Не трогай меня. // Don't touch me.

      На следующее утро Шон сидел в большом кабинете ординаторской. Он не включал компьютер и не произносил ни слова. Аккуратно складывал медицинские карты, выравнивая углы. Он уже трижды их выравнивал.       Клэр толкнула дверь и поставила чашку кофе на стол Шона. — Доброе утро, Шон.       Шон поднял голову и сказал: — Доброе утро, Клэр.       Она взглянула на медицинские карты на столе. — Ты сегодня будешь обходить пациентов вместе с доктором Койлом? — Да.       Он больше ничего не сказал.       Шон был сбит с толку и разрывался между противоречивыми чувствами. Эмоции подсказывали ему не продолжать, но разум говорил, что нужно сделать. Что же ему делать? — Если у тебя возникнут какие-либо проблемы, приходи ко мне, — тихо сказала Клэр. — Не пытайся справиться со всем в одиночку.       Лицо Клэр выражало тревогу. Она не знала, пережил ли Шон что-то плохое, но её опасения были не беспочвенны. Она надеялась, что Шон не будет слишком перенапрягаться. — Я не выдерживаю, — покачал головой Шон. — Я просто общался с ним и учился.       Шон сдался. Он сказал себе, что не стоит создавать проблемы другим из-за, казалось бы, незначительных вещей, и надеялся сделать все возможное, чтобы улучшить свои навыки межличностного общения.       Клэр не стала расспрашивать дальше, а лишь вздохнула.

***

      Ровно в восемь часов Койл был в конце коридора и помахал ему рукой. Этот жест был одновременно приветствием и приказом. — Пошли, сегодня поднимемся на шестой этаж, — сказал Койл.       В лифте было тихо, внутри находились только они двое. Шон стоял в углу — он не любил замкнутые пространства и присутствие незнакомцев.       Койл взглянул на него и поддразнил: — Ты всегда такой напряженный.       Шон не ответил. — Я понимаю, что ты отличаешься от других. Но тебе нужно научиться расслабляться, — посоветовал ему Койл, словно заботливый старший брат.       Лифт остановился на шестом этаже с характерным «динь», и когда двери открылись, Койл внезапно протянул руку и похлопал его по ягодицам. — Расслабься, Шон. Не будь как воздушный шар, который вот-вот лопнет.       Этот удар был сильнее и внезапнее, чем вчерашний.       Шон не произнес ни слова. Он вышел прямо из лифта, движения его были напряженными, лицо бледным.       Во время проверки номера Койл снова жестом подозвал его ближе. Он протянул руку, чтобы «направить» Шона на нужное место. Его правая рука скользнула вниз по спине и надавила на пояс. — Вот так, — прошептал Койл Шону на ухо.       Тело Шона было напряжено, но он не отступал. Он не хотел прерывать обход, но не был уверен, видел ли кто-нибудь его движения. Всё, что он знал — это то, что от прикосновения у него по спине пробежали мурашки, а ноги задрожали; ему хотелось уйти. Шон терпел: он не хотел, чтобы люди говорили, что он «не сотрудничает».       В полдень они вернулись в офис. После того как Койл сел, он похлопал по стулу рядом с собой. — Пойдем, проведем подведение итогов. — Койл снова улыбнулся.       Шон сел на этот стул и достал медицинские карты, приготовившись начать свой отчет, но Койл внезапно прервал его. — Сегодня ты отлично справился, даже естественнее, чем вчера.       Койл скрестил руки, не отрывая взгляда от Шона, широко расставив ноги и излучая устрашающую ауