Слияние

Лёд… он опускался прямо на тонкие веки и таял. Вокруг — лишь ослепительный свет. Огромный мир — неизведанный, но прекрасный. Но он пугал меня. Белое солнце отражалось от ледяных холмов и заполняло воздух сиянием. Казалось, кожа тоже светится от этого. Я поднесла ладони к небу и посмотрела сквозь пальцы. Вот она — моя плоть. На руки нежно ложился снег, он хаотично витал вокруг, окружая со всех сторон, словно в зазеркалье. Но вдруг меня отвлёк странный звук. Гул земли, мощные вибрации, что заставили ноги подкоситься. Сердце пропустило стук, страх захватил оцепенением, — я развернулась и… Проснулась. Комната была пуста. Вспомнилось всё, что случилось в течение дня. Ни одно изменённое решение уже не могло меня спасти. Взамен прошедшей истерике зародилась тупая боль, полнейшее опустошение. Я вцепилась мёртвой хваткой за остатки решимости. Глаза смотрели в серый потолок. Высокий и тёмный свод заточенного замка. Какие старые сказки ещё вспомнятся мне? Снова осмотрелась в надежде ощутиться в новой реальности, но… те же стены, пространство, напоминающее пещеру. В комнатке — маленькая кровать, да ящик для вещей. Небольшая ванная обставлена ещё скупее. В тюремной камере было так же. Мне ничего не хотелось: ни говорить, ни двигаться. Удивительно, что вообще уснула. Но я поднялась. Крепкое окно не выдавало ни дня, ни ночи, лишь затянутые белой пеленой просторы. Бушевала буря, и она терзала это место, но, кажется, не могла побороть. Рама настолько толстая, что не передавала никаких звуков. В этой крепости не было ни малейшего изъяна или трещины — всё лишь бы укрыть обитателей внутри. Задумавшись об этом стало странно. Меня удивило, как камень мог так сильно хранить тепло. Температура превышала обыкновенную, и мне, непривыкшей к таким градусам, было жарко и чудно. На ледяной планете в каменных стенах настоящие тропики. Думая о тепле, всё лишь бы отвлечься, я не заметила, как кто-то приблизился к двери. И только когда щелчок ключа сработал со звуком, я повернула голову. Вместо ожидаемой белой кожи за дверью стояла совсем незнакомая фигура. Намного ниже. И тоньше. Женщина. Яркие острые глаза впивались в меня, но, кажется, смотрели сквозь. Она зашла плавно, виляя хвостом. Спокойно и сдержанно. Ни лишнего слова, ни взгляда. И сразу стало понятно её отношение ко мне. В мягкую ткань, что она держала, впивались когти её пальцев. Зачем она сжимала свёрток так сильно — неизвестно. Но меня это изрядно напрягло. Я не шевелилась, просто наблюдала, как незнакомка положила стопку одежды из неизвестного мне материала на ящик, почти с нежностью разгладила её, будто поправляя скомканности, и повернулась ко мне. Гордо поднятый подбородок, дерзкий взгляд. Она выглядела необычно, но в то же время очень похоже. И хоть кожа имела почти розоватый оттенок, эта Вараши была светлой. — Ты его сестра? Вопрос повис между нами, и он попал точно в цель. Она дёрнулась, словно от пощёчины, и уставилась на меня, удивляясь, обнаружила, что животное имеет интеллект. Наверное, она не собиралась со мной вообще контактировать, но я была настолько уставшей, что не хотела играть в эти игры. — Переоденься. У тебя мало времени. Отчеканив каждое слово, эта девушка направилась к двери. Я следила за ней, и та, ощутив этот взгляд, остановилась. Она повернулась. Возможно, моя дерзость и раздражала её, но она больше не смотрела на меня как на пустое место. И больше не посмеет. Те слёзы, что пролились здесь, были первыми и последними. Читалось ли это в моих глазах? Ироничный смешок сорвался с губ, прежде чем я успела вспомнить, что за мной наблюдают. Девушка приоткрыла пасть и звонко клацнула зубами, выдавая своё раздражение. Но она не двинулась, лишь смотрела. Эта отчаянная перепалка взглядами её кажется позабавила. Она едва кивнула, а после заперла двери, напоминая о моём положении. Пусть лучше запирают двери. Ватные ноги понесли меня в направлении аккуратного свёртка. Пальцы зацепили мягкие очертания упаковки и открыли содержимое внутри. Сначала я не поняла, что это. Пришлось доставать и раскрывать одеяние полностью, чтобы