Доверять или предавать

***

      — Одна! — вопит Рико, с размаху кидая на стол планшет, на экране которого тихонько расползается трещина. Нил сжимает руки между колен, стараясь держать плечи расправленными, лишь бы не показывать перед ним страха. С Рико, как и с любым хищником, нельзя показывать уязвимостей, иначе он укусит именно туда. — Одна сраная камера, Натаниэль! Чем ты занимался всё это время? Ты сказал, что сделаешь всё в лучшем виде! А что я получаю? Одну камеру на входе! Да Кевин в неё даже не попадает! Потому что не выходит из этого ебучего дома! Ты бесполезен! Нужно было просто прийти и забрать его!       — До Судной ночи, — осмеливается прохрипеть Нил, стараясь звучать ровно, но всё равно вздрагивает, когда Рико с грохотом ставит стул перед ним и садится напротив. — Тебе нельзя никого безнаказанно убивать.       Рико пододвигается вплотную к его лицу, расплываясь в своей самой мерзкой ухмылке. Он обманчиво нежно скользит пальцами по щеке Нила, вынуждая затаить дыхание, и заправляет прядь волос за ухо. Крепко перехватывая Нила за затылок, Рико дёргает его ближе, отчего почти вжимается носом в его, шипя:       — Бедненькие сиротки, Натаниэль, — он наматывает пряди на пальцы, больно дёргая всё чаще и чаще, как и в тот день, когда Натан вернул их с матерью обратно в гнездо. От воспоминаний Нил крупно вздрагивает и судорожно выдыхает, стараясь совладать с подступающей паникой. Во рту скапливается крик, мольба простить, как и в тот день, когда Рико и Кенго были крайне раздосадованы, что Мэри и Нил, будучи их людьми до мозга костей, осмелились не только сбежать, но и прикинуться другими людьми. Рико отчего-то особенно сильно невзлюбил, что Нил покрасил волосы. — Они никому не нужные бедняки, Натаниэль. Никто не станет разбираться в несчастном случае, когда, скажем, их дом вдруг рванёт из-за неисправности газовой колонки. Или если, например, кучка наркоманов забьёт насмерть каждого из них, потому что они не стали делиться деньгами на дозу.       — Кевин всегда с ними, — хрип даётся Нилу с трудом, будто руки Рико не гладят его по голове, а крепко сжимаются на горле. — Если ты взорвёшь их дом, то Кевин тоже умрёт. Если их убьют в драке, то Кевин просто сбежит. И мы точно не найдём его до Судной ночи.       — Знаешь, почему я всё ещё терплю тебя, Натаниэль? — Рико ласково воркует, откидывая голову Нила, после чего поднимается и обращает внимание на движения в планшете. — Потому что ты часто оказываешься прав. Иногда говоришь верные вещи. Мне очень не хочется, чтобы он сбежал дальше, чем есть сейчас. А впрочем… — губы его отчего-то расползаются в довольной улыбке, а когда он поворачивает экран к Нилу, тот видит Кевина, который собирается куда-то вместе с Аароном. — Пускай. Одна камера тоже неплохо. Может, мне стоит просто понаблюдать? Пока ты попытаешься убедить его, что ему будет лучше дома? Ох, Натаниэль, — вновь обрывается он, меняясь в лице, опасно сверкая на него чёрными бездонными глазами. — Пускай побудет у них. Сильнее соскучится. И сильнее обрадуется нашей с ним встрече!       — Ты прав, — Нил опускает голову, пряча руки глубже между бёдер, не до конца понимая настроение Рико.       — Я сам верну его, — его губы вновь расплываются в зловещей улыбке, сумасшедшей, как часто описывает её Кевин. — Пускай гуляет сколько захочет. Я верну его сам, Натаниэль. Всё-таки это моя вина, что он сбежал от меня. И он будет куда радостнее, если я сам приду за ним. Так ведь?       — До Судной ночи ты не сможешь…       — До Судной ночи, Натаниэль, установи побольше камер. Можешь даже рассказать ему, где они и сколько их, — Рико обходит его, становясь за спиной и, укладывая руки на плечи, наклоняется, чтобы прошипеть на ухо. — Пусть знает. Сходит с ума от осознания, что я слежу за ним даже на расстоянии. Мы всё равно проведём Судную ночь с ним, как и должно быть. Но раз он хочет почувствовать себя свободным, то пускай. План меняется, Натаниэль.       Рико хлопает его по спине, после чего опускается в крутящееся кресло и принимается с блеском в глазах рассматривать Кевина на видео. Нил косится на него, чувствуя, как сердце колотится у него в горле, отдаваясь тянущей болью в висках. Руки потеют, отчего Нилу приходится обтереть ладони об колени. Он медленно выдыхает и, надеясь, что он думает в неправильном направлении, едва слышно спрашивает:       — Ты хочешь прийти к ним в Судную ночь?       Рико не отвечает. Бросает на Нила хищный взгляд из-за планшета и, облизываясь, криво ухмыляется.       — Иди. Ты свободен. Натыкай дом камерами. Подготовь это место для меня, Натаниэль.       Нил подскакивает, отчего стул скрипит и валится. Он пятится, но быстро берёт себя в руки и, кланяясь, кивает. Выбегая из комнаты Рико, Нил старается подавить грызущее чувство, что впивается в его живот, ползёт по рукам и ногам, отдаётся болью в затылке. Рико собирается прийти в дом в Судную ночь. Он заберёт Кевина. Эндрю, Аарон и Ники просто так его не отпустят, а значит, погибнут. Впрочем, ничего нового. Рико вновь убьёт кучку бедняков. А Нил должен просто смириться, дать ему повеселиться, как и обычно.       Нил толкает двери, заставляя их со стуком удариться об стены. Глаза судорожно бегают в поисках чего-то или кого-то, пока в голове проносятся мысли, что стоит предупредить Кевина. Сказать ему, чтобы он не допустил этого. Но, доходя до осознания, что никто из них не должен волновать Нила, он осекается и замедляет шаг. Ступая по чёрному кафелю Гнезда, Нил копошится в своей голове, напоминая себе, что не произойдёт ничего нового, если он позволит Рико убить «мусор».       Проглатывая кислое чувство вины, что возникает в горле, когда Нил вспоминает перебранку Аарона и Ники, когда чувствует на своих волосах призрачное поглаживание Ники, его заботливо опущенное на плечи одеяло, когда вспоминает пронзительные, слишком знающие глаза Эндрю. Эти люди доверились Нилу и впустили его в дом, за что поплатятся через два месяца. И это ни в коем случае не вина Нила. Он не виноват, что они доверчивые идиоты. Они не должны были впускать и Кевина, даже если верить словам того, зная всю правду. Эндрю должен был знать, на что идёт, когда предоставил Кевину свой дом в качестве убежища.       — Натаниэль, — голос отца проходится по телу разрядом, вынуждая замереть на месте, будто ноги врастают в пол. — Опять слоняешься без дела?       — Нет, отец. Был у Рико. У него большие планы на Судную ночь. Я подготавливаю почву.       Он не оборачивается, прекрасно зная, что Натан сам подойдёт, сам заглянет ему в глаза. Нил просто отсрочит это. Нет желания смотреть в лицо человека, который когда-то вляпался в проблемы и продал и свою свободу, и жизни своей жены и сына. Из-за неосторожности отца, из-за его, кажется, нелюбви к своей семье, Нил вынужден проживать эту чёртову жизнь, быть частью того, что плотно засело в его коже. А ведь когда-то, почти десять лет назад, Натан мог не втягивать ни его, ни маму в то, что попался в лапы Воронов из-за попытки отмыть долги мелких бандитов. Но предпочёл утянуть семью за собой. Так что, конечно, Нил ненавидит смотреть в это наглое, слишком похожее на его собственное лицо.       — Опять просто тратишь свой талант на чепуху, — Натан становится перед ним, и Нилу приходится поднять на него глаза, прекрасно зная, что иначе разозлит отца. — Я ведь учил тебя не для того, чтобы ты просто мастерил ловушки для Рико. Ты мог бы стать смертоноснее, чем он. А бегаешь у него в прислугах.       — Ты же знаешь, — сухо бормочет Нил, заталкивая руки в карманы. — Я убивал. Мне это не приносит такого же удовольствия, как ему или тебе. Я делаю ту работу, которая получается у меня лучше всего. Да и не тебе меня осуждать, отец. Я просто продолжаю твоё дело.       — В этом году Веснински Индастриз увидит куда больше, — хвастается отец, опуская тяжёлую руку на плечо Нила, что медленно растягивает губы в улыбке, стараясь скрыть рвущийся оскал. — Заказов в разы больше, чем за последние годы в общем.       — Вот и я вношу свою лепту, отец.       — Молодец, — почти нежно выплёвывает Натан, но Нил прекрасно видит на дне его глаз что-то схожее с ненавистью. Это абсолютно взаимно, и нет нужды говорить вслух.       Нил кивает и выворачивается, скидывая ладонь отца с плеча. Он нехотя прощается и, ускоряясь, покидает стены гнетущего Гнезда. Оборачивается всего раз, чтобы со злостью мысленно пожелать этому месту сгореть дотла. Только вот, всякий раз рассыпаясь в проклятиях, Нил понимает, что вместе с Гнездом обязательно должен сгинуть и он сам. Ведь он точно такая же гнилая часть, как и они все. На его руках не меньше крови, в списках убитых числится немалое количество пометок. Так что сожжение, наверное, стоит начать именно с него.

