Обида и грусть

Солнце в Тусоне всегда поднимается слишком быстро, словно торопится выжечь всё живое. Я стоял на веранде, сжимая в руках кружку с остывшим кофе. Внутри дома Милла строила замок из кубиков, и этот мерный стук дерева о дерево был единственным, что удерживало меня в реальности. Три года. Тысяча дней без неё. Я прищурился, глядя на улицу. В тени старого раскидистого дуба кто-то стоял. Это не был обычный прохожий — в позе этого человека, в том, как он замер, сливаясь с корой дерева, чувствовалась опасная выучка. Напряжение мгновенно прошило позвоночник, старый инстинкт патрульного заставил меня незаметно коснуться кобуры за спиной. Женщина. В очках, в каком-то нелепом парике, который в этой жаре выглядел как маскировка дилетанта. Или профессионала, которому плевать на эстетику. Моё сердце пропустило удар. На секунду — всего на одну чертову секунду — мой мозг выдал картинку, от которой перехватило горло. Рост, наклон головы... но я тут же подавил этот импульс. Это не она. Это не может быть она. Люси лежит в закрытом гробу на кладбище в Лос-Анджелесе. Я сам видел, как огонь поглотил тот дом. — Кто ты такая? — прошептал я, не сводя глаз с незнакомки. Она смотрела на дом с такой неистовой, почти осязаемой тоской, что у меня по спине пробежал холод. Это был не взгляд убийцы. Это был взгляд того, кто смотрит на потерянный рай. В конце квартала показался черный внедорожник. Он двигался слишком медленно, слишком методично. Синдикат. Я понял это раньше, чем они успели притормозить. Моя рука сжала рукоять пистолета. Я уже готов был загнать Миллу в подвал, когда незнакомка под дубом шевельнулась. Она не стала прятаться. Она бросилась к своей машине, стоявшей за углом, и сделала это так стремительно, что я едва успел проследить за её движением. Визг шин разрезал утреннюю тишину. Она вылетела на дорогу прямо перед внедорожником, намеренно привлекая их внимание, и рванула прочь от нашего дома. Внедорожник, как послушный пес, бросился следом за ней. Я стоял на крыльце, тяжело дыша. Почему? Почему эта посторонняя женщина уводит огонь на себя? Кто она — очередной агент из «программы», которую навязали нам после смерти Люси? Или просто случайный свидетель, решивший поиграть в героя? — Папа, что там за шум? — Милла выбежала на веранду, прижимая к себе куклу. — Ничего, солнышко. Просто машина быстро проехала, — я притянул её к себе, чувствуя, как дрожат мои пальцы. В воздухе всё еще висел запах паленой резины и… чего-то еще. Едва уловимый, призрачный аромат лаванды и сандала. Галлюцинация. Мой измученный горем мозг просто цепляется за фантомы, чтобы не сойти с ума. Я смотрел вслед уехавшим машинам и чувствовал только нарастающую тревогу. Эта женщина… она не была Люси. Моя Люси была мягкой, живой, она светилась изнутри. Та, что только что сорвалась с места, была похожа на отточенный клинок. Холодная, расчетливая тень. Но почему тогда моё сердце ныло так, словно его только что вскрыли ржавым ножом? — Заходи в дом, Милла. Закрой дверь на все замки, — я поднял телефон и набрал номер Анджелы. — Лопес, у нас движение. Кто-то только что увел Синдикат от моего дома. Нет, я не знаю её. Но она двигалась так, будто её учили в академии. Выясни, кто это. Я сел на ступеньку, не выпуская пистолета из рук. Я не узнал её. Я не мог узнать её, потому что мертвецы не возвращаются в париках и не устраивают гонки в пустыне. Но этот запах… этот чертов запах лаванды преследовал меня, пока солнце не поднялось в зенит, окончательно выжигая любые следы тени под старым дубом. — Лопес, ты меня слышишь? — я прижал телефон к уху плечом, одновременно перезаряжая запасную обойму. Руки действовали на автопилоте, пока мозг лихорадочно перебирал