Доверять или предавать

Три минуты до Судной ночи

      Эндрю методично передаёт каждому оружие. Нилу досталось потрёпанное, впрочем, как и все остальные. Но чувствовать потеплевший от чужих рук металл у себя в ладонях на удивление очень даже приятно. Нил прекрасно знает, как обращаться с оружием. Знает, как приложиться прикладом, как ударить, чтобы выбить мозги. И никакие пули не понадобятся.       Кевин, превратившийся со вчерашнего дня в призрак, оказывается рядом. Нил старается не смотреть на него, не прогоняет, пусть и считая его попытку держаться поближе к нему несколько смешной. Есть в этом что-то, если честно. Будто бы Кевин доверяет ему свою жизнь, будто верит, что Нил и впрямь спасёт его.       Нил проглатывает горечь, судорожно втягивается через сжатые зубы, прислушиваясь к бормотанию Ники. Считываются отрывки молитвы, что забавляет даже сильнее, чем сбитые, загнанные вздохи Кевина рядом. Аарон проверяет замок, вероятно, в сотый раз, что-то шепча себе под нос.       — Я не дамся, — едва различимо проговаривает Кевин, глядя невидящим взглядом перед собой. — Он меня не заберёт. Даже если перебьёт нас всех.       Нил открывает рот, чувствуя, как злость до краёв наполняет его, стирая остатки жалости к этому трусу. Он кривится, больно пихая прикладом пистолета его в грудь. Повторяет движение, будто бы надеясь выбить из Кевина эти мысли.       — Они тебе доверяют, — шипит Нил, видя, как за секунду глаза Кевина то тускнеют, то становятся чёрными, пока он не смотрит на него холодно и безжизненно. — Не поступай с ними так, Кевин.       Быть может, Кевин собирается что-то ответить, может, забрать свои слова, но картинка на стареньком телевизоре сменяется с мерзким звуковым сигналом.       Нил оборачивается, наблюдая, как застывает Ники, приоткрывая рот, как Аарон хватается за оружие, отворачиваясь к двери. Белые буквы начинают мелькать на голубом фоне, а затем женский голос механически зачитывает каждое слово, что вбивается под кожу Нила:       — Это не проверка! Система экстренного оповещения объявляет о начале ежегодной Судной ночи, санкционированной правительством США. К использованию допускается оружие класса 4 и ниже. Остальное оружие запрещено. Правительственным чиновникам 10 ранга предоставляется иммунитет.       Нил поджимает губы, прекрасно зная каждое чёртово слово, что всякий раз мурашками ползёт по телу, вызывая рвотные позывы. Хочется заткнуть уши, что Ники, собственно, и делает, но не отрывает глаз от экрана.       — По сигналу сирены любые преступления, включая убийство, станут законными в течение двенадцати часов. Услуги полиции, пожарной части и экстренной медицинской помощи будут недоступны до семи часов завтрашнего утра, когда Судная ночь завершится, — Нил чувствует, как Эндрю становится рядом, как проводит рукой по его локтю, будто бы поддерживая, пока голос диктора эхом отскакивает от стен. — Да будут благословенны наши новые Отцы Основатели и Америка, возродившаяся нация. Да благословит Господь всех вас.       Нил переводит взгляд на Эндрю, пока за окном раздаётся пронзительный вой. Протяжный звук наполняет собой всё пространство, пробираясь куда-то и во внутрь Нила, заставляя внутренности скручиваться. Он никогда прежде так не переживал перед Судной ночью.       Лёгкий кивок Эндрю успокаивает. Но напряжение не отступает, пока в ушах глохнет от противной сирены, от которой, кажется, дрожат даже стены. Нил решается, медленно склоняясь к лицу Эндрю, чтобы украсть спешный, будто бы прощальный поцелуй. Эндрю выдыхает ему в губы, всего на мгновение углубляясь, пока Нил, стараясь не зацикливаться, отгоняет от себя противные панические мысли, что это может быть в последний раз. Как только сирена стихает, наступает самое ужасающее — тишина. Она давит, пригвождая к полу. Нил слышит каждый напуганный вздох, скрип зубов и стук собственного сердца в ушах. Эндрю отступает в сторону, и Нил, желая не отпускать его ни на мгновение, тянется следом, но осекается.       Он дёргается в сторону, когда слышит щелчок. А после всё вокруг меркнет. Последний уличный фонарь гаснет, погружая их в темноту. Ники издаёт странный, то ли напуганный, то ли удивлённый хрип и, подскакивая, оказывается между ним и Эндрю.       — Начинается, — бормочет Кевин где-то под боком, скорее больше для себя самого. Потому что подтверждение не нужно Нилу, он и так прекрасно понимает, что Рико долго ждать не станет. Да и, кажется, даже Аарон, занявший наблюдательную позицию у окна, осознаёт, что неизбежное наступает.       Нил подпихивает его рукоятью пистолета, после чего перебрасывает его удобнее в руке. В темноте находит Эндрю, различая во свете лунного свечения его нахмуренные брови. Прислушивается, но, кроме бешеного стука своего сердца и загнанных выдохов Кевина, ничего не различает.       Но, кажется, проходит куча времени, прежде чем гнетущее напряжение от ожидания наконец разбивается. Только когда начинает светать, когда они, переговариваясь, начали наивно полагать, что всё обошлось, надежда разбивается. И видеть, как грустно проблёскивают глаза Ники, как теряется Кевин, жутко. Хоть Нил прекрасно понимал, что иначе быть не может.       Около шести утра всё оживает. Выстрелы, что отдалённо звучали на улице всю ночь, прекращаются. Скрип машинных колёс быстро глохнет за звуком женского плача, что начинает звучать, кажется, отовсюду. Механический, зацикленный, но такой надрывный и жалобный, что даже у Нила внутри что-то переворачивается. Ему кажется, что он слышит слёзы своей матери, молящей отца не убивать её. Чувствует, как рядом напрягается Кевин, ради которого, вероятно, и устроено это представление. Но оно действует и на близнецов: Эндрю чертыхается себе под нос, Аарон прижимает плечо к уху, вскрикивая:       — Что за хуйня? Они серьёзно? Откуда вообще доносится звук?       — Отовсюду, — выдыхает Ники, прижимая пистолет к своей груди, вновь принимаясь молиться.       — Они ведь не…       Аарон не успевает закончить мысль, когда наверху раздаётся грохот. Звон разбитого стекла заставляет волосы Нила встать дыбом. Они в доме. Пробрались через верх, не пошли через главный вход. Пересекаясь взглядом с Эндрю, в темноте считывая его уверенное предложение, Нил кивает и бросается к лестнице вместе с ним.       Замирает, прислушиваясь к приближающимся шагам. Прикусывает щёки изнутри, перепроверяя магазин на наличие пуль, вероятно, в сотый раз. Что ж, он берёт назад всякие колкие комментарии в адрес Аарона. Паранойя сейчас взыгрывает и в нём тоже.       Нил сглатывает, отсчитывая каждый шаг. На десятый должна сработать ловушка, если, конечно, он верно определил местоположение гостя. Но ничего не происходит. Тихий щелчок раздаётся в ушах, после чего окна одно за другим разбиваются, впуская в дом чёрные шланги, из которых разом начинает вытекать вязкая дурнопахнущая жижа.       — Это что? — вопит Ники, отшатываясь в сторону, едва ли не поскальзываясь, после чего вновь издаёт испуганный писк. — Это кровь! Твою мать, это точно ёбаная кровь!       Нил кривится, когда слышит этот знакомый, удушающий аромат, который ни с чем ни за что не перепутает. Только вот сегодня к запаху крови, кажется, примешали что-то ещё, что-то, что очень похоже на застоявшийся кошачий лоток.       — Аммиак, — прокашливаясь, шепчет Эндрю и дёргает Нила за локоть за собой. — Несёт, как на скотобойне.       — Вы для них — скот, — слабо шепчет Кевин, подавляя рвотные позывы, хватаясь за Аарона, чтобы потянуть к выходу. — Там никого не было. Наверху никого не было! Они просто отвлекают внимание! Не расходитесь по разным углам, иначе…       Кевин не договаривает. Пронзительный крик Ники обрывает его. Нил бросается в сторону грохота, но застывает, когда тело Ники перестаёт странно дёргаться и взмывает над потолком. Сквозь дыру в потолке, которую до этого Нил не замечал, проблёскивает трос, а в плече Ники виднеется металлический крюк.       — Больно! Блять, больно! — Ники, дёргаясь, верещит, старается выдернуть себя из ловушки, но делает только хуже, отчего заходится в рыданиях.       Эндрю оживает быстрее Нила, что застывает на месте при виде ловушки, которую когда-то сам и разработал. Он и подумать не мог, что Рико действительно будет применять его же оружие против него. Была надежда, что он побрезгует, побоится использовать знакомые Нилу методы, чтобы избежать их предотвращения. Но, кажется, Рико переиграл их на этот раз.       Нил оказывается рядом с рыдающим Ники одновременно с Эндрю и Кевином, которые обхватывают его ноги, приподнимая, чтобы ослабить натяжение.       — Стреляй! — командует Эндрю, срываясь на последнем слоге. Непонятно, кому именно он это говорит, но Нил, направляя пистолет, целится прямо в основание троса. — Аарон, твою мать, стреляй!       Нил нажимает на курок, и его пуля оказывается ровно в нужной точке, но высвобождает Ники выстрел Аарона, который то ли не целился, то ли специально метился прямо в середину. Ники, громко вскрикивая, падает в руки Кевина, что начинает бормотать ему слова утешения, корчась от вони.       Глаза Нила начинают слезиться, но, благо, его не тошнит так же, как Аарона, который тут же отворачивается к стене, сгибаясь, когда его выворачивает наизнанку. Нил больно впивается в здоровую руку Ники и, не предупреждая, вытаскивает острый крюк из его плеча.       — Твою мать! Сука! — надрываясь, кричит Ники, начиная скулить и стараясь отпихнуть Нила от себя.       — Не дёргайся, — шикает он, прижимая к кровоточащей ране кусок бинта, которые Нил предусмотрительно распихал себе по карманам. — Или надо было оставить тебя с железкой в мясе?       — Нет, — сбивчиво шепчет Ники, качая головой и цепляясь за Кевина, пока его заплаканные глаза находят Эндрю. — Давайте сбежим. Просто будем убегать! Мы же сможем убежать!       — Этого они и хотят, — угрюмо шипит Аарон, перехватывая пистолет. Нил видит, как крепко стискиваются его пальцы на рукояти, а за неприкрытым страхом в глазах проблёскивает едва уловимая уверенность. — Они пытаются выкурить нас на улицу.       — Может, оно и к лучшему, — Кевин стискивает зубы, глядя на Ники с сочувствием, и на мгновение Нилу кажется, что он видит вину в его поджатых губах. — Здесь мы в ловушке.       Нил чувствует на себе взгляд Эндрю. Оборачиваясь, встречается с немым вопросом, что читается в слегка выгнутой брови. Он колеблется всего пару секунд, пока до ушей доносится отдалённый ритмичный стук, словно таймер, отсчитывающий время до принятия решения. Нил знает, что выйди они на улицу, и точно будут для Воронов как на ладони. Отец постарался, расставил свои камеры повсюду, возможно, приложил руку к созданию ловушек. Но какова вероятность, что Натан согласился потакать желаниям Рико? Он всегда ставил его в сравнение с Нилом, требуя от сына быть таким же жестоким, учил его упиваться властью, которая выпала на их судьбу. Но отец всегда предпочитал вставлять палки в колёса Рико.       — Должны быть слепые зоны, — бормочет Нил больше для себя. Кивая, он посылает Эндрю слабую уверенную улыбку и, направляясь к выходу, пытается уверить себя: он может быть для Рико слабым местом, ведь как никто другой знает его методы, знает, куда тот погонит их, что попытается сделать. И Нил может предотвратить это. Должны быть места, где Рико лишится зрения. — На выход.       — Ты уверен? — Кевин хватает его за локоть дрожащими пальцами и тянет на себя. — Они ведь могут…       — Ты хочешь остаться здесь? — Нил дёргает рукой, вырываясь из хватки Кевина, и, смеряя его обвиняющим взглядом, пытаясь напомнить, что он — причина всего происходящего, грубо проговаривает: — Здесь мы как в гробу. Рико не побрезгует взорвать дом, загонит нас по комнатам и забьёт, как скот. На улице у нас есть шанс. Больше пространства — больше шансов сбежать. Если это их план, то мы позволим им думать, что следуем ему.       — Затихли, — хрипит Ники, зажимая пораненное плечо, будто делая себе больно, он старается оставаться в строю. — Выжидают, что мы выйдем.       — Или сгущают атмосферу, — Аарон кивает, встречаясь на мгновение глазами с Нилом, после чего указывает на дверь. — Ждут, когда мы задрожим от страха. Выходим. Нил прав. Здесь мы загнаны. И я не хочу лишаться дома, если ему в голову придёт идея нахрен разнести его. Не горю желанием жить в картонной коробке где-нибудь под мостом.       Кевин колеблется, вероятно, будучи самым трусливым сейчас. Нил может понять его, но, если честно, не хочет. У него был выбор, он мог уйти. Но предпочёл подвергнуть опасности этих людей. Нил понимает, что сам далеко не хорош, но чувствует, что у него есть шанс доказать, что может стать лучше. Он хочет выбрать. Выбрать их. Выбрать хоть и малюсенькое, но искупление за всё, что делал. Быть может, пришло время понять, что вбитое в голову мнение, что он выше всякого сброда, не принадлежит ему. Отцу, Рико, Кенго и другим Воронам, которых на мимолётные мгновения считал семьёй.       — Выходим, — соглашается Эндрю, следуя за братом.       Его молчание, угрюмый взгляд, напряжённые плечи заставляют Нила чувствовать злость. Кажется, что если бы Эндрю всё понял, если бы кричал, если бы сказал Кевину и Нилу убираться, то было бы лучше. Но тот уверенно вздёргивает подбородок и, в последний раз осматриваясь, направляется к выходу.       Подхватывая Ники с одной стороны, Нил кивает Эндрю, пересекаясь с ним взглядом, и бросает Кевину команду выдвигаться на улицу, пока они не задохнулись от напряжения и тошнотворного аромата крови. Сжимая зубы, Нил чувствует, как волны раздражения окутывают его с ног до головы, вынуждая едва ли не давиться. Он ожидал, что Рико не станет мелочиться, но рассчитывал, что не придётся готовиться к настоящей борьбе. Ведь иначе придётся выпускать наружу свою тёмную сторону, и они увидят, что скрывается за наивной, может даже несколько глупой, улыбкой. Это в планы не входило.       Дверь скрипит, когда Аарон распахивает её. Тишина на улице раскалывается от монотонного, давящего тиканья, явно напоминающего и ему, и Кевину, что время вышло. Дороги пусты, свет в соседних домах не горит, что значит, что все попрятались, предпочитая оставаться в эту ночь в безопасности. Будь у Нила выбор, он бы воспользовался, возможно, впервые в жизни, шансом отсидеться в четырёх стенах. Но не судьба.       По коже проходится гул, будто бы ритмичный звук касается чего-то глубоко внутри Нила. Ники всё еще хнычет у него в руках, едва волочится по дорожке, на что Аарон, идущий впереди, ворчит и подначивает двигаться резче. Кевин, придерживая Ники с другой стороны, что-то сбивчиво бормочет ему, и Нилу кажется, что он слышит, что тот просит простить его за всё.       — Не побегаем, — подытоживает Эндрю, разрезая напряжение, что легко копится между ними, застывая на месте.       Нил кивает, косится на Кевина, что медленно двигается, сбиваясь на каждом судорожном выдохе Ники. Кевин то и дело панически оглядывается по сторонам, впиваясь пальцами в талию Ники, будто поддержка тут нужна ему.       Нил осекается, чувствует, что за ними следят, но не может уловить откуда: то ли с камер видеонаблюдения отца, которыми оказался напичкан каждый двор, то ли с машин, что располагаются подозрительно близко к дому близнецов. То, что ничего не происходит, даже когда они покидают территорию дома, напрягает. Тревожное ожидание давит на плечи, отзываясь холодом по коже. Но Нил узнаёт почерк Рико — довести до сумасшествия, сделать всё, чтобы жертвы умоляли его напасть. Он всегда умел играть на чувствах, а страх — его любимое оружие.       — Может, они испугались? — наивно предполагает Ники, ступая по дороге, пока каждый его шаг звучит чересчур громко, разлетаясь эхом по пустой улице.       — Кого? Нас? — фыркает Аарон, идя плечом к плечу с Эндрю, что вновь угрюмо смолкает. Нил так хочет заглянуть ему в лицо, прочитать в поджатых губах хоть каплю осуждения или страха, но вместо этого только удобнее перехватывает Ники. — Сомневаюсь. Нашли кого бояться: покалеченный ты, Кевин, который сам трясётся от страха, подозрительный тип-подкидыш. Мы с Эндрю вряд ли нагоняем на них ужас.       Ники сдавленно посмеивается. Нил мысленно соглашается с Аароном, даже со своей характеристикой. Возможно, это семейное у близнецов — зреть прямо в нутро. А ещё сраное доверие у них тоже в крови, раз они всё ещё не взялись гнать его с Кевином в шею.       Нил косится на машины, пытаясь понять, стояли ли они здесь ещё пару часов назад. Вряд ли, решает он, ведь в этом районе если и есть какие-нибудь автомобили, даже если жители пригнали их поближе к домам, чтобы в случае чего сбежать, то явно не такие. Нил успел привыкнуть за пару месяцев видеть в этом районе только развалюхи, подобные машине Эндрю. А эти чересчур хороши для бедняков.       Он замечает движение в одном из авто, но не успевает предупредить или хотя бы разглядеть человека, как раздаётся грохочущий, чересчур сладкий голос Рико за спиной:       — Я уже успел соскучиться. Вы такие забавные. Так трясётесь от страха.       Нил оборачивается, но натыкается на высокого Ворона, имя которого он так и не запомнил, возле ближайшей машины. Тот, хищно улыбаясь, отчего его тёмные глаза проблёскивают даже в ночи, и поднимает пневматическое ружьё. Нил стискивает зубы и, отталкивая Кевина в сторону, едва роняет Ники, когда Ворон стреляет.       — Ой, — хихикает парень, а следом пронзительный крик Ники холодом отзывается в груди Нила. — Не в того.       Нил сжимает руки на разом потяжелевшем Ники, что начинает опадать на землю. Краем глаза он видит, как Кевин пятится назад, но, словно осекаясь, вновь бросается к Ники, из шеи которого торчит дротик.       — Ники! — вскрикивает Аарон, пока его голос глохнет за грохотом выстрела.       Аарон промахивается, куда бы он ни целился. Пуля врезается в дверцу машины, на что Ворон, вновь разражаясь мерзким смехом, направляет оружие в их сторону. Нил стискивает зубы, укладывая напуганного Ники на дорогу. Он знает эту пушку, сам когда-то таскал такую с собой. Знает, что Ники не умрёт, если, конечно, его не забьют. Но злость берёт над ним верх, когда он слышит панический выдох с земли, видит, как Ники пытается двигаться, но не может, отчего лицо его наполняется ужасом.       Вторая пуля попадает в голову Ворона, отчего брызги крови разлетаются в стороны, окропляя дорогую машину. Эндрю, оказываясь рядом, вновь целится, огибая Нила, что на мгновение застывает, будто это в него, а не в Ники, запустили дротик с транквилизатором.       — Выходи, — рявкает Эндрю, держа пистолет в вытянутой руке. — Выходи!       — Прости, прости, прости меня, — сдавленно, почти глотая слёзы, лепечет Кевин, оттягивая Ники в сторону. — Прости. Ты не умрёшь. Это просто… просто транквилизатор. Я буду тебя защищать, я…       — Сука! — вопит Аарон, бездумно стреляя по машинам, на что Нил шипит и, хватая его за плечо, отдёргивает.       — Не трать пули!       — Минус один, — голос Рико, кажется, звучит отовсюду, из каждой машины, из каждого дома. — Как жаль. А ведь кому-то придётся его тащить с собой. Потому что знаете же, что делают с животным, когда обездвиживают? Забивают. А потом пускают на мясо.       