Месяц и два дня до Судной ночи

      Нил стреляет взглядом от камеры к камере со эмблемой огромной буквы «В», в которую врисован глаз. Рядом с супермаркетом, в радиусе ближайшего километра, он насчитал их около тридцати семи штук. Отец не врал. Влияние Веснински Индастриз и впрямь расширяется в этом году. Пока он шёл до места назначения, лицезрел сцену установки системы безопасности его отца. К Судной ночи, вероятно, почти каждый второй дом во всех районах города будет оснащён изделиями Веснински. А значит, каждый будет в лапах Воронов. Возможно, в этом году будет куда больше крови, так как Рико уже обмолвился, что намерен провести массовую зачистку.       Кажется, тот слегка успокоился. Почти не говорит о Кевине, но Нил прекрасно знает, что Рико не выпускает планшет из рук и всё ловит редкие моменты, когда Кевин выходит из дома. Сначала Нил пытался убедить себя, что не обязан вмешиваться. Но чем больше он вспоминал шумный, полуразрушенный дом, чем больше мысли возвращались к цепкому взгляду Эндрю, к заботе Ники, тем больше Нил не мог выбросить из головы понимание, что эти люди погибнут. И Кевин не станет их спасать. Он позволит Рико напасть, а затем, как ни в чём не бывало, пойдёт за ним, оставив три изуродованных трупа гнить в развалинах дома. И отчего-то Нил всё больше и больше не мог усидеть на месте.       И вот поэтому он тут. Не отрывая взгляда от входа в супермаркет, он ждёт Эндрю, который сегодня, как и в любой другой вторник, приехал закупаться. Только почему-то один, что несколько противоречит их стандартному распорядку дня.       Напоминает тот случай, когда он впервые столкнулся с близнецами. Только в этот раз Нил не намерен получать в нос. Конечно, если Кевин всё ещё не проболтался о том, кто такой Нил и что та встреча была не случайной. Нил, как и тогда, скидывает капюшон с головы, когда замечает Эндрю с огромным количеством пакетов. Нил незаметно оказывается рядом с машиной, ожидая, когда тот подойдёт поближе. Слыша шелест пакетов, Нил опускается на корточки и, пачкая пальцы в протёкшем машинном масле, наигранно громко фыркает.       — Пытаешься поломать мою машину? — хмыкает Эндрю, вырастая за спиной Нила, после чего тихо фыркает. — Поздно. Она и так еле живая.       — Вижу, — вторит Нил, оборачиваясь через плечо, и чуть щурится от солнца, медленно расползаясь в самопроизвольной улыбке. — Она у тебя опять протекает. Опять заглохнешь где-нибудь посередине.       Нил склоняет голову в сторону, якобы рассмотреть за Эндрю кого-то. Удивлённо вскидывает брови и интересуется, будто бы не зная ответа:       — Ты один?       — Один. Ники работает. Аарон с Кевином. У подобрыша развивается паранойя.       — Дрожит перед Судной ночью? — Нил с тихим выдохом поднимается, вытирая руки об перепачканные джинсы, и заглядывает в глаза Эндрю.       — Вроде того, — сухо бросает Эндрю и огибает его, чтобы положить пакеты в салон. — Так что с машиной?       — Нужна полная диагностика. Может, опять забился сапун. Я могу глянуть, — Нил пожимает плечами и, не дожидаясь позволения, спешит занять пассажирское сидение под пристальным наблюдением Эндрю.       Тот не противится, но и не соглашается. Просто тяжёлым взглядом следит за Нилом, что, как ни в чём не бывало, пристёгивается, и только потом с улыбкой смотрит на Эндрю.       — А ты всегда такой назойливый? — Эндрю кривит губы и заводит мотор, что, вероятно, нужно расценивать как победу, потому Нил довольно урчит и усаживается удобнее.       — Только когда очень хочу починить машину.       — Так понравилась?       — Просто не хотелось бы, чтобы тебе в зад впечаталась какая-нибудь тачка, когда ты заглохнешь по дороге.       Эндрю ведёт бровью и странно мычит. Нилу кажется, что он ни капли не верит ни в одно его слово, но тем не менее не выбрасывает его из машины, потому чуточку расслабляется и опускает плечи.       — Я проходил мимо, — начинает Нил, отчего-то чувствуя, что должен оправдаться, выложить перед Эндрю продуманную легенду до того, как тот начнёт задавать вопросы. — Увидел знакомую машину. А потом увидел масло на асфальте. Глянул, а там целая лужа. Подумал, дождусь вас и скажу, что ваша машина на последнем издыхании.       — И как ты с Юга мимо проходил у Восточного супермаркета?       — Наш закрылся, — выпаливает Нил, вероятно, слишком резко, отчего Эндрю странно косится на него, медленно проскальзывая взглядом по лицу. — Хожу теперь в ваш.       — Ты ничего не купил.       — Потом куплю, — Нил отворачивается, закусывая щёку изнутри, чувствуя себя рядом с Эндрю чересчур глупо. К лицу приливает жар, пока Нил, мысленно ругаясь, понимает, что нужно было и впрямь для вида что-то прикупить. С Эндрю нужно быть осторожнее, ведь тот легко тыкает его в дыры плана. — Вы всегда ходите в магазин по вторникам?       — Всегда, — хрипит Эндрю, тут же умолкает, и на секунду кажется, что тот сейчас выпалит, что Нил и так об этом знает. — Привоз в понедельник. На выходных много людей. Всё разбирают к выходным. Во вторник ещё куча всего. У меня выходной. Другие обычно работают. Так что удаётся много набрать.       — Умно.       Эндрю согласно мычит и больше ничего не говорит. Нил тихонько косится на него через зеркало, наблюдая за сосредоточенным выражением лица, за нахмуренными бровями и чуть подёргивающимися губами, словно Эндрю собирается что-то сказать. Но тот молчит. Нил начинает жевать свой язык, быстро постукивая пальцами по колену, стараясь отогнать мысли о том, что чуть больше чем через месяц это лицо будет стёрто с лица земли. Если, конечно, Нил не успеет убедить Кевина вернуться к Рико раньше.       Они почти подъезжают к дому, когда Эндрю тихо выдыхает, отчего Нил вначале не уверен, что ему не показалось:       — Как голова?       — В норме, — Нил тянется пальцами к затылку, где ещё недавно красовалась шишка, всё никак не уменьшаясь в размерах. Но около недели назад она разом рассосалась, оставляя только воспоминания. — Новую никто не набил.       — Поумнел и стал ходить с оружием?       — Нет, просто перестал расхаживать по опасным местам, — весело отвечает Нил, гордо вздёргивая подбородок, но осекается, когда натыкается на цепкие глаза Эндрю в зеркале заднего вида.       — Ты три недели не ходил в магазин?       — Нет, я… — Нил вновь чертыхается про себя, понимая, что стоило просто ответить «да» и не сталкиваться с непродуманными вопросами Эндрю. — Просто больше не натыкался ни на каких идиотов. Возможно, мне везло. А так ходил в супермаркет каждую неделю. По выходным.       Нервный звук срывается с губ. Нил тихо посмеивается, стараясь замаскировать его. Ведёт руками между бёдер, сжимая ладони коленями, и обрывается, когда видит, как Эндрю вопросительно изгибает бровь.       — Сегодня вторник, — хмыкает Эндрю, отчего Нил раздражённо выдыхает и поджимает губы. — Ты не закупаешься, а предпочитаешь таскаться с Юга на Восток каждый раз, когда что-то заканчивается?       — Я просто пришёл кое-что купить, — фыркает Нил, сводя плечи вместе, и зыркает на Эндрю. — Так вышло, что сегодня. Очень нужно было. До выходных не дотерпел бы. Чего ты прикопался?       — Ничего.       Нил понимает, что задержал дыхание, только в тот момент, когда Эндрю отворачивается к дороге. Выдыхая, Нил принимается постукивать носком кроссовка по полу, стараясь скинуть нахлынувшую злость за то, что его едва не поймали. Медленно втягивается через нос воздухом, откидывая голову на спинку кресла, и прикрывает глаза. Мысленно напоминает себе, что Эндрю не может раскусить его. Даже если догадывается, у него не будет никаких доказательств. Только если Кевин не рассказал.       Сглатывая, Нил чувствует на себе чужой взгляд, но так и держит глаза закрытыми. Потому кажется, что если он опять посмотрит на Эндрю, то начнёт нести всякую чушь, которая выдаст его с потрохами.       — Просто удивительное совпадение, — начинает Эндрю, на что Нил резво раздувает ноздри, вжимая пальцы в штаны. — Ровно в двенадцать во вторник мы столкнулись с тобой. Как и в прошлый раз.       — Просто совпадение.       — Ладно, — вторит ему Эндрю, но сухие нотки неверия проскальзывают в его голосе, отчего которого Нила начинает мутить, а в груди расплёскивается паника. Его засекли. Эндрю всё понял. Кевин точно всё рассказал. — Просто совпадение.       Нил ждёт. Сжимает колени плотнее. Кусает язык, щёки, тарабанит пальцами по ногам. Ждёт, что Эндрю выкинет его из машины, что скажет, что он всё знает, что Нилу больше нет нужды притворяться. И тогда Нил выпалит про план Рико и перестанет мучиться чувством вины.       — Просто…       — Просто подумал, что если приду в это же время, — обрывает Нил, распахивая глаза, и смотрит на Эндрю, что косится на него через зеркало. — То встречусь тут с вами. Захотел просто увидеться. Доволен?       Эндрю какое-то время молча пилит его взглядом, медленно скользя через отражение по лицу, прежде чем кивнуть и сосредоточиться на оставшейся дороге.       Нил почти вылетает из машины, когда мотор наконец глохнет. Чувствует, как пристальные ореховые глаза пронзают его, но принимается доставать пакеты, решая, что больше не вынесет, если ещё раз посмотрит на Эндрю. Точно выпалит что-то. Пусть Эндрю считает его идиотом, истолкует поведение Нила смущением. Да, пусть так. И пылающие щёки должны ему в этом помочь.       Натыкаясь спиной на Эндрю, Нил замирает, позволяя пакетам удариться по коленям. Издаёт медленный, судорожный выдох. Надеется почувствовать пистолет на затылке, и, вероятно, выстрел был бы куда менее болезненным, чем хрип Эндрю:       — Мог бы просто прийти к нашему дому. Знаешь же, где живём.       — Ну и как бы это выглядело? — Нил зажмуривается, а после смотрит на Эндрю через плечо. Собирается что-то сказать, но мысли вязко растекаются в голове, превращаясь в кашу, когда он обнаруживает глаза Эндрю так близко, что, кажется, может разглядеть каждую вкрапинку на радужке.       — Лучше, чем весь этот цирк.       Эндрю проводит рукой рядом с его талией, заставляя покрыться мурашками. Но не касается, вместо этого перехватывает пакет и, как будто не выбил из Нила последнюю каплю воздуха, направляется к дому. Нил поражённо опускает голову, судорожно втягиваясь через сжатые зубы, и даёт себе пару мгновений. В висках стучит от напряжения. На траве рисуется образ пристальных глаз Эндрю, отчего Нилу приходится встряхнуть головой.       Кажется, проходит вечность, прежде чем он наконец оказывается в доме. Косится в сторону камеры и, как будто невзначай, чуть сбивает её, отворачивая к стене. Пусть Рико думает, что он неуклюжий идиот. Чуть позже, возможно, он расколотит её. А ещё через какое-то время Рико сделает то же самое и с его черепушкой. Но плевать. Похоже, Нил отбил последние мозги, раз из-за чувства вины сам себе роет могилу своими глупыми действиями.       — Мы дома, — кричит Эндрю, даже не догадываясь, что простая фраза впивается в горло Нила, заставляя задохнуться.       Дом. Нил не уверен, когда в последний раз называл какое-то место своим домом. Гнездо — не дом. Роскошная квартира, где он обитает с отцом, — просто пристанище, где Нил ночует. Дом, где они жили десять лет назад, давно разрушен. И это место точно не его дом. Приходится себе несколько раз напомнить.       Он ставит пакет на стол, ровно туда же, где оставил свой Эндрю. Нил игнорирует его взгляд, сосредотачиваясь на топоте двух пар ног, спешно спускающихся по лестнице.       — Ты где его подобрал? — цокает Аарон, словно стараясь скрыть удивление в голосе. — Его опять избили?       — Эй, — вторит Нил, оборачиваясь к близнецу, что только прищуривается и осматривает его с подозрением. — Просто пересеклись перед магазином.       — Опять ты здесь, — Кевин, хоть и стараясь звучать не так ядовито, проваливается, чётко выплёвывая каждое слово. — Зачем пришёл? Тут тебе не благотворительный центр. Мы не будем тебя кормить.       — Соскучился, — бросает Эндрю, подпихивая Нила локтем под бок. — Не тебе говорить про еду, подобрышь.       — Ники обоссытся от счастья, — фыркает Аарон, после чего обходит Нила, всё-таки приветственно кивая ему. — Тарелка макарон стоит три доллара. Ночлег — десять.       — Ничего себе расценки, — возмущённо вздыхает Нил, вскидывая руки. — Ну тогда я пошёл. У меня нет таких денег.       Нил, пересекаясь взглядом с Кевином, что напряжённо сжимает губы до побеления, делает вид, что собирается уйти. Но кто-то хватает его за футболку. Эндрю, продолжая разбирать пакет одной рукой, удерживает его за ткань, чем вызывает тихий смешок у Нила. Он прикусывает краешек губы, стараясь подавить постепенно разливающееся, совершенно незнакомое ощущение в груди. Будто ему здесь рады, думает Нил, за что хочется хлопнуть себя по голове несколько раз и приложиться затылком об острый угол стола.       Так не должно быть. Нил здесь только ради одной цели — установить пару камер, как просил Рико, и рассказать Кевину о планах на Судную ночь, чтобы заглушить вину.       Но ни то, ни другое Нилу не удаётся сделать. Сначала он помогает Эндрю почистить картошку, потом слушает причитания Аарона, что у них опять образовался долг за свет, а потом пропадает под капотом машины. И даже под осуждающим взглядом Кевина Нил не спешит подобрать подходящий момент. На мгновение Нил ловит себя на мысли, что ему весело. Весело от того, как радостно приветствует его Ники, как втягивает его в крепкие объятия. Забавно, когда Аарон то и дело начинает рассказывать о тупых клиентах на работе. Даже к пристальному взгляду Эндрю Нил привыкает. Начинает наслаждаться тем, как тот медленно скользит по его лицу, как оказывается постоянно рядом, отчего несколько раз то их руки, то колени сталкиваются, посылая волны мурашек по коже. Кажется, что он может понять Кевина. Нил не осуждает его желание остаться тут. Только вот останется только один.       Диван всё такой же скрипучий и твёрдый. Нил ворочается, проживая этот день вновь и вновь. Ловит себя на улыбке, от которой начинает сводить скулы. Закусывает губу и, проводя пальцами по ладони, вспоминает, как Эндрю оттирал его руки от масла. Во рту всё ещё чувствуется вкус картошки. А сердце отчего-то стучит слишком быстро, погружая Нила в тёплую негу.       Громкий стук заставляет его распахнуть глаза. Сквозь плед Нил разглядывает лучи солнца. Судорожно выдыхает, сбрасывая с себя и одеяло, и остатки сна. Промаргиваясь, Нил натыкается на укоризненные глаза Кевина, что сидит на стуле перед ним. Кевин стучит пальцами по плечу, после чего кивает на кружку чая на столике и, кривясь, шипит:       — Доброе утро.       — Доброе, — Нил проводит ладонями по лицу и, осматриваясь, понимает, что дома слишком тихо.       — Мы одни. Они уехали на работу. Сказали напоить тебя чаем. Не выгонять, пока ты не захочешь уйти, — Кевин сжимает губы, а затем громко фыркает. — Ники даже оставил тебе записку. Что это такое, Нил?       — Гостеприимство?       — Я про тебя, — Кевин взмахивает руками и позволяет бровям утонуть под отросшей тёмной чёлкой. — Зачем ты вернулся? Реально решил остаться?       — Я не посмею, — выпаливает Нил, выдыхая. Он тянется к кружке с чаем и, втягиваясь ароматом дерьмового чая, всё равно отчего-то думает, что это, наверное, самое вкусное, что он пил за последнее время. — Планы поменялись, Кевин.       — В каком смысле?       — Он дал тебе время, — чай, разливаясь по голодному желудку, мягко оседает на дне, смешиваясь с тем теплом, что со вчерашнего дня клубится в груди Нила. — До Судной ночи. Он придёт за тобой. Он сделает всё, чтобы забрать тебя.       Нил видит, как сменяется выражение лица Кевина, как в зелёных глазах проблёскивает не то паника, не то смиренность от осознания, что к этому всё и вело. Они оба понимали это. И Нил, когда сдерживал Рико от необдуманных действий ещё несколько месяцев назад, и Кевин, когда осмелился сбежать.       — Я не могу, — надломленно бормочет Кевин, отступая от Нила на несколько шагов, выдавая весь ужас дрожащими губами. — Я не могу. Уйти не могу, Нил.       — Ты понимаешь, что тебя он простит? Изобьёт, закроет в комнате, поморит голодом, поиздевается, но оставит в живых. Ты — его, а значит, неприкосновенный. А они? — Нил вскакивает, почти выплёскивая остатки чая из кружки, когда взмахивает руками. — Что с ними будет, ты подумал? Он жалеть не станет. Он никогда не жалеет. Тем более за то, что они забрали тебя у него!       — Я не могу, — вновь взвывает Кевин, начиная трясти головой, но затыкается, когда Нил предупреждающе шипит на него, одаривая осуждающим взглядом. — Не могу. Не могу допустить, чтобы они пострадали. Они так много для меня сделали.       — Так отплати. Ты знаешь, что от тебя требуется, Кевин. Ты знаешь цену за их жизни.       — Это всё ты! — Кевин вскрикивает, не сдерживаясь, и делает широкий шаг к нему, почти хватаясь за воротник Нила. — Зачем ты пришёл? Зачем выдал ему моё местоположение? Это всё ты! Твой отец! Твои сраные камеры! Он бы… не нашёл меня здесь!       — Не сбрасывай вину на меня, — Нил уворачивается, отпихивая руки Кевина, и, зыркая на него из-под бровей, чувствует, как начинает скалиться. — Он нашёл бы тебя. Со мной или без меня. Ты знаешь его! Я просто исполнял приказ! Я не…       — Уведи его! Скажи, что я больше не здесь. Сломай эти ёбаные камеры!       — Ты слишком много требуешь от меня, Кевин, — Нил отворачивается, чувствуя, как дёргаются его губы, видя, как панически распахиваются глаза Кевина, как сбивается его дыхание. Он понимает. Осознаёт, как трясёт его от страха, как Кевин цепенеет перед Рико. Но он не один такой. И платить за ошибки других ни Нил, никто либо ещё не должен. — Будто ты единственный здесь пострадавший. — Я не…       — Слишком уж жаркий спор, — хрипит Эндрю, вырастая за спиной Кевина словно из неоткуда, чем заставляет крупно вздрогнуть и Кевина, и Нила. — Что, чай не понравился? Или диван так полюбился, что уходить не хочется, Нил?       Нил стискивает зубы, заглядывая в глаза Кевина, будто обвиняя его. За то, что тот раскричался, что позволил Нилу отвлечься и пропустить появление Эндрю. За то, что обманул его, что они тут одни, отчего Нил чересчур расслабился и дал правде вырваться из него. За то, что теперь Эндрю точно в курсе всего. Ведь непонятно, сколько он слышал, когда появился и уходил ли вообще.       — Ты же должен был быть на работе, — выдыхает Кевин, словно стараясь оправдаться и перед Нилом, но, честно, он ему не верит. Сраный Кевин Дэй мог подстроить всё это, чтобы потянуть Нила на дно вместе с собой.       — Вернулся, — сухо отвечает Эндрю, не отрывая глаз от Нила, явно стараясь раскопать его, вынудить признаться или, быть может, объяснить ложь. — Сменщик подменился. Завтра день рождения у матери. Выпросил поменяться сменами. Так что тут у нас творится? Кевин?       — Ничего, — Кевин, как и ожидалось, пасует. Зыркает на Нила, заставляя заткнуться, хотя именно он и есть причина, по которой они оба тонут в пучине осуждения и подозрительности Эндрю. — Просто просил его уйти поскорее.       — Нил?       Нил судорожно втягивается сквозь сжатые зубы, вынуждая себя расслабить руки и чуть подвигать затёкшими пальцами. Он даже не заметил, как впился когтями в ладонь, не обращал внимания на то, как вонзился ногами в пол, будто ожидая удара, словно надеясь, что Эндрю схватит его за шкирку и вышвырнет за дверь. Быть может, так было бы лучше, чем то, что происходит сейчас. Осуждение, сканирующий взгляд, блеск, кричащий о том, что Эндрю не поверит больше ни в какую ложь, — хуже удара, к которому Нил готов уже давно.       — Ты хочешь остаться, Нил?       — Не посмею, — выпаливает Нил, чувствуя, как вопрос Эндрю раскалённой иглой вонзается в грудь. — Не позволите, — он сбивается, подбирая слова, после чего холодно окидывает Кевина взглядом, выдыхая. — Кевин, иди.       — Что ты хочешь…       — Иди! Просто вали в комнату! — рявкает Нил, взмахивая руками, и косится в сторону, стараясь не зацикливаться на том, как пронзительно глазеет Эндрю, как одними лишь глазами выкручивает из Нила всю правду, словно видит на его лбу рвущиеся признания.       — Эндрю, не…       — Иди, — сухо бросает Эндрю, огибая Кевина, чтобы оказаться лицом к лицу с Нилом, который начинает бегать взглядом по комнате в попытках найти ходы отступления.       Он ведь может. Может ударить Эндрю по голове и сбежать. Больше никогда не появляться здесь. Ведь свою часть он выполнил — предупредил. Остальное не должно волновать. Умрут они или нет — должно быть плевать. Струсит Кевин или всё-таки примет решение — также по боку. Но отчего-то Нил сдувается, опускаясь на скрипучий диван, когда Кевин, поджав губы, убегает наверх. Так же стоило сделать и Нилу. Просто сбежать. Просто не говорить больше ничего. Просто оставить всё как есть.       — Хорошо обращаешься с техникой, — начинает Эндрю, каждым своим выдохом пригвождая Нила к дивану. Опуская глаза, Нил чувствует, как на плечи грузом опадает осуждение, как его загоняют в угол. Эндрю складывает руки на груди и, вонзаясь пристальным взглядом в него, лишает Нила последней надежды на побег. — Споришь с Кевином. Появляешься в нужное время в нужном месте. Заставляешь Кевина выходить из себя, дрожать от страха. Что, сиротка, ты хочешь сказать в своё оправдание?       — Почему вы дали ему остаться?       — Я задаю вопросы. Не ты.       — Что он рассказал тебе? — не сдаётся Нил, поднимая неуверенный взгляд на Эндрю, явно совершая ошибку.       В карих глазах плещется опасность. Так смотрят люди, готовые впиться в глотку. Так выглядит Нил, когда видит своё отражение в погасших экранах гаджетов, когда отправляет Рико информацию об очередной жертве.       — Боишься не сойтись в показаниях? — Эндрю выуживает стул и, садясь, оказывается слишком близко к Нилу, отчего опаляет его лицо дыханием, когда нетерпеливо выплёвывает: — Говори.       — Он придёт за Кевином. Сделает всё, чтобы забрать его. И я знаю об этом. Я знаю его, знаю его методы работы. Знаю, на что он способен, Эндрю. И в эту Судную ночь он придёт к вам, — Нил сбивается, чувствуя на своих губах дыхание Эндрю, что только вздёргивает бровь, чем вытаскивает из Нила всё больше и больше правды. Да выколоть бы ему глаза, и Нилу не пришлось бы подбирать слова, опасаясь, что увидит ещё больше осуждения на лице Эндрю. В какой момент это стало куда более жутко, чем кровожадность Рико? Нил спятил. Этот дом, вероятно, также когда-то сбил и Кевина с толку. Здесь хочется остаться. — И я могу помочь. Я знаю, как они работают. На что способны. Знаю методы, секреты. Знаю, что любят и как… как уберечь вас.       — Ты с ними?       — Нет, — врёт Нил, проглатывая горечь, что образуется на языке. — Не с ними, — осекается, чувствуя, как карие глаза гвоздями вкручиваются в его грудь, выдавливая остатки надежды соврать. Но ведь Нил может этого не делать? Даст Эндрю ту правду, от которой останутся довольны все. Умолчать детали, надавить на важные моменты — уже не ложь. — Не совсем. Я был с ними. Пара Судных ночей. Успел изучить, как они работают, потому что пристально следил. Я не такой, как они. Убивать — не моё. Моя задача просто… быть их глазами. Пока я слежу для них, пока даю информацию — я нужен. Но я не часть Свиты, Эндрю. Я не мочу людей, как они. Я просто… Я пришёл туда, потому что у меня не было выбора. Я остался, потому что должен. Остался, потому что без меня Кевин был бы там один.       — А сейчас?       — Сейчас Кевин здесь. И я здесь, — голос вздрагивает, заставляя Нила прокашляться и опустить глаза. — Я оберегал его. Хочу уберечь и сейчас. Потому и пришёл предупредить о Судной ночи. У меня никогда не было выбора, а теперь я выбираю. Я выбираю предательство. Рико лишится меня. Перестанет получать информацию. И когда придёт, то я воспользуюсь его же методами против него.       Эндрю молчит. Тишина скапливается вокруг, вынуждая Нила зажмуриться. Он втягивается воздухом поглубже, но всё равно чувствует, как задыхается. Каждый вдох отзывается болью в груди, а каждое непроизнесённое Эндрю слово впечатывается в висок, разливаясь жуткой болью. Нил прикусывает язык, лишь бы заткнуться, лишь бы не выпалить остатки правды. Он и так много сказал. Умолчал всего-то о нескольких вещах: он — часть Свиты, он тот, кто навёл Рико на их дом, он тот, кто не остановит его, потому что, блять, струсит не меньше Кевина. Он не скажет Эндрю, что мог бы просто силой забрать Кевина, и тогда всё обойдётся. За то, что он — одна из причин, из-за которой их жизни находятся под угрозой, Нил точно поплатится. Эндрю выгонит его, и тогда Нил точно не сможет исправить ошибку.       — Ты сделал выбор, — шипит Эндрю, поднимаясь со стула, пока Нил, глядя на дрожащие руки, с трудом проглатывает судорожные вздохи. — Непонятно, что сложнее — доверять или предавать. Я сделал выбор. Кевин сделал выбор. Не заставляй жалеть меня. Обманешь — убью. Клянусь.       Нил жмурится, заставляя себя перестать дрожать. Он скользит по сжатым кулакам Эндрю взглядом, пока не достигает холодного лица. Сердце колотится в ушах, отчего начинает казаться, что он сам придумал эти слова Эндрю, будто услышал то, что хотел услышать. Неверие вырывается странным хрипом, но Нил просто кивает и провожает напряжённую спину Эндрю.       Когда шаги его стихают, Нил откидывается на спинку дивана и, кутаясь в потрёпанный плед, глубоко вздыхает. Впивается зубами в губу и отчего-то усмехается.       Довериться — незнакомо. Страшно. Больно. Он чувствует, как щемит в груди от мысли, что слепо доверился Эндрю, что поверил в то, что тот поверит в его глупую полуправду. Предать — привычно. Он предавал отца. Отец предавал и его, и мать. Нил предаёт Рико, ведь сделает что угодно, лишь бы в Судную ночь пролилось меньше крови. Кевин доверяется ему, не зная, что Нил остаётся здесь, вероятно, впервые не ради него. Ради того, чтобы уберечь тех, к кому отчего-то проникся.       Что же случится, когда Эндрю узнает, что предаст себя и Кевина? Когда предаст его доверие, когда вскроется вся правда? Доверие, кажется, шагает вслед за предательством. И Нил не уверен, что правильно понимает, кто из них действительно предаёт, а кто доверяет.