варианты. — Она была в парикe, черном, каре. Очки на пол-лица. Но двигалась… черт, Анджела, она двигалась как призрак. Синдикат клюнул на неё мгновенно. — Тим, успокойся, — голос Анджелы в трубке звучал приглушенно, я слышал стук клавиш на заднем плане. — Я проверяю все активные группы под прикрытием. Никто не отправлял агента в Тусон. Ты уверен, что это не кто-то из «своих»? Грей мог скрыть информацию ради безопасности. — Нет. Я бы почувствовал. Я вышел на дорогу, когда пыль от машин наконец осела. В воздухе всё еще вибрировало эхо визга шин. Я подошел к тому самому дубу. Земля под деревом была примята — она стояла здесь долго. Достаточно долго, чтобы изучить каждый мой шаг, каждый жест Миллы. От этой мысли по спине пробежал холод. Если это не полиция, то кто? Кто-то из прошлого Люси, о ком я не знал? Я наклонился и заметил на земле нечто странное. Маленький лоскуток черного синтетического волокна — часть того самого парика, зацепившаяся за нижнюю ветку. Я поднял его. Дешевка. Маскарад. — Папа? Ты скоро придешь? — Милла стояла у приоткрытой двери, её голос дрожал. Дети чувствуют страх родителей, как бы мы его ни прятали. — Да, Милла. Зайди в гостиную, включи мультики. Я сейчас. Я снова посмотрел на пустую дорогу. Почему моё сердце продолжает выбивать этот чертов ритм? Я офицер полиции с двадцатилетним стажем, я видел сотни маскировок. Но эта женщина… Когда она рванула к машине, на долю секунды её профиль на фоне солнца показался мне до боли знакомым. Тени легли так, что я почти увидел её. «Прекрати, Брэдфорд», — жестко приказал я сам себе. — «Люси мертва. Ты сам опознавал жетон. Ты сам выбирал цветы для мемориала». Но инстинкт, тот самый, что спасал мне жизнь в Ираке и на улицах ЛА, твердил обратное. В этой незнакомке было что-то, что не укладывалось в рамки «чужого агента». Она не просто уводила хвост. Она защищала. — Тим, я пробила номера машины, на которой она ушла, — голос Лопес прервал мои мысли. — Машина числится за подставной фирмой в Делавэре. Концы в воду. Но есть кое-что еще. Пять минут назад в промышленной зоне Тусона была зафиксирована стрельба. Два трупа. По описанию — боевики Синдиката. Я замер. — Она их убрала? Одна? — Похоже на то. Профессиональная зачистка. Тим, если это не наш агент, то у нас проблемы. Либо это кто-то очень опасный, либо… — она замолчала, не решаясь произнести то, о чем мы оба боялись думать. — Либо мертвецы начали вставать из могил, — закончил я за неё. Я вернулся на веранду, но не вошел в дом. Я сел на то самое место, где всего полчаса назад сидел с кофе. Если она — та, о ком я не смею даже мечтать, то почему она не подошла? Почему пряталась в тенях, как преступница? Взгляд упал на кружку. На дне осталась темная лужица кофе. В голове всплыл образ той женщины — жесткой, решительной, опасной. Моя Люси не была такой. Она была светом. А эта женщина… она была выжжена изнутри. Я сжал кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. — Кем бы ты ни была, — прошептал я в пустоту улицы, — ты спасла мою дочь. И я найду тебя. Даже если мне придется перекопать всю Аризону. Я не знал тогда, что в этот самый момент ту, кого я искал, уже накачивали транквилизаторами в черном фургоне, увозя обратно в тот ад, из которого она попыталась сбежать ради нас. Я не знал, что запах лаванды под дубом был не галлюцинацией, а последним прощанием. Но я уже принял решение. Я не буду просто ждать. — Лопес, заказывай билет до Тусона. Мне нужны все записи с камер в промзоне. Мы начинаем охоту на призрака. Я смотрел на зернистое изображение, которое Лопес переслала мне на телефон. Снимок с камеры наружного наблюдения на заправке, в паре миль от складов. На нем была та самая машина, летящая на бешеной