Рико присаживается на капот машины, закидывая ногу на ногу, пока его со всех сторон начинают обступать Вороны. Хищные, игривые тёмные глаза горят. Его жуткая улыбка становится ещё более ужасающей, когда фары всех оживших машин вспыхивают, подсвечивая Рико со всех сторон, будто бы софиты на сцене.       — Здравствуй, Кевин, — продолжает он, заставляя Кевина осечься. Тот прижимается к земле рядом с Ники, то ли пытаясь скрыться, то ли спрятаться за обездвиженным телом. — Я так соскучился.       Принимая из рук Жана своё излюбленное оружие — клюшку для лакросса, на сетке которой всегда есть кровь, как напоминание о том, скольких людей он забил, казалось бы, безобидной вещью. Нил видит, как Жан, держа в руках ящик с инструментами, которые, Нил знает, используются для веселья, по мнению Рико, кивает ему, здороваясь. Нил тупит взгляд, сжимая пальцы на рукояти пистолета, чувствуя, как начинает дрожать.       Эндрю проскальзывает мимо и, выстрелив несколько раз, явно пытается попасть в Рико, которого обступают Вороны, защищая. Нил чувствует себя странно, ощущает, как сковывает его тело, когда на мгновение кажется, что прямо сейчас Эндрю развернётся и пустит пулю ему в лоб. Но тот чётко попадает в Воронов, в их руки и плечи, чем раззадоривает.       — Стоять, — командует Рико, когда парочка парней срываются с места, чтобы кинуться на Эндрю. — Пока нельзя, — Нил мысленно даёт себе по голове, пытаясь понять, почему медлит, почему просто не бросится на них, почему не выстрелит в Рико или в Жана, почему именно Эндрю пусть и немного, но выбивает их из игры. — А ты хорош, Эндрю. Немного потренируешься и будешь попадать прямо в цель. Ох, теперь я вижу, почему Кевин остался. Спасибо, что приберёг его для меня, но я его, пожалуй, заберу обратно. Кевин, иди ко мне. Пора домой. Поигрался и хватит.       Нил кладёт руку на напряжённое, каменное плечо Эндрю, но чувствует, как тот дёргается, скидывая его. Осекаясь, думает о том, что Кевин отчего-то так и молчит. Нет нужды оборачиваться, чтобы узнать, что тот, вероятно, трясётся от страха. Ники что-то пытается сказать, но выходит лишь слабое мычание, обрываемое жалобным всхлипом.       — Ты же знаешь, Кевин, — ласково продолжает Рико, выдыхая на конце. — Я никогда не смогу сердиться на тебя. Но что сказала бы твоя мама? Она бы злилась, узнай, что ты предаёшь её дело. Подумать только, символ Судной ночи отказывается от Судной ночи. Ты знаешь, где твоё место, Кевин. И оно не рядом с ними. Так что иди ко мне. Сейчас же, Кевин. Все по тебе ужасно соскучились.       Нил слышит, как Кевин задыхается. Улавливает движение со стороны Аарона, который сдавленно шипит, бросая в сторону Кевина:       — Символ?       — Ко мне, Кевин! — рявкает Рико, кажется, теряя остатки терпения. — Пора домой. Дома тебя примут со всеми твоими увлечениями, — он вскидывает голову и, разражаясь смехом, смотрит сначала на Нила, а затем на Эндрю, смолкая. — Они ведь не знают, что твоё любимое занятие — коллекционировать. Ох, такая обширная коллекция! Коллекция языков. Может, вырвать для тебя один в подарок?       Нил успевает посчитать, сколько Воронов, будто из неоткуда, вырастают со всех сторон. Пятнадцать. И все они, как чёртовы стервятники, глазеют, кажется, прямо на него, ожидая, что он вступит в их ряды. Корёжит от их однотипного вида, рябит в глазах. Нил всегда ненавидел этот чёртов стиль, их визитная карточка. Все они носят одно и то же: кожаные чёрные плащи, берцы, которыми с удовольствием разбивают лица, и винтовки на плечах. Одинаковые мотоциклетные шлемы, которые являются доказательством их причастности к банде. И только у Рико, как у «короля», особенный — с наклейкой ублюдской короны.       Рико делает движение рукой, и этого достаточно, чтобы трое Воронов, довольно усмехаясь, кинулись вперёд.       Напрягаясь, Нил сдвигается в сторону Ники и Аарона, начиная стрелять. Попадает в голову бывшего товарища, пока Эндрю, рыча, сбивает с ног второго. Он не стреляет, вместо этого впечатывается в его живот плечом и, взбираясь на него сверху, начинает остервенело лупить по лицу пистолетом. Нил бросает беглый взгляд на Кевина, которого тут же прикрывает Аарон, выглядя так, будто собирается откусить голову любому, кто приблизится к нему или к Ники. Нил дёргается, когда почти чувствует чужое дыхание рядом с собой, и, не думая, стреляет. Кровь брызгает на лицо, пока Уэйн, застывая с улыбкой на лице, падает перед его ногами.       — А это у нас кто такой? — Нил чувствует на себе взгляд Рико, сглатывает, когда тот, поддаваясь вперёд, словно изучающим взглядом скользит по нему. — Ваш новый дружочек? Кевин, ты знаешь его? А он что любит коллекционировать? Может быть, фотографии и всякие видео? Ой, да какой же извращуга. Эндрю, ты бы пошерстил. Может, и свои бы фотографии у него нашёл.       Нил бьёт локтем, ударяя в нос налетевшего на него Фила. Вскидывает колено, впечатывая в чужой живот, заставляя Ворона согнуться и зашипеть:       — Натаниэль, ты…       Сглатывая, сжимая зубы, Нил с размаху прикладывается рукоятью пистолета в затылок Фила, пока тот не успел договорить. В ушах громко бьётся сердце, кровь, кажется, кипит и шумит в голове. Нил надеется, что за выстрелами, криками и руганью никто не расслышал это мерзкое имя.       Аарон где-то сбоку продолжает отстреливаться, не подпуская оставшихся Воронов к Ники. Нил видит, как Эндрю пытается прорваться к Рико, продолжая отбиваться от бывших товарищей Нила. Но Нил знает, что у них всех одна задача — забрать Кевина и защитить Рико.       — Кевин! — бросает Нил, даже не зная, что собирается ему сказать: то ли хочет подначить его делать хоть что-то, то ли заставить его исполнить приказ Рико. И тогда, наверное, всё закончится. — Трус ебаный!       — К слову о трусах, — вновь оживает Рико, и от его интонации Нил чувствует, как начинает мутить. — Аарон, да ты и впрямь тень своего брата. Храбришься здесь, но так и мажешь. Может, ты озвереешь, когда лишить тебя защиты? Что будешь делать, если я убью Эндрю? Сдашься и будешь плакать. О, точно! Так и сделаю. Сам мне и притащишь Кевина. А приятным бонусом будет то, как ты вечно, глядя в зеркало, будешь видеть лицо своего брата и вспоминать, что не спас его. Давай так и поступим!       — Пошёл нахуй, — выплёвывает Аарон и отдёргивает Эндрю от попытки кинуться вперёд. — Не ведись на это. Я не ведусь.       