Две недели до Судной ночи

      Прийти в дом снова оказалось сложнее, чем Нил думал. Вначале долго трусил, что неверно истолковал слова Эндрю, будучи неуверенным, что ему и впрямь позволили остаться. Казалось, что заявись он на порог, и Эндрю прострелит ему бошку. Нил всё ждал, что тот обдумает его ложь, разложит её по полочкам и поймёт, что Нил умудрился наврать ему даже в момент признания. Но этого не случилось, даже когда Нил пришёл через неделю. Его встретили радостно, словно ждали, когда Нил вернётся домой.       И даже когда Нил устанавливал новые камеры под гневные сообщения Рико, что он обещал ему обеспечить слежку за Кевином, Нил фокусировался лишь на одном — в мыслях он называл это место домом.       Рико успокоился только тогда, когда Нил запихнул камеру прямо в комнату Кевина. Он не предупреждал его, но, кажется, Кевин и без того ощущал на себе каждодневное внимание. Рико не стал даже вопить, когда камера вдруг якобы поломалась, как и ещё парочка. Только недовольно зацокал, говоря о том, что Нилу ещё далеко до мастерства отца. Последнее, что Нил слышал о Рико за все эти дни, это спешно брошенное предупреждение, что скоро всё свершится. Лишь единожды Рико велел ему починить камеру хотя бы в комнате Кевина. Но, похоже, когда Нил не исполнил приказ даже через неделю, Рико отчего-то смирился и отправил ему лишь смайлик с хитрой мордой.       Разбираться со скрытым смыслом Нил не хотел. И не стал. Просто позволил себе немного расслабиться и сместить всё внимание на подготовку к Судной ночи. Он стал всё реже отвечать на и без того редкие звонки Рико, перестал читать его сообщения в первые же секунды. И всего на мгновение затревожился, когда тот и вовсе перестал его тревожить. Быть может, Рико смирился. Он никогда не цеплялся за Нила. У него всё ещё есть Натан, влияние которого расширяется прямо на глазах — приезжая в Восточный район, Нил видит его камеры всё чаще и чаще. И поэтому становится некогда думать о том, что сейчас испытывает Рико. Пока он не тревожит его — Нилу плевать. Он предпочитает наслаждаться стряпнёй Аарона и сплетнями Ники. И редкими, но столь глубинными разговорами с Эндрю по вечерам.       Последнее, к слову, терзает Нила сильнее всего. Он всё чаще и чаще ловит себя на понимании, что вина продолжает прогрызать в груди дыру. И не спасают даже попытки убедить себя, что не его проблемы, что Эндрю поверил ему.       — Ники притащит новые ружья, — проговаривает Аарон, который перестал ворчать на то, что Нил всё чаще и чаще ошивается у них дома. — Нужно будет глянуть их. Сможешь починить, если что?       Нил согласно мычит, продолжая хлебать дерьмовый, но такой вкусный чай. Он должен был плеваться и отказаться от этих жалких кусков грязи, которые здесь называют чаем, но отчего-то наслаждается каждым глотком, что теплом разливается в груди.       — Ты умеешь стрелять? — хмыкает Аарон, отрываясь от разглядывания чего-то в холодильнике, и косится на Нила. — Раз уж, я так понимаю, ты будешь здесь и в Судную ночь. Не хотелось бы, чтобы нам на плечи упала новая обуза. Если не умеешь, то лучше закройся у себя там дома и не вылезай. Южный район редко трогают.       — Умею.       — Главное, чтобы стрелял не по нам, — бросает Эндрю, заставляя Нила вздрогнуть и почти с обидой глянуть в его сторону. — Вдруг ты криворукий.       — Я не выстрелю в вас, — шипит он, с грохотом поднимаясь со стула и окидывая Эндрю, что с вызовом изгибает бровь, взглядом, прищуривается. — Только прямо в цель. Есть пушка? Я покажу, что буду полезен.       — На чердаке, — чётко проговаривает Эндрю, и Нил чётко считывает приглашение в его голосе.       Нил не отвечает. Эндрю прямо не зовёт его с собой, но тем не менее оборачивается и идёт к лестнице. Потому Нилу остаётся только послушно последовать за ним под бормотание Аарона о том, что у них закончилось масло.       Оказываясь на пыльном, полуразрушенном чердаке, в крыше которого Нил видит несколько крупных дырок, Эндрю принимается рыться в расщелинах. Отгибая доску, выуживает оттуда ключ, которым отворяет створки запрятанного в углу шкафа. Нил становится за его спиной, осматривая небольшой запас оружия. Старенькое, явно хлипенькое и не особо мощное. Нил уверен, что половина из них больше вредят, чем действительно помогают защищаться. Но это явно лучше, чем ничего.       Эндрю впечатывает ему в грудь пистолет, надавливая. Поднимает сверкающие глаза, в которых так и плещется опасный вызов, на который Нил, не противясь, ведётся. Проводя пальцами по запястью Эндрю, он тихонько перехватывает оружие. Понимает, что задерживает дыхание в момент, когда выдох срывается с губ от подначивающего толчка Эндрю.       — Если не убивал, то откуда навыки стрельбы? — прищуриваясь, интересуется Эндрю, отходя в сторону, чтобы открыть Нилу вид на самодельную мишень на противоположной стене.       — Убийства — не моё, — едва ворочая языком, бормочет Нил, бегло осматривая пистолет, несколько мысленно кривясь от осознания, что он выглядит так, что от малейшего движения просто развалится в руках. — Но приходилось. Нужно было учиться защищать нуждающихся.       — Кевина?       — Себя. И маму, — шипя, выдыхает Нил, вытягивая руку, когда заряжает оружие, которое своим весом придавливает его к полу.       Проводя большим пальцем по корпусу, Нил на мгновение прикрывает глаза. Знакомое чувство, от которого начинает подташнивать. Его руки знают, как держать пистолет. Знают, каково это — убивать. И Эндрю точно заметит, если Нил что-нибудь не предпримет, чтобы скрыть.       Нил сосредотачивается на цели. Рисует вместо мишени лицо отца, отчего пальцы самопроизвольно вцепляются в пистолет. Сжимает зубы, чувствуя, как волны ненависти поднимаются к горлу.       Выстрел. Нил не думает, прежде чем нажать на курок. Как и не думал Натан, когда лишал маму жизни.       Он слышит, как Эндрю рядом выдыхает. Чувствует его плечо своим и кое-как отрывает глаза от образа мёртвого лица отца. Опуская руку вдоль тела, Нил косится на Эндрю, натыкаясь на опасный огонёк на дне красивых глаз. Его тепло чуточку успокаивает, унимает злобу, что ползёт по груди Нила. Он сосредотачивается на том, как сжимаются губы Эндрю в тонкую линию, на дрожи, которая проходится по всему телу, когда Нил ощущает невесомое скольжение по своей руке.       — Слишком хорошо, — бормочет Эндрю, пробираясь к ладони Нила, после чего почти выхватывает пистолет из его хватки.       — Спасибо.       — Это не комплимент, — Эндрю сводит брови к переносице, вглядываясь в глаза Нила так пристально, что у него перехватывает дыхание. Слыша стук, когда Эндрю убирает пистолет, Нил ловит себя на мысли, что лицо его слишком близко. Рядом настолько, что горячее дыхание проскальзывает по подбородку. А следом Эндрю делает ещё один шаг, но Нил отчего-то не отступает, вместо этого сосредотачивается на жаре, расползающемуся внутри, когда Эндрю почти вжимается в его грудь своей. — Слишком хорошо. Если захочешь убить — убьешь. Не промахнёшься.       — Не промахнусь.       — Вопрос только — кто окажется целью? — Нил не сразу улавливает суть вопроса, отвлекаясь на мелкое движение глаз Эндрю в сторону его губ.       Кажется, будто ноги сами собой подкашиваются, когда он поддаётся вперёд. Замирает только тогда, когда чувствует пальцы Эндрю на своём локте, когда проскальзывает кончиком носа по его. Слышит, как сбивается дыхание Эндрю, наблюдает, как темнеют ореховые глаза, что тут же вновь оказываются на его губах.       Нил приоткрывает рот, ловя судорожный выдох Эндрю. Склоняет голову, ведомый непреодолимым, несколько непонятным ему желанием. Целовать кого-то — непривычно. Желать впиться в чьи-то губы — животно и никогда не терзало Нила. А теперь Нил чувствует, как его колотит, как пустеет голова, пока в висках пульсирует единственная вязкая мысль — хочу.       Эндрю дёргает его на себя, и Нил поддаётся, превращаясь в его руках в податливую жижу. Сердце подскакивает к горлу, вырываясь с нетерпеливым стоном. Жар переполняет до такой степени, что разливается на шее и щеках. Нил прикрывает дрожащие веки и, проклиная себя то ли за слабость, то ли за то, как покалывает его губы от желания, поддаётся вперёд.       — Ники вернулся! — раздаётся голос Аарона за дверью, обрывая Нила от падения.       Он отскакивает, пока в ушах начинает шуметь. Распахивает глаза, обнаруживая Эндрю возле двери. Сглатывает, видя, как тяжело вздымается его грудь, как румянец расползается по его шее, пока потемневшие глаза транслируют то ли предупреждение, то ли соглашение, что Аарон заслуживает получить по морде.       Нил шумно выдыхает через ноздри и, наблюдая, как Эндрю сжимает губы, отворачиваясь, впивается в ладонь ногтями. Эндрю бросает грубое, скрипучее «иду», прежде чем оставить Нила одного.       Отшатываясь, Нил натыкается на деревянную стену чердака и, поднимая глаза к дырявому потолку, зажмуривается. Прижимает кулаки к глазам до появления цветастых пятен и, поражённо выдыхая, усмехается. В груди распаляется пожар, от которого хочется завыть. Чувствует, как из него вырывается что-то, что он так старательно прятал глубоко внутри. И даже когда роется в голове, Нил так и не находит объяснение, когда опасения перед Эндрю превратились в непреодолимое желание поцеловать его.