осознать, как вообще его носить. Ткани практически не было — лоскуты лёгкой вуали, единственное, что можно было отнести к этому определению. Всё остальное — скрепление миллиардов золотых цепочек. Я нервно сглотнула. Мило. И мне это нужно надеть на что? На голое тело? Я повертела это нечто со всех сторон. Единственный ориентир — змея. Тонкая, металически тяжелая. Примерно стало понятно, как натянуть эту конструкцию на кожу, вот только стало ясно и то, как именно я буду выглядеть. Опуская позорный, вульгарный прикид обратно и до боли кусая губу, я осознала одно — мне от этого никак не отвертеться. Сейчас не получится. Я прошла в ванную, к водному истоку, заменяющему раковину, и плеснула на лицо воды. Снятая давным-давно подвенечная вуаль больше не стесняла мои волосы, снежные локоны немного намокли и прилипли к щекам. Не обращая внимания, я продолжала хлестать себя водой, до боли втирая единственную доступную прохладу. По шее и груди стекали капли ручьями, а мне было наплевать. Мокрая с головы по пояс, я впивалась пальцами в каменную чашу и смотрела в пустоту. Дело было вовсе не в одежде. Я пыталась решиться. И почти убедила себя в этом. Грубая сила взяла верх. Ярость в моих жилах руководила телом. Она направила меня снова в комнату. Руки сами стянули белое платье. Сняли лиф и бельё. Не чувствуя себя больше в своей же власти, я раздевалась и тянулась к тому подобию жизни, что мне предписали. Тысячи золотых цепей… Как же символично вышло. Они впивались в кожу неприятным холодом. Чужеродный металл обогнул изгибы, ореолы зажали в подобии креплений, и всё нежное, что было во мне, заныло в невыносимой боли. Я зажала губы, стараясь не шипеть, не противиться. Каждое движение доставляло дискомфорт, и каждая попытка снять это принесла бы новую порцию боли. Словно прозрение в меня впивалась мысль, что я сама себя караю. А после я снова стряхнула воспоминания, погружаясь в реальность. Стоило сосредоточиться на том, чтобы выжить. Хорошо, что не было зеркал. Увидеть себя означало умереть. Но мне хватило ракурса, чтобы видеть — всё было доступно взору. Абсолютно всё. Я стала куском мяса. Противно? Может и так. Но в том, в чём самый большой крах, и кроется сила. Я прищурила глаза и улыбнулась краем губ. Неожиданно посетившая мысль дала ориентир. Подровняла волосы, опуская их наперёд, пытаясь прикрыться ими. Возможно — только лишь бы придать себе уверенности. Да, страх по-прежнему сковывал меня. И унижение, и стыд, и полнейшее омерзение к этой роли — но именно так что-то да могло получиться. Его мотив мне не до конца известен. Просто похоть, желание издеваться, мстить или приятно держать послушную рабыню в доме? Каждый аспект имел право быть, и каждый мог существовать одновременно. Как бы ни было, я узнаю всё и всем воспользуюсь. В особенности той властью, что они сами вложили мне в руки. И снова не прошло и парочки свободных минут — начал щёлкать замок, и кто-то неустанно задышал в спину. — Суперски выглядишь, крошка… Я закатила глаза. Урзус… Ну что ж, допустим. Я повернулась к нему, молча сложив руки на груди. Пытаешься спрятаться? — Поубавь гонора во взгляде, — коротко кивнув, он больше не скалился. Тон тоже не оставлял ничего хорошего, но, видимо, ящер больше не нашёл, что сказать. — Выходи. Снова кивок, но на этот раз — за дверь. Я замешкалась на секунду, но всего лишь на это маленькое мгновение. Вдруг моя «тюрьма» стала убежищем, и в этом странном сравнении я стала ценить прошедшие минуты больше жизни. Нервный ком не давал дышать, и сердце заставляло грудь ходить ходуном. Не в силах успокоиться, я решила игнорировать всё, что происходит со мной. Ничего не изменить и никак не помочь себе. Я послушалась, направилась к выходу. Твёрдый шаг вёл меня по коридорам, не давая упасть. В какой-то момент я уже не знала, чего на самом деле боюсь. Приходилось пробуждать себя воспоминаниями старой жизни, того, что уже произошло со мной, — вещи намного страшнее, чем предстоящая ночь. Отчего я до сих пор не в силах совладать с собой? Наши шаги отдалились эхом, точнее — лишь мои. Урзус ступал