Нил вновь пробегается взглядом по наступающим Воронам. Видит, как Кевин поднимается, перехватывая пистолет, и становится рядом с Эндрю и Аароном. Он кривит губы, и Нилу кажется, всего на мгновение, что в гордо вздёрнутом подбородке считывается уверенность. Кевин колеблется, а затем рявкает:       — Я не вернусь. Я остаюсь здесь. Убирайся отсюда, нахуй. Хватит меня мучить. Иначе я сам убью тебя.       — Убьёшь, — словно смакуя это слово, проговаривает Рико, спрыгивая с капота и, двигая рукой, даёт Жану знак, после которого тот садится в машину, как и оставшиеся Вороны, что занимают места в пустых авто. — Что ж, осмелел. Зубки прорезались, да, Кевин? Только не забывай, что кусать руку хозяина опасно. Раз так хочешь остаться, то докажи, что готов за них побороться.       Нил с ужасом замечает, как машины начинают разъезжаться, заключая их в кольцо. Сглатывает, понимая, что это значит. Их оцепили. А блеск натянутой колючей проволоки, которая тянется от машины к машине, подтверждает это. Чёртова ловушка, излюбленная Рико. Проволока не даст им выбраться из западни. Их либо пристрелят, либо кто-то из них напорется грудью на шипы. И всё будет так, как захочет Рико.       — Давайте поиграем, — выдыхает Рико, перекидывая клюшку в другую руку. — Побегаем, а то становится скучно. Обещаю, что не трону тех, кто сможет сбежать отсюда. Остальные же скажут спасибо Кевину за то, что он такой упрямый.       Нил видит, как Эндрю зыркает в сторону Ники, который, пытаясь двигаться, кое-как переворачивается на бок. Замечает его жалкие попытки противиться воздействию препарата, пока в глазах проблёскивает то ли смирение, то ли ужас.       — Не дайте добраться до Ники! — командует Аарон, уворачиваясь от удара Ворона, что выскакивает из ближайшей машины.       Нил срывается с места, оказываясь рядом с Ники, но, видя, как Кэмерон, выхватывая из ящика Жана лом, бросается к Эндрю, подлетает к нему. Видит в глазах Ворона осуждение, но, не колеблясь, выбивает из его рук инструмент, выстреливает ему в живот. Эндрю всего на секунду одаривает его благодарным взглядом и ввязывается в драку с девушкой по имени Жасмин, которую Нил всегда не любил.       Решая, что тот справится сам, пускай и с кровожадной, но всё-таки не такой ловкой, как запомнил Нил, Жасмин, он ищет взглядом Кевина. Тот наконец поднимает пушку, отстреливаясь от Грейсона, который что-то говорит ему, пытаясь ударить или схватить. Нил отправляет пулю в лоб Ворона, видя, как Кевин, на которого брызгает кровь, отшатывается в сторону и сбивается.       — Пошёл нахуй! Не трогай его, урод вонючий! — рявкает Аарон, и Нил успевает услышать выстрел, прежде чем обернуться и заметить, как рядом с Ники падает убитый Ворон.       Руки Аарона трясутся, но он не опускает сработавший пистолет. Кажется, что он не верит, что сделал это. Но, будто почувствовав взгляд Нила, оживает и, кое-как подхватывая Ники, начинает волочить его к машине.       Нил теряется, продолжая слышать крики, выстрелы, отбиваясь от многочисленных рук и уворачиваясь от пуль. Несколько раз кто-то зовёт его по имени, но всё, на чём сосредотачивается Нил, — это на том, что, кажется, Воронов становится больше и больше. Краем глаза видит, как дерётся Эндрю, как Кевин двигается, отстреливаясь, пускай и не попадая в цели.       Аарон вскрикивает, когда в его плечо прилетает пуля, и роняет Ники. Нил дёргается в его сторону, но Люк оказывается быстрее. Ударяя Аарона в живот, он отбрасывает его в сторону. Но цель его, как оказывается, не Аарон. Люк взбирается на спину Ники, хватает его за волосы и, оттягивая, запрокидывает голову к себе. Хватает за щеки и, вытаскивая язык Ники, хищно шипит:       — Что-то ты замолк. А говорили, что ты самый болтливый. Кевину понравится язык такого болтуна в коллекции.       Нил сбивается, когда чувствует удар. Спотыкается, пока спину обжигает болью, а следом застывает, ощущая рядом со своим виском пистолет. А следом сладкий, опасно приторный шёпот Мартина опаляет ухо, заставляя внутренности сжаться:       — Заигрался, Натаниэль. Не забывай, где твоё место, иначе тебе напомнят.       Сердце подскакивает к горлу. Но Нил не понимает причину: то ли от ужаса, что его сейчас грохнут, то ли от ненавистного имени, то ли от осознания, что Эндрю слишком близко и, вероятно, слышит, как к нему обращаются.       — Стреляй, — смиренно проговаривает Нил, наблюдая, как Кевин сбрасывает Люка с Ники, начиная колотить его ногами, и выстреливает ему в голову. — Давай.       Нил слышит позади себя мерзкий смешок, что смешивается с улюлюканьем Рико, который начинает самую мерзкую часть своего представления: медленно приближается, посылая тошнотворный скрежет клюшки об асфальт под самую кожу. Нил сжимает пистолет, дёргает локтем, но Мартин перехватывает его, вжимая в свою грудь, и выдёргивает пушку из пальцев.       — Просто не мешайся, — мурлычет он на ухо Нила, обжигая горячим дыханием. — Мы не трогаем своих.       Нил шипит, дёргаясь, но Мартин обхватывает его обеими руками, опасно утыкаясь дулом в живот. Вновь двигается, прикусывая язык, не понимая, отчего ослаб — правда ли от того, что Мартин всегда был сильнее него, или от того, что не хочет выбираться. Ведь вырвись он из хватки, вновь придётся отбиваться.       Как в замедленной съёмке, Нил видит, что рядом с Аароном появляется Жан. Всего мгновение, и лом заносится над его головой, но Аарон, вовремя среагировав, пинает Жана по ногам, почти сбивая, и набрасывается. Заносит пистолет для удара, но Кевин, оказываясь рядом, оттаскивает руку Аарона от Жана, чем заставляет сбиться и Эндрю, и Аарона, что недоуменно оборачивается.       — Что ты… — сдавленно выдаёт Аарон, после чего соскакивает с Жана, который тут же замахивается ломом вновь.       — Не трогай! — вскрикивает Кевин, и непонятно, кому из них это предназначено: Аарону, что поражённо опускает руку, меняясь в лице, или Жану, что, на удивление, подчиняется, расплываясь в улыбке.       — Ты… — Эндрю срывается с места и, отталкивая Кевина от брата, ударяет его по лицу, заставляя отшатнуться. — Не тех защищаешь, Кевин!       Жан разражается смехом, закидывая лом себе на плечо, и, склоняя голову, почти пропевает:       — Он сделал свой выбор, Эндрю.       — Убирайся, — сквозь сжатые шипит Эндрю, толкая Кевина в сторону, не замечая, как Аарон сдвигается, намереваясь выстрелить в Жана.       — Вороны навсегда остаются Воронами, — касаясь губами уха Нила, бормочет Мартин, отпуская его.       Нил выхватывает пистолет из его рук, разворачивается и, сжимая губы, зыркает на Мартина, который смиренно принимает пулю в лоб.       Слыша крики позади себя, Нил срывается с места, всего секунду наблюдая за тем, как тяжело падает тело Мартина, на губах которого застывает улыбка. Оборачиваясь, застаёт Аарона и Эндрю напротив Жана и Кевина. Кевин сжимает руку Жана, который, кажется, даже и не горит желанием всё-таки впечатать лом кому-то в голову. А Эндрю, злобно играя желваками на скулах, дрожащими руками держит пистолет, направленный на Кевина.       — Не надо, — пытается Кевин, опуская глаза, после чего качает головой. — Не надо, Эндрю. Он не тронет вас. И вы, — он осекается, после чего холодно зыркает на Аарона. — Не трогайте его.       — Ёбаный предатель, — шипит Аарон, дёргаясь, чтобы ударить Кевина.       Нил поджимает губы, отчего-то ощущая, как волны облегчения проносятся внутри. Кевин сделал выбор. Он защитил Жана, а значит, предпочёл Воронов. Эндрю не позволит ему остаться, а значит, Рико заберёт его, и всё закончится.       — Натаниэль, — женский голос окликает его со спины, после чего чьи-то руки разворачивают его. — Предателей у нас не любят. А ты не Кевин, чтобы тебя прощать.       Лицо Теи оказывается к нему слишком близко, а следом Нил чувствует, как ему в живот ударяется что-то тяжёлое. Сгибаясь, он вскрикивает и, видя, как во второй руке Теи проблёскивает нож, бросается на неё. Нил не помнит, как перехватывает у неё оружие, но осознаёт себя только тогда, когда Тея, хрипя и хватаясь за горло, опадает на колени, слабо, но злобно шипя:       — Не забывай, кто ты такой, Натаниэль.       Нил пинает её в грудь, с удовольствием наблюдая, как закатываются глаза Теи. Вжимает кроссовок сильнее, выбивая последний хрип. Бьёт снова и снова, будто бы пытаясь затоптать брошенные посмертные слова Теи, чувствуя, как что-то зудит под кожей, отдалённо напоминая, что она права.       Позади всё стихает. Вероятно, всё и впрямь закончилось. Нил поднимает глаза к небу, глубоко втягиваясь запахом крови, и чувствует, как на губах расползается улыбка. Он слышит, как Ники где-то сбоку мычит, вероятно, пытаясь двигаться. Косится в сторону машины, где сидит Рико, но замирает, когда не обнаруживает его.       — Закончим это! — смех Рико звучит эхом за спиной Нила.       Зыркая через плечо, Нил надеется обнаружить его прямо за собой, но то, что он видит, заставляет его осечься. Рико, занося клюшку над головой отвлекшегося на Кевина Эндрю, хищно ухмыляется. Аарон оборачивается, отпихивая Эндрю и поднимая пистолет, дёргается.       Удар быстрее, чем Нил. Он двигается, кажется, чересчур медленно. Хруст раздаётся в ушах, отзывается спазмом в животе, а следом чьё-то тело падает на землю. Кровь медленно растекается по асфальту, пачкая светлые волосы.       Нил слышит испуганный, ужасающий вскрик Ники, слышит, как кричит Кевин, и видит руки Жана, что удерживают его. Но не помнит, в какой момент оказывается рядом с Рико, как выхватывает клюшку из его рук и как валит на землю.       Удар. Удар. Удар.       Нил бьёт по лицу. Клюшкой, пистолетом, руками. Он улавливает хрип Рико, видит его попытки защититься, но только сильнее вжимает в землю. Кровь сладко чвакает под его кулаками, пока лицо Рико превращается в месиво. Кости хрустят, горло саднит, до ушей доносится странно похожий на его собственный крик. В голове шумит кровь, перебивая зацикленную мысль: Рико ударил Эндрю. Он убил его. Эта чёртова клюшка, кажущаяся безобидной, на самом деле забрала кучу жизней. И теперь Рико покусился на что-то, что всего за пару месяцев стало для Нила важным — на Эндрю.       Хватая Рико за шею, Нил сдавливает пальцы и, сжимая зубы, принимается колотить его головой об асфальт. Рико почему-то больше не двигается, не пытается скинуть его. Но и Нил не собирается останавливаться, с остервенением разбивая его голову.       Чувствуя, как чьи-то руки ложатся ему на плечи, Нил дёргается и рявкает, чтобы его не трогали. Кровь липко прилипает к пальцам, а внутри Нила зарождается удовлетворение, что вырывается наружу со смехом.       — Достаточно! — Нил с трудом различает голос Кевина, вновь чувствуя, как его пытаются оттянуть. — Он мёртв.       — Такие твари не умирают легко!       Нил сбивается, когда, отнимая кулак от лица Рико, замечает, что грудь его, кажется, и впрямь не двигается. Отшатываясь, он поднимается на нетвёрдых ногах, опуская глаза к окровавленным рукам, и, чувствуя на губах улыбку, начинает посмеиваться.       — Мёртвый, — неверя шепчет он, смакуя каждую букву.       Но удовольствие быстро сменяется холодным ужасом, когда он краем глаза замечает окровавленную блондинистую голову. Отбивается от рук Кевина, собираясь кинуться к Эндрю, но замечает его, перепачканного кровью, рядом с телом Аарона. Губы его дрожат, пока руки прощупывают пульс на шее. Эндрю, кажется, что-то говорит, меняясь в лице. Сжимая зубы, Эндрю зыркает в их стороны, рявкая, отчего Нил чувствует, как его крик лезвием вонзается ему в живот:       — Убирайся! Пошёл нахуй!       Нил пятится назад. Кажется, что Эндрю смотрит прямо на него, отчего дыхание застревает в горле вместе с попытками оправдаться. Радость от осознания, что Эндрю не пострадал, сменяется холодом, от которого немеют ноги.       — Рико мёртв, Эндрю. Мне больше не нужно… — Кевин затыкается, вероятно, оттого, что видит, как Эндрю направляет на него пистолет.       Нил сглатывает, открывая рот, чтобы попросить остаться. Но Эндрю даже не смотрит на него, вновь отчеканивая сквозь сжатые зубы:       — Пошёл нахуй, Символ Судной ночи. Ты просрал свой шанс. Выбрал их.       Жан, проскальзывая мимо Нила, одаривает его странной улыбкой и, присаживаясь перед телом Рико, принимается поднимать его. Шикает что-то, когда оставшиеся Вороны обступают его со всех сторон, но отчего-то не трогают. Нил видит, как Кевин поднимает руки, вновь собираясь что-то сказать, но пуля, пролетевшая мимо его плеча, заставляет заткнуться.       Нил поворачивает голову, встречаясь с каменными лицами Воронов, что больше отчего-то не улыбаются. Жан кивает, поднимая Рико на руки, и те, сжимая зубы, начинают расходиться. Слышит, как кричит Ники, как заводятся моторы машин, и, кажется, перестаёт себя ощущать. Словно проваливается куда-то, слыша только гул своего сердца и ощущая сладкий привкус крови во рту.       