День до Судной ночи

      — Ты забавный, — смеётся Рико в трубку, пока Нил, замедляясь, впивается взглядом в дом Эндрю. — Отключил камеры, перестал появляться в Гнезде и решил, что я забыл о твоём обещании, Натаниэль?       — Не забыл, — шепчет Нил, проглатывая горечь, чувствуя, как горло стягивается привычными тисками. — Они правда неисправны.       — Врёшь, — рявкает Рико, вновь начиная посмеиваться, чем посылает стаю мурашек по похолодевшей груди Нила. — Не вынуждай меня обращаться к твоему папочке, Натаниэль. Включи камеры, будь умницей. Грядёт важный день для нас всех.       Нил кривится, опуская брови к переносице, пока пальцы вжимаются в корпус телефона. Он чувствует, словно на него опадает ощущение неизбежного. То, от чего он, казалось бы, избавился. Наивно полагал, что Рико смирился, что дело остаётся за малым — просто уберечь эту семью от его жестокости. Но Рико, как и всегда, вырывает из него всякую надежду.       — Натаниэль, — воркует он, пока Нил почти было поверил, что связь оборвалась. — Он нужен мне. Ты ведь это знаешь. Насытился свободой и хватит, — его мерзкий смех лезвием проходится по глотке Нила. — Не знаю, чем там для вас намазано, но… Помоги мне, Натаниэль. Включи камеры. И я обещаю, что не буду злиться ни на него, ни на тебя. Даже, может быть, обойдусь малой кровью. Я ведь лезу в это только потому, что Кевин заигрался в семью с людьми, которые ему никто.       — Рико, они неисправны. Я не успею установить новые. Я и так рисковал.       — Рисковал, что тебя раскусят? Что поймут, что ты та ещё змеюка, да? — Рико почти шипит, начиная звучать всё тише и тише. — Знаешь, что тебя отличает от Кевина? Тебя я готов отпустить. Его — нет.       Нил издаёт невесёлый смешок, прекрасно понимая, что это не так. Отпустит Рико, так удержит отец.       — Они тебя приняли, да? — продолжает Рико, пока Нил, закусывая язык, со стороны наблюдает, как Ники носится туда-сюда по дому, что-то подготавливая. — Позволили остаться. Как и Кевину. Пригрели змею на груди. И ты повёлся. Доверился им, так же, как и они тебе. Знаешь, Натаниэль, — Рико вздыхает и, судя по скрипу на том конце, разворачивается в своём крутящемся кресле. — Я готов сделать тебе подарок. За то, что ты делал для меня. Я отпущу тебя. Подыграю твоей святой невинности. Позволю остаться, но при одном единственном условии — ты сдержишь своё обещание. Вернёшь мне Кевина.       Нил зажмуривается, чувствуя, как в виски вонзается сотня иголок. Рико искусно проворачивает их, превращая мозги Нила в кашу. Рико так сладостно обещает, подбирает слова, как и всегда, так чётко, что Нил хочет поверить. Хочет, чтобы ему пришлось решиться лишь на одно предательство, которое приведёт его к долгожданному освобождению.       — Только представь, Натаниэль, — смакуя каждое слово, произносит Рико, выбивая из головы Нила остатки здравого смысла, воспоминания о том, что он, несмотря на попытки переубедить себя, что он — всего лишь жертва обстоятельств, также безжалостно убивал бедняков. — Они ни о чём не узнают. Ты останешься чист перед ними. Останешься с ними. Заживёшь бедной, абсолютно скучной жизнью. На свободе. Будешь мне больше не нужен. А тебе всего-то нужно помочь мне вернуть Кевина.       Нил сглатывает. Перед глазами рисуется образ потемневших глаз Эндрю. Чувствует на своих губах жар его дыхания.       — Включи камеры, Натаниэль. Уже завтра ты будешь свободен.       — Клянись, что ты заберёшь его, но не тронешь их, — с нажимом проговаривает Нил, ощущая, как ноет в груди, когда он видит Кевина в окне.       — Обещаю, Натаниэль. Будь умницей.       Рико не дожидается ответа. Звонок обрывается быстрее, чем Нил успевает выбить из него клятву. По коже пробегаются мурашки, тошнота подступает к горлу, смешиваясь с омерзением. Он проглатывает кислой привкус, стараясь убедить себя, что это не вина, которой он так успешно давится все эти дни, а всего лишь естественная реакция на Рико.       Нил не помнит, как в итоге доходит до дома. Обнаруживает себя только тогда, когда Ники втягивает его в крепкие объятия, затягивая внутрь. Тёплые, нежные руки Ники треплют его волосы, цепкие глаза Эндрю призрачно проходятся по лицу, пока Нил убеждает себя — у него нет выбора.       — Смотри, — Ники подталкивает его к столу, заставляя споткнуться об свои же непослушные ноги. — У нас почти всё готово. Эндрю подготовит оружие, но мы надеемся, что в этот раз всё пройдёт тихо. Аарон уверен, что нас может в этот раз обойти стороной.       Нил поджимает губы, хмуро оглядывая припасы, разложенные на столе. Бинты, лекарства, самодельные гранаты и множество пуль.       — Не обойдётся, — хрипит Нил, чувствуя, что обязан сказать это. Обязан предупредить не только Эндрю и Кевина. Аарон и Ники тоже заслуживают время для того, чтобы подготовиться. — За Кевином придут.       Нил видит, как резво опадает улыбка Ники с лица, как Аарон застывает на месте, зыркая в сторону Кевина.       — Рико? — сдавленно бормочет Ники, судорожно выдыхая на конце. — Ты тоже уже знаешь про это, да?       — Я знаю Рико, — Нил видит, как вспыхивают глаза Аарона, но прежде, чем тот успевает обвинить его в чём-то, спешит оправдаться. — Эндрю знает про то, что я был в Свите. Мы с Кевином попали туда одновременно, и я… здесь, чтобы уберечь его.       — Прекрасно, блять, — всё-таки рявкает Аарон, взмахивая руками, и зыркает куда-то за спину Нила, где тот чувствует пронзающий взгляд Эндрю. — Ты решил собрать коллекцию Воронов у нас дома? Гони их нахуй всех отсюда!       — Он уже знает, что Кевин тут? — выдыхает Ники, тошнотворно поддерживающе проводя рукой по спине Нила. — Откуда он узнал?       Нил чувствует, как Кевин косится на него, но игнорирует, вместо этого принимается перекладывать припасы с места на место. Сжимает губы, после чего едва слышно бормочет:       — У него везде есть глаза. Когда я узнал, что Рико знает, где Кевин, я пришёл сюда. Чтобы предупредить.       — Или сам навёл его на нас? — обвинение Аарона больно впивается в грудь, заставляя Нила крупно вздрогнуть и потупить взгляд.       — Нет, — вмешивается Эндрю, после чего оказывается рядом с ним, отчего Нил выпускает облегчённый выдох. — У него есть глаза. Нил здесь затем, чтобы предупредить нас.       Горло щиплет. Нила мутит от слепого доверия Эндрю, от которого в груди то холодеет, то, наоборот, распаляется жар. Он мог бы сказать всё как есть, наконец вырвать из глотки мучащую его вину, но вместо этого просто кивает. Сдерживает тихий побеждённый вздох, ощущая крепкую горячую руку Эндрю на своей спине.       — Так что готовимся. Судная ночь будет жаркой, — Эндрю отходит в сторону, возможно, делает что-то ещё, отчего никто больше не смеет ничего сказать, но Нил не видит. Сосредоточивается лишь на пульсирующей мысли, что он впервые чувствует себя так виновато перед людьми, которых когда-то счёл за обычный мусор. Спроси у него полгода назад, что следует сделать с этой семьёй, Нил согласился бы с Рико — мусор стоит утилизировать.