абсолютно бесшумно. Меня поразило одно: если кто-нибудь захочет застать врасплох, у него это получится. Тревожило каждое мгновение, сводило с ума. До онемения приходилось бороться со своей душой, идти против всего, во что раньше верила. Он может просто овладеть мною. А может и убить. Может надкусить от каждой частички тела, порезать на мелкие частицы, скормить животному или, ещё хуже, оставить жить. Быть игрушкой в чужих руках… Некоторые выбирают такой путь, но не я. На что ты готова ради свободы, Амира? Умереть? Нет. Не вариант. Мы замедлились, как только я решила не отчаиваться, — и тут же передумала. Урзус толкнул небольшую дверь. Она вела в пустоту, а он указал мне ступить внутрь. Оцепенение пришлось прохладной дрожью. Но несмотря на это, я обогнала змея и вошла в объятия тьмы. Было тихо. Пугающе тихо. Так, как бывает перед рассветом. Мои глаза, непривыкшие к ночи, не могли различить ничего вокруг. Но мягкий отсвет на моих цепочках подсказал источник света, и я пошла к нему. Мотылёк, что летит в огонь. Не успела я дойти к этим одиноким, догорающим свечкам, как кто-то остановил меня. Тот что не хотел показывать своего лица, скрываясь в темноте. Тот кого я боялась, ненавидела. К кому хотела прикоснуться лезвием ножа. Варзур сжал мои плечи, и тело повинуясь его рукам застыло. Что-то задрожало внутри, загорелось и исчезло. Он возвышался надо мной, скрывал единственный свет. Кажется душа покинула меня, я стала немым наблюдателем. Глаза ящера горели в темноте. Я чувствовала это. Каждую вибрацию его мерзкой чешуи. Он дышал мне прямо в лицо, но хуже то как смотрел. Он видел меня полностью, возжелал. В его глазах читалась ядовитая похоть. И молчал. Молчал пока не наклонился ко мне. Я повернула голову в сторону с болью пытаясь отдалиться. А он склонился ближе.. Длинный, скользкий… Его язык.. Этот мерзкий след обвивал цепи, что шевелились, задевая все нервы. Я сжимала кулаки, с силой закрывала глаза и не могла, не могла остановить Варзура. Возьми себя в руки, Амира! Я должна была воспользоваться им так же, как он считал вправе брать меня. Я должна была задвигаться, чтобы не потерять эту возможность. Рука прижалась к твёрдому торсу на секунду в попытке отдалить от себя. Лишь небольшое, мягкое касание, расставленные пальцы… И он замер. Остановился. Так же, как и я секунду назад. Дыхание, ровное и спокойное, вдруг сбилось. Я услышала рваный вздох, то, как шумно он втянул воздух. Не давая ему времени очнуться или разозлиться, я подняла ладонь выше, скользя по выемкам крупных панцирных структур — тому, что заменяло на его теле пресс и мышцы груди. Всё, что так сильно напоминало в нём человека, но не являлось им. Смотреть было не обязательно, но лишь так я могла закрепить начатое. Поэтому и подняла взгляд. Он выглядел… уязвимым. И вдруг в ответ на мой взгляд в нём вспыхнуло осознание. Оно и повернуло чашу весов. Когтистые руки зажали плечи, впиваясь в кожу. Нет! Варзур с силой толкнул меня прямиком на пол, и, подкосившись, я всё же успела сориентироваться, приземлилась на локти. Он навис надо мной быстрее, чем я смогла прийти в себя. Лишь лицо обдало жаром. — Будешь умолять меня остановиться. — Нет… Его руки нащупали мои ладони и вдавили в пол. Тяжёлая фигура, больше, чем я могла выдержать, не позволяла двигаться. — Нет, Варзур! — Ненавижу… Он прошипел это с такой грубой злобой, что я застыла. Вдруг во мне отразился весь ужас понимания. — Варзур.. — Молчи. Коготь. Острый наконечник очерчивал мою шею, царапая кожу, оставляя ожерелье из проступающих бусинок крови. Выдыхая с силой последние капли воздуха, поражённая, я вглядывалась в его лицо. И не видела там ничего, что могло спасти. Только месть. Безжалостная ненависть. Он играл с моим одеянием, как с чем-то забавным, достойным внимания побрякушки. Надавливал, оттягивал и снова отпускал, теребя каждую цепочку, каждое мелкое крепление. От шеи к груди и обратно. Держа меня за запястья над головой и опираясь на них, он причинял непереносимую боль. Я чувствовала, как мои суставы хрустят под этим давлением, но не могла ничего сделать. Лишь