Слияние

Моя смерть была официально подтверждена в три часа ночи, но через семь часов я стояла в подвенечном платье. На совершенно другой планете. Было ли это изощрённой формой пытки — я не знаю, но понимаю одно: это был мой выбор, моя ответственность. И хоть кровь на губе ещё не до конца высохла, уже было всё равно. Нечего терять. Абсолютно. Полнейшее безразличие к дальнейшей судьбе. Я подписала бумаги о неразглашении, о том, что согласилась добровольно. Чуть не стошнило. Пуля была почти в моей голове, а соглашалась я «добровольно». Смешно? Вряд ли. Хуже того — я не знала, какой чужеземец из нашей коалиции мне предписан в мужья. Очевидно, он не был человеком. Более того — не богач и не влиятельный буржуа: таким они бы побоялись «всучить» меня. Какой-нибудь работяга с залежами анида на заднем дворе? Или, может, военный, которому задолжали? Что ещё хуже… Да, я храбрилась. Всегда шла против установленных правил. Верила, что мою волю не покорить, как ни пытайся повязать тело. Но на самом деле я трещала по швам. Пойманная птичка. Ха, как же глупо было попасться в руки псам. А ещё глупее — понадеяться, что повезёт. Что проданное в рабство женское тело не будут мучить или пытать. Я стала предметом, а не человеком — мне стоит к этому привыкнуть. Все они любили женщин. Инопланетные расы считали достижением поиметь за жизнь хотя бы одну человеческую женщину. Почему? Потому что именно Земля установила первый контакт многие эры назад. Плохо лишь то, что наш вид не слишком-то продвинулся с тех пор. Роботы вытеснили те крупицы интеллекта, что жили в головах людишек, и теперь чаще всего мы становились либо добычей для продажи, либо сразу рабами. Но не стоит прибедняться: такая торговля имела начало тоже от людей. Свои продавали своих. Никакие враги не нужны для самоуничтожения. Как же я их всех ненавижу. Руки сами сжались с такой силой, что натянутая кожа на костяшках побелела. Я не чувствовала боли от отчаяния — настолько беспомощным было моё положение. Хоть лучше так, чем… Я закрыла глаза. Воспоминания. Проклятье. Вдох. Выдох. — Не вертись. — Не трогай меня! — уже машинально я увернулась от надоедливых рук стража. Он смотрел на меня как на мебель. О боги! Мебель, которую бы трахнул. Ловить эти голодные взгляды на своей груди и не иметь возможности дать по лицу — вот она, самая противная пытка. Пропади всё пропадом. Когда это закончится? Казалось, что я уже обрадуюсь появлению своего пленителя, лишь бы не быть изнасилованной этой скотиной прямо здесь, на мраморном алтаре. Если бы не он, возможно, мне было бы почти спокойно. Я обманываю себя? Скорее всего, да. Хоть губа болела, я продолжала кусать её бесщадно. Теребить края платья, чувствовать тошнотворный стук пульса в висках. Глаза искали выхода, но ничего не видели вокруг. Размытые пятна. Шум в голове. Мысли, мысли… одни навязчивые мысли. Выдох. Спокойно. Ты не умрёшь — это главное. Яркий свет озарял наши фигуры, слишком резкие на фоне окружающей среды. Белые гранитные стены этого храма отражали каждый звук, каждый отсвет необычного огня в нишах. Меня везли сюда с завязанными глазами, так что даже краешком я не смогла увидеть свои новые земли. Слишком поздно волноваться. Всё узнаю. А пока кружево цеплялось за кожу, словно что-то инородное, колючее. Дурацкое платье. Они раздели меня догола. Вертели как куклу. Накрасили, одели. Хм… и как, помогло? Распущенные волосы были украшены подобием золотой вуали — множеством мелких цепочек, что сложной конструкцией свисали с головы. Возможно, мой заказчик любит золотые побрякушки. Или «побрякушки» в золоте… Мы ждали уже вечность, как вдруг огромные двери позади тронулись. Этот скрип был настолько оглушительным, что заболели уши. Пронзило нервным жаром. Не оглядывайся. Не смотри… Мой стражник опустил руки и отошёл назад. И я вся напряглась. Я услышала шаги. Минуты начали течь медленно, пока он не остановился прямо за спиной. И тогда всё замерло. Его дыхание… я чувствовала, как волоски поднялись на затылке. Ощутила взгляд по спине, что казалось оставлял свои отпечатки. Реальность исказилась. Плавно, как в вязком омуте. Хоть я и пыталась побороть себя, но сердце не слушалось. А он не говорил. Только странное шипение доносилось ко мне. Вдруг всё похолодело внутри. Я затаила дыхание от одного быстрого осознания . Неужели он… Но тут мужчина стал сбоку, рядом. Слишком близко. И я увидела его.. Вараши! Нет… нет! Нет! Нет! НЕТ! — Вы готовы? Другой представитель его расы стал перед нами, открывая большую Книгу душ. Нет. — Тогда начнём. Когда лунные сферы сошлись… Нет! — Миры соединились и положили начало новой эре… Прошу, остановите это… — Также и вы, новые души, принесёте свои тела в жертву вечной клятве. Я умру, клянусь… лучше умереть… умоляю. Но я не умоляла, не говорила, была не в состоянии шевельнуться. Паника накрыла с такой силой, что всё застыло внутри. Снова. Мой ужас перед ними сковал по венам. Только грудь ходила ходуном, давая понять, что я ещё жива. Они взяли мою руку и сделали надрез кристаллическим кинжалом. Красным, как и оттенки на их чешуе. Ни боли, ни отвращения от разреза собственной кожи. Лишь онимение. И я проклинала каждую секунду такой реакции. Только когда я ощутила его ладонь, казалось, очнулась. Его пальцы сомкнулись вокруг моей кисти. Осторожно. Слишком осторожно для существа, которое могло сломать её одним движением. Ладони соединились и раскрытые раны запечатались в кровавом соитии. Но всё происходило, будто не со мной. То, какими большими были мои глаза, я видела в отражении огромной чаши, в которую капала наша кровь, смешиваясь. Божественная клятва вараши скрепляла их вечными узами. Эти существа были более верными, чем все расы, которые мне известны. И это осознание стало самым страшным для меня в этот день. Я навечно связала себя со своим самым большим страхом. Он держал мою ладонь. Острые когти, каменная плоть… Холод пронзающий до дрожи. Тень накрыла меня, возвышаясь немой скалой. Я не хотела смотреть, не могла.. Но всё же подняла взгляд и впервые увидела его полностью. Белый демон. Чешуя на его лице была почти, как кость. Глаза неподвижные. Без эмоций. Янтарь, что мог быть живой силой — обманка. Он был более чем чудовище. — Боишься меня? Урчащий тембр и шипение на кончиках слов — то, что так отчаянно пытался перекрыть мой встроенный переводчик. Я прочувствовала этот звук в груди ещё до того, как услышана. Он наклонился ко мне, разрывая сцепление рук. Лишь легкий вздох я испустила прежде, чем отшатнулась. Хотела ли скрыть сам факт, что боюсь или же ожила наконец? Не знаю. Но к этому я не была готова. — Твоё имя? — грубый тон, строгий взгляд. Он смотрел на меня так, словно я была странным животным. — Амира, — мой голос… что с ним?.. — Добро пожаловать на Ксарр, Амира.