Семь часов до Судной ночи

      Нил слышит, как хлопочет Ники, бегая из комнаты в комнату. Видит Кевина, что ещё пару часов назад забился в угол и, сворачиваясь в клубок, сдерживает себя от подступающей истерики. Он слышал, как Аарон и Эндрю обсуждали план действий где-то на кухне, но всё его внимание сосредотачивается на ощущениях, что за ними следят. Пять камер. И все работают.       Нил долго терзался, пожирая себя изнутри, когда решался. Под видом установки самодельных ловушек, которые, он заверил каждого, должны помочь, Нил дал Рико доступ к наблюдению. Но теперь, сидя на диване, бегая глазами от ловушки к ловушке, которые запрятал таким образом, что Рико не обнаружит их, Нил жалеет. Потому что чувствует, как мерзко улыбается Рико, глядя на экран планшета. Теперь Нил понимает, что под наблюдением не только Кевин, и это пристальное внимание сводит с ума и его.       — Как много их может быть? — Ники, стараясь подавить в голосе напряжение, отвлекается на приготовление ужина.       — Минимум пятеро, — слабо отвечает Кевин, хрипя на конце. — Он не приведёт с собой толпу, но один точно не явится.       — Будем надеяться, что у него есть совесть, — нервно усмехаясь, выдыхает Ники, забрасывая в кастрюлю щепотку соли. — Пять на пять выдержим.       Нил усмехается, покачивая головой, но не комментирует, что в этом человеке нет ни капли этого качества. Наверное, понятие совести никогда не было знакомо Рико. Кевин тоже молчит, вероятно, думая то же самое.       Нил вытирает руки об диван, окидывая взглядом комнату вновь. Кривится, замечая блеск камеры среди книг, и поднимается. Он проходит мимо и, как бы невзначай, задевает её, сбивая под шкаф. Делает то же самое с двумя соседними, мысленно радуясь, что расположил их рядом. Решает, что Рико достаточно нагляделся, а он, впрочем, исполнил его приказ. Не было обговорено, что камеры должны работать до последнего.       Чувствуя удовлетворение, понимая, что улыбка хищно расползается на губах, Нил, будто проверяя ловушку, избавляется от той камеры, которая бесит его больше всего — на входе. Усмехается, думая о том, что Кевин не сунется в свою комнату сегодня, а значит, плевать на последнюю.       Прислушивается к шуму наверху и, промаргиваясь, понимая, что не находит Эндрю. Аарон, присаживаясь рядом с Кевином, принимается о чём-то расспрашивать его, а Ники всё также возится на кухне. И только Эндрю выпал из поля зрения Нила не пойми в какой момент.       Он находит его напряжённую спину на чердаке, в окружении поломанных оружий, которые они забраковали в момент, когда Нил не смог придумать, как вернуть их в строй. Эндрю, сидя в позе лотоса, хмурится, начищая пистолет грязной тряпочкой. Кажется, он даже не замечает, что Нил проходит внутрь, глядя куда-то перед собой невидящим взглядом.       — Твои ловушки, — хрипит Эндрю, откладывая пистолет в сторону, чтобы взяться за другой. — Если ты знаешь, как работает он, то он знает, как работаешь ты. Сколько бесполезной дряни ты установил в нашем доме?       — Он знает, как они действуют против других, но никогда не испытывал на себе, — подаёт голос Нил, несмело подходя ближе, и опускается на пол рядом с Эндрю. Ведёт плечом и выдыхает, когда чувствует, как Эндрю сдвигается, прижимаясь к нему. — Они должны сработать против него.       Эндрю сбивается. Разворачивается к нему лицом и, позволяя окунуться в вязкий омут ореховых глаз, поддаётся вперёд. Кривит губы, пока Нил, затаив дыхание, ждёт, что тот выругается на него, ударит или всё-таки пристрелит. Наверное, лучше было бы, если бы Эндрю и впрямь пустил ему в голову пулю. Не пришлось бы разбираться с Рико, не было бы больше нужды врать, принимать решения и бороться с желанием и оттолкнуть Эндрю, и вжаться в его губы поцелуем.       — А если не сработают?       — Сработают, — заверяет Нил, упираясь рукой в пол рядом с коленом Эндрю, и растягивает губы в хищной улыбке, которая должна убедить Эндрю окончательно довериться ему. — Если нет, то ты видел, как я стреляю.       — Выстрелишь?       — Прямо в бошку, — усмехается Нил, наблюдая за тем, как подрагивают светлые ресницы Эндрю, пока тот, будто бы стараясь не отводить взгляда, смотрит ему в глаза.       — Ты принял решение? — сипло проговаривает Эндрю, копируя позу Нила, упираясь рукой рядом с его. Нил непонимающе хмурится, шустро опуская глаза ко губам Эндрю, что начинают вновь двигаться. — Кому в голову выстрелишь.       — Давно. Я давно принял решение, Эндрю.       — Не дрогнешь?       — Не дрогну, — не думая, отвечает Нил и кивает, будто пытаясь заставить поверить в это самого себя.       — И сейчас не дрогнешь? — Эндрю понижает голос до шепота, невесомо пробегаясь пальцем по руке Нила, вынуждая его испустить странный хрип, который, честно, Нил даже не пытается скрыть.       — А сейчас-то что? Тут ни одна пушка нахрен не работает.       Эндрю прищуривается, после чего тихо цокает и, поддаваясь вперёд, впивается в его губы. Нил выдыхает, ловя языком точно такой же сбитый, даже, кажется, чуточку удивлённый звук, и отвечает на поцелуй. Чувствует, как Эндрю вплетает пальцы в волосы на затылке, надавливая, вынуждая Нила быть ближе. Нил не противится, вжимаясь в чужую крепкую грудь. Кажется, что он может почувствовать, как колотится сердце Эндрю. Да, вероятно, это именно его, ведь сердце Нила ухает куда-то в область живота, разбиваясь на сотню горячих электрических разрядов.       Нил судорожно выдыхает, вздрагивая, когда Эндрю прикусывает нижнюю губу. Жар медленно клубится в горле, превращаясь в тихие, разбитые стоны, что теряются за чмокающими звуками трущихся друг об друга языков.       То ли вечность, то ли всего мгновение длится их поцелуй. Нил не понимает, доволен ли он, или всё же хочет целовать и целовать, и целовать Эндрю до самой Судной ночи. Но в любом случае Эндрю отодвигается, пока Нил, слепо тянясь за ним, осекается, когда чувствует, как тонкая ниточка слюны опадает ему на подбородок.       Он открывает глаза и, видя Эндрю несколько мутно, промаргивается. Сглатывает, облизывается, словно стараясь подобрать остатки вкуса Эндрю со своих губ. Натыкается на потемневшие, ошалелые глаза напротив, в которых разгорелся настоящий пожар, что точно уничтожит Нила в один из дней.       Эндрю надавливает большим пальцем ему на подбородок, отворачивая лицо Нила, и, почти шипя на ухо, чётко проговаривает:       — Дрогнул. А я не дрогну, если ты сделаешь что-то не так.       Нил замирает. Не может ни ответить, ни сдвинуться, будто его тело прекратило ему принадлежать. Ровно выдыхает только тогда, когда Эндрю уходит, вновь оставляя его одного на этом чёртовом полуразрушенном чердаке.       Закусывая губу, Нил усмехается, проводя пальцами по губам, стараясь стереть довольную улыбку.       Эндрю доверился ему. Теперь окончательно.