Запоздалый выдох срывается с его губ, когда он, словно сквозь толщу воды, различает вой сирен. Всё окончено. Эта мысль должна радовать, принести хоть каплю облегчения, но всё, на что обращает внимание Нил, — это окровавленная блондинистая макушка и, кажется, бездыханное тело. Нил видит, как паника сверкает в глазах Ники, что кое-как оказывается рядом, когда он кричит имя кузена.       Нил отступает, чувствуя, как начинают дрожать его руки, пока он наблюдает за крупными слезинками, что катятся по щекам Ники. Осознание того, что именно произошло, достигает его слишком медленно, отзываясь тошнотой. Он медленно опускает взгляд к трясущимся окровавленным пальцам. Делая шаг, будто бы пытаясь сбежать отсюда, Нил слышит хруст. Ему не нужно смотреть, чтобы понять — ещё один труп. Здесь их множество. Этой ночью пролилось чересчур много крови. Больше, чем рассчитывал Нил, когда ввязывался во всё это.       Слыша крики Ники, молящего не умирать, вопящего о том, что не позволит кузену вот так просто умереть, Нил оборачивается через плечо. Он тут же находит спину Кевина, что, сгорбившись, шагает вслед за Жаном, на руках которого покоится ещё один труп. Рука Рико безвольно покачивается при каждом шаге. И Нил должен быть счастлив. Должен испытать хоть каплю удовольствия, что наконец всё свершилось. Но Ники невнятно окликает его, моля о помощи.       И Нил вновь сталкивается со своим кошмаром, когда видит, как Ники путается пальцами в окровавленных светлых волосах, шепча о том, что нужно немного продержаться, и они будут в больнице.       На нетвёрдых ногах он оказывается рядом. Чувствует на себе взгляд Эндрю, который отчего-то не гонит его прочь. Слышит, как машины Воронов разъезжаются, и, не веря в то, что произошло, поднимает тело Аарона. Дышит, облегчённо замечает Нил, прижимая его к своей груди, пачкая и его в чужой крови, и пачкаясь в его.       Нил всё ждёт, что Эндрю также прогонит его. Бросает взгляд в сторону уезжающих Воронов. Краем глаза замечает, как медленно, дрожа, поднимается Ники. Он готовится, что Эндрю крикнет ему проваливать, что он всё понял, но вместо этого за шумом старой машины раздаётся его приказ:       — Затаскивай в машину. Бегом! Его нужно в больницу.

***

      Перед глазами вспыхивают картинки окровавленного лица Рико. Где-то отдалённо Нил чувствует удовлетворение, что разливается теплом в груди. Но всё сбивается за писком больничных ламп. Он опускает глаза к рукам, будто надеясь разглядеть на них кровь. Но только тоскливо замечает, что остался почти нетронутым. Он видел, как Ники накладывали швы, как перебинтовывали Эндрю, пока он, всё ещё отходя от произошедшего, просто стоял в стороне.       Аарона забрали сразу. Нил не уверен, сколько времени прошло, но Эндрю тоже так и не появлялся. Нил видел Ники всего раз, тот интересовался, как он. Но, признаться, Нил помнит лишь своё движение губ, а каков был ответ — нет.       Зажимая глаза руками, Нил старается убедить себя, что всё правильно, что всё случилось, как и должно было. Но отчего-то в груди ноет от тоскливого взгляда Кевина и от понимания, что тот вновь окажется в ненавистном им месте. Тошнит от мысли, что почему-то Нил здесь, что его не прогнали, не назвали предателем, коим он и является. Предал Кевина, их. Себя. Ведь всего пару месяцев назад, каждую чёртову Судную ночь, он был тем, кто с отвращением глядел на сброд, считая, что и впрямь будет лучше, если они все подохнут. А теперь он здесь, ждёт, когда появится Эндрю и заберёт их обратно в полуразрушенный дом.       Нил закусывает губу, когда чувствует, как рядом с ним кто-то садится. Отнимает руки от лица, чтобы посмотреть на Эндрю, что откидывает голову назад, крепко сжимая челюсти, и закрывает глаза. Его плечи перевязаны, на лице синеют синяки, а под волосами виднеется свежий шов. Нил сглатывает извинение, закусывает язык, чтобы не выдать признание, что это всё из-за него.       — Живой, — слабо выдыхает Эндрю, переплетая пальцы в замок на коленях. — Продадим машину. Чтобы покрыть страховку. Откуда брать деньги дальше — неизвестно.       — Огромный чек? — сипло проговаривает Нил, сдерживаясь, чтобы не придвинуться к тёплому телу рядом.       Засовывая руки между бёдер, Нил зажмуривается, чтобы взять себя в руки. Желание прикоснуться к Эндрю, чтобы удостовериться, что он и впрямь живой, сейчас вызывает тошноту даже у него самого.       — Станет ещё больше. Борется за жизнь. Врачи носятся. Если выкарабкается, то всё изменится, — Эндрю приоткрывает глаза, чтобы устало посмотреть на Нила. — Позвонки. Он попал в шею. Сломал ему позвонки. Отбили голову.       — Прости меня, — выдыхает Нил, не успевая даже обдумать. Сбивается, когда видит, как Эндрю приподнимает бровь, осматривая его цепкими, точно всёзнающими глазами. — Я должен был всё это предотвратить. Я…       — Что бы ты сделал?       Вопрос вонзается в грудь. Опуская глаза, Нил судорожно выдыхает. Смотрит на свои руки и обдумывает, что может прямо сейчас рассказать всю правду. Только от мысли, что Эндрю возненавидит его, слова застревают в горле, вырываясь лишь с судорожным выдохом.       — Ничего бы ты не сделал. Их было пятнадцать. Нас пятеро.       — Почему ты не винишь меня?       — Ты убил его, — хмыкает Эндрю, после чего тихонько проскальзывает рукой по ладони Нила, переплетаясь с ним мизинцами.       Нил сглатывает омерзение к себе. Но обхватывает ладонь Эндрю, сжимая, после чего смотрит ему в глаза. Живот скручивает при виде, Нил надеется, что ему кажется, благодарности в глазах Эндрю. Он проводит большим пальцем по его руке, открывая рот, чтобы всё высказать, но Нил теряет последнюю возможность признаться, вместо этого выдыхая:       — Я могу остаться?       — Комната Кевина теперь свободна, — с ядом шипит Эндрю и сдвигается, приближаясь к его лицу. — И нам понадобится помощь.       — Я сделаю всё возможное. Достану деньги, — бормочет Нил, прижимая ладонь Эндрю к своей груди, и кивает. — Сделаю всё, чтобы остаться.       Эндрю не отвечает, просто молча смотрит ему в глаза. Нил стискивает его руку и, выдыхая, позволяет себе окунуться в этот чёртов омут доверия. Плевать, если Эндрю узнает правду. Он доверит ему убить себя. Плевать, если Эндрю доверился ему и после пожалеет об этом. Ведь Нил не собирается предавать его. Он уже сделал это.