ждала, когда он наиграется, чувствуя, как щиплет оставленный след на шее. И вдруг он перестал меня рассматривать и рывком схватил за бедро. — Нет! — Молчи! Варзур раздвинул мои колени до того, как я успела опомниться. Свободная рука опустилась к его собственным брюкам. Я не смогла больше смотреть. Зажмурила глаза и отвернулась. И пусть моё нутро никогда не смирится с этим — сейчас всё не настоящее, всё иллюзия. Я буду цепляться за это. Он шипел. Шипел и был доволен моим страхом. Я не чувствовала ничего, кроме холода камня под собой, а после — жара. То, что опустилось на мой живот и зацепило цепи, было горячим и твёрдым. Твёрже, чем у людей. Я ещё сильнее жмурила глаза — до боли, до кровавых слёз, желая стереть это из памяти, но лишь наоборот запоминала каждую деталь. То, как он почти нежно прошёлся рукой по моим соскам. Как опустился ближе, зарываясь в копну моих волос. Как снова провёл шершавым раздвоением своего языка по мочке моего уха и вниз — к шее, к ложбинке ключиц. Прерывисто выдыхая, я чувствовала его шипение в темноте и яростное желание. Желание порвать меня. Мои глаза открылись, перед тем как потемнели. Всё могло заставить меня отступить, но не это. Пока он наслаждался моим молчаливым поражением, я с омерзением заставила себя наблюдать за ним. О, он ликовал, довольный новым жертвоприношением. — И долго будешь мучить, больной ублюдок? Варзур замер. Он встретился со мной взглядом. Что бы я ни наделала, я была готова. — Я состарюсь под тобой, пока ты наиграешься. — Не терпится, белая дева? На его морде расплылся оскал — злой и отчего-то даже привлекательный. И как только я успела отмахнуться от этой мысли, он отпустил мои руки. Его ладони сжали мои бедра, рывком придвигая к себе. Раскрытые ноги давали доступ, хоть я и пыталась их сжать. Я попыталась от него отмахнуться, вцепилась в его плечи, удерживаясь на весу. Ему на потеху. Варзур наклонился ко мне, а я отшатнулась. Тогда он и подловил меня. Он не смог войти сразу. Мои брови сжались от боли, и пришлось подавить всхлип. Я не смогла понять, но почувствовала: его член имел странную форму, он причинял много боли. Варзур знал это, поэтому так неотрывно следил за мной, а когда я подняла глаза, он начал двигаться. Я вскрикнула и обмякла, опустилась на пол, упираясь в него руками, пытаясь отползти, пока он удерживал меня на месте. Не чувствуя ничего, кроме боли, я стала отчаянным животным. И ему это нравилось. Он навалился на меня, ужесточая толчки, проникая с каждым разом всё глубже и глубже. Острый, твёрдый, как нож, он наполнял внутренности агонией. Дыхание Варзура сбилось, он начал ускоряться, а я не смогла больше сдерживать крики. И тогда, цепляясь за его чешую, я сделала то, что было единственно доступно — вцепилась зубами в твёрдое плечо. Но он лишь тихо хохотал в ответ — злобно и жестоко, продолжая двигаться внутри, сжимать мою плоть, руками срывать кожу. Моё тело кричало, сознание хотело отключиться — то, что происходит зачастую со всеми, кто сломался. Замереть, заблокировать безумие в себе. Но я не могла, не хотела терять контроль. И эта боль, что он так старательно причинял мне, отпечатывалась каждой секундой в памяти, я позволяла этому случиться. Мои руки впивались везде, где я могла дотянуться. Я добралась до его короне из рог на голове и, уцепившись, попыталась оттолкнуть. В ответ он с силой укусил меня за кисть, прокалывая вены. Кровь стала заливать моё лицо, она окрасила его пасть, но он не остановился, а лишь сильнее стал врываться в меня, усиливая ритм. Я зашипела и бессильно отпустила его. Пусть даже я истеку кровью, но не перестану бороться. — Убей меня! Лучше убей… — Тшшшшш… — ладонь накрыла моё лицо, и когти впились в щёки. Слёзы, адски горячие, сами окропили его чешую. Я уже не чувствовала их, теряя силы. Варзур, усмехнувшись, стал слизывать эту солёную влагу. Он шептал что-то мне и продолжал пытку, но я уже не чувствовала ничего. Кровавый нимб разливался под моей головой, окрашивая волосы в грязно-красный. Чем больше он получал наслаждение, тем ближе я была к тьме. Мой конец. Моё начало.