья замер. — На следующий год. Когда мы закончим бакалавриат и решим жить вместе официально, а не снимать угол у друзей. — Петя достал телефон и показал фото. — Двушка рядом с твоим Институтом востоковедения. Старый фонд. Высокие потолки. Там даже камин есть, нерабочий, но красивый.       Илья смотрел на экран, потом на Гуменника. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я копил со стипендий и конференций. И родители помогут немного. Но только если ты согласишься.       Малинин почувствовал, как горло сжимает от эмоций. Это было больше, чем просто жильё. Это было предложение будущего. — Согласен, — шепнул он. — Конечно, согласен. — Тогда всё решено, — Пётр убрал телефон и притянул Илью к себе. — Теперь у нас будет свой дом. Где ты сможешь хранить свои арабские рукописи, а я — свою огромную библиотеку. — И кошек заведём? — уточнил Малинин со слезами на глазах. — И кошек, — Петя поцеловал его в холодный от ветра нос. — Будут жить в специальных домиках в гостиной. На почётном месте.

***

      Вечером они бродили по Коломне — району узких каналов и тихих дворов. Здесь было мало туристов, в основном, только местные жители и кошки.       В одной лавке старинных вещей Илья остановился у витрины. — Петь, подожди.       Он зашёл внутрь. Пётр остался у двери, наблюдая, как Малинин что-то высматривает на нижней полке. Через минуту Илья вышел с маленьким свёртком в руке.       — Это тебе, — Малинин протянул пакет Пете. — Мне? Без повода? — Повод есть. Мы уезжаем.       Гуменник развернул бумагу. Внутри лежал старинный компас в латунном корпусе. Стрелка дрожала, указывая на север. — Чтобы ты не заблудился, — сказал Илья тихо. — Где бы ты ни был. В архивах, в экспедициях… Или просто в жизни. — Илюш, — Пётр посмотрел на компас, потом на него. Голос его стал хриплым. — Это… невероятно.       Он закрыл крышку компаса и сжал его в ладони. — Знаешь, куда указывает стрелка? — На север, — сказал Малинин. — Нет, — Петя шагнул ближе, сокращая дистанцию до минимума. — Она указывает на дом. А дом — это где ты.       Они стояли на маленьком мостике через канал. Внизу плескалась вода. Вокруг было тихо, только где-то далеко играла скрипка. Пётр убрал компас в карман и обнял Илью обеими руками, пряча его лицо у себя на груди.       — Спасибо, — прошептал он в волосы Малинина. — Это великолепный подарок. — Я боялся, что это слишком пафосно, — признался Илья. — В самый раз, — Петя отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Мы же историки. Нам положено быть немного пафосными.       Они пошли обратно к центру. Ветер усилился, и Гуменник расстегнул свою куртку, чтобы Илья мог спрятать руки внутри, у его тела. Так они и шли — одним целым, покачиваясь в ритме шагов.       — Завтра поезд утром, — сказал Малинин. — Успеем выпить кофе на вокзале, — Пётр сжал его плечо. — И купим те самые пирожки, которые ты любишь. — С яблоком? — С яблоком.       Илья улыбнулся. Петербург провожал их дождём, который наконец начался, мелким и назойливым. Но они не бежали. Они шли медленно, наслаждаясь последними часами этого города.       В такси, по дороге домой, Малинин заснул, положив голову на плечо Петра. Гуменник не шевелился, боясь разбудить. Он смотрел в окно на мелькающие огни Невского, держал в кармане латунный компас и думал о том, что его курсовая о Гражданской войне когда-нибудь закончится. А вот их история — нет. У неё не будет последней страницы. Только новые главы. Москва, Самарканд, Петербург… Где бы они ни были, главное, что они вместе.       Такси остановилось у подъезда. Пётр аккуратно потряс Илью за плечо. — Приехали, соня. — Уже? — Малинин открыл глаза, ещё мутные от сна. — Уже. Подъём. Мама ждёт с ужином.       Они вышли под дождь. Гуменник раскрыл зонт — большой, чёрный, под которым помещались они оба. — Знаешь, — сказал Илья, прижимаясь к боку Петра под куполом зонта. — Я люблю этот город. — Я знаю, — Петя поцеловал его в висок. — Теперь это наш город. На двоих.       Они вошли в подъезд, стряхивая капли дождя, оставляя Петербург за дверью, но забирая его тепло внутри себя. Впереди была Москва, учёба и взрослая жизнь. Но сейчас, в тишине лестничной клетки, они просто стояли и целовались, чувствуя вкус дороги и друг друга. И этого было достаточно.