***

      И без того разрушенный дом теперь кажется ещё более ужасающим. Ступая по битому стеклу, Нил тоскливо замечает, что стало чересчур тихо. Больше не звучат споры Ники и Аарона с кухни. Не слышно ворчания Кевина. Лишь грохот с верхнего этажа, где Эндрю что-то делает с комнатой Кевина. Ники, кажется, вовсе потерялся в гуще событий. Он молчал всю дорогу по пути домой из больницы. А следом, как только вынырнул из машины, сказал, что его мутит и он обязательно поможет прибраться позже. Нил слышал, как тот всхлипывает, вбегая в свою комнату, отчего внутри обожгло чувством вины.       Аарона оставили в больнице. Эндрю не желал уходить, когда врачи сухо кидали, что непонятно, что малец буквально ходит по краю жизни и смерти. Но когда озвучили, сколько будет стоить лечение, Эндрю загрузился. Бросил, что найдёт деньги, и, кажется, будто заставил себя уйти.       Нил слышал, как Эндрю бормотал, что придётся брать больше смен на работе, что срочно нужно будет продавать машину. А сам Нил размышлял о том, что может примкнуть к делу отца — продавать ловушки и камеры видеонаблюдения довольно прибыльно. Но ведь, вероятно, тот убьёт его, стоит Нилу только заявиться на порог. Скоро все, если не уже, узнают, что произошло в Судную ночь. Нил — предатель. В Гнезде таких не любят, а отец никогда и не питал к нему любви.       Потрёпанные стены теперь сжимают Нила со всех сторон. Тошнит, но не от вони крови и аммиака. Дом, кажется, лишился того уюта, который так подкупил Нила в первые дни. Он ожидает, что вот-вот выпрыгнет Аарон, крича, что у Нила вообще-то есть свой дом, что появится Кевин и будет подозрительно глазеть на него. Но всё, с чем сталкивается Нил, — это с ощущением, что всё вокруг осуждает его, что он остался здесь, где ему не место. Что он, кто вечно корил Кевина за побег, за то, что он предпочёл этот дом, теперь здесь вместо него. Кевина прогнали, а Нил остался. Остался, потому что не сказал правду. Кевина здесь больше нет, потому что это, блять, он наставил здесь камеры, доложил Рико, что тот в этом доме.       Цепляясь взглядом за чёрное устройство, что, будто бы издеваясь, поблёскивает из-за угла шкафа, Нил сжимает зубы. Нил выдёргивает его, кидая на пол, и начинает топтать. Осколки и маленькие механизмы разлетаются под ногами, пока Нил, срывая одну камеру за другой, принимается их уничтожать. Крик застревает в горле, внутри ноет от чувства вины. В голове пульсирует застрявшая мысль: Аарон в коме, Кевин вновь в Аду, а он здесь. Всего этого могло бы не быть, если бы Нил соврал не тому человеку. Он мог сказать Рико, что не нашёл Кевина. Мог не появляться на пороге этого дома. Мог просто смириться с тем, что Рико убьёт его за неисполнение приказа. Он мог всё предотвратить.       — Что ты делаешь? — хрипит Эндрю, пока Нил, вжимая ногу в остатки камеры, вскидывает голову.       — Злюсь, — честно признаётся Нил, сжимая кулаки, наблюдая, как Эндрю медленно подходит к нему.       — Не круши то, что осталось от нашего дома, — Эндрю касается его запястья, сводя брови к переносице. — Нам ещё здесь жить.       Нил повторяет за ним, хмурясь, после чего выдыхает и кивает. Позволяет Эндрю взять себя за руку, пытаясь совладать с омерзением к самому себе, что кисло копится во рту.       — Ты точно хочешь остаться здесь? — хмыкая, подходя ближе к нему, проговаривает Эндрю.       — Ты точно позволишь мне остаться? — Нил заставляет себя расслабить плечи, отвлекаясь на лёгкое, кажется, неуместное поглаживание Эндрю по ладони. Так не должно быть. Эндрю должен ненавидеть его, Нил должен был забыть их, не знать. Но вместо этого млеет от нежных касаний и теряется в глубине мягких глаз.       — Если ты хочешь.       — Хочу.       — Тогда, — Эндрю делает ещё один шаг, почти вжимаясь в ноющую грудь Нила. — Добро пожаловать домой.       Нил выдыхает, склоняя голову, чтобы поймать губы Эндрю в поцелуе. Он отвлекается на мягкость губ, на горячее дыхание и стук сердца напротив. На секунду забывает, что думал до этого, отдаваясь поцелую. Теряется, когда чувствует язык Эндрю в своём рту, и окончательно опускает плечи.       Только когда Эндрю отстраняется, Нил ощущает, как в груди растекается тепло. Заглядывая в чуть потемневшие, уверенные глаза, Нил кивает сам себе, убеждая, что он может назвать это место домом. Он может позволить себе исправиться, дать себе побыть счастливым хоть немного, даже если вскоре это закончится. Он выбрал предательство, потому готов столкнуться с ненавистью Эндрю. Но сделает всё, что угодно, чтобы люди, которые ему доверились, больше не пострадали.       — Добро пожаловать домой, Нил, — шепчет Нил, вновь ощущая лёгкий поцелуй на своих губах.