скорости. Силуэт женщины за рулем был едва различим, но то, как она держала руки на руле — в позиции «десять и два», локти чуть прижаты, спина прямая — заставило меня вздрогнуть. Так учили в академии Лос-Анджелеса. Так учил я. — Тим, ты здесь? — голос Анджелы вырвал меня из оцепенения. — Да. Лопес, присмотри за базой. Я еду в промзону. — Тим, это опасно. Если Синдикат еще там... — Значит, им не повезло, — отрезал я и сбросил вызов. Миллу я отвез к соседке, старой миссис Грин, которая души не чаяла в моей дочке. Я наврал что-то про срочный вызов из департамента, хотя сам уже давно не носил жетон. Но в этот момент я чувствовал себя офицером больше, чем за все последние три года. Складской район встретил меня звенящей тишиной и запахом горячего металла. Я припарковался за квартал и пошел пешком, держа пистолет наготове. То, что я увидел внутри ангара, заставило меня остановиться. Два тела. Одно — чистое попадание под ключицу, нож. Второе — два выстрела в центр массы, исполненные с хирургической точностью. Никакой лишней суеты, никакой паники. Это была работа человека, который не просто умеет убивать, а делает это как дышит. Я медленно обошел помещение. Мой взгляд зацепился за пустую гильзу на полу. Я присел, надел перчатку и поднял её. Калибр 9 мм. Стандарт. И тут я заметил это. В углу, за ящиками, на пыльном полу лежал небольшой предмет. Я подошел ближе и почувствовал, как сердце предательски пропустило удар. Это была заколка. Простая, металлическая «невидимка», которую женщины используют, чтобы убирать непослушные пряди. Такие всегда валялись у нас в патрульной машине. Люси вечно их теряла, а я ворчал, выгребая их из-под сиденья. Я поднял её, и на мгновение мне показалось, что стены ангара исчезли, и я снова в ЛА, в нашем «шопе», а рядом смеется она, поправляя выбившееся из-под фуражки кольцо волос. — Это невозможно, — прошептал я, сжимая заколку в кулаке. — Ты мертва, Люси. Ты мертва. Но тут мой взгляд упал на следы протекторов у входа. Моя машина оставила здесь одни следы, внедорожник Синдиката — другие. Но были и третьи. Тяжелые, широкие шины правительственных фургонов. Они вели не внутрь, а стояли снаружи, словно ждали. Я выбежал из ангара и начал осматривать землю. Следы борьбы. Сбитая пыль, глубокий отпечаток ботинка, а потом… волочащийся след, словно кого-то тащили. И маленькое пятно на земле. Не кровь. Прозрачная капля, пахнущая медицинским препаратом. Транквилизатор. Их не убили. Их забрали. Я стоял посреди пустой промзоны, и ярость, которую я копил три года, начала превращаться в нечто более страшное. Если эта женщина — кем бы она ни была — связана с Люси, если она знала о нас… и если её только что похитили на моих глазах, пока я сидел на веранде и пил кофе… Мой телефон снова завибрировал. Лопес. — Тим, я пробила спутник. За три минуты до того, как ты приехал, из промзоны вышли два черных фургона без номеров. Они ушли на федеральную трассу. Тим, это не Синдикат. Это правительственные коды. Я посмотрел на заколку в своей руке. Тупая боль в груди сменилась ледяным расчетом. — Они забрали её, Лопес, — сказал я, и мой голос был холодным, как сталь моего пистолета. — И я теперь знаю, почему она не подошла ко мне. Она не пряталась. Она была в плену. Все эти три года. — Тим, о чем ты? Ты хочешь сказать, что это… — Это Люси, Анджела. Я не узнал её лицо, но я узнал её почерк. И если те, кто её забрал, думают, что я позволю им сделать это снова, они очень сильно ошибаются. Я сел в машину, глядя на дорогу, уходящую в горизонт. — Собирай всех, кого можешь, Лопес. Мы не просто ищем призрака. Мы идем забирать мою жену из ада. И на этот раз я не остановлюсь, пока не увижу, как их штаб горит так же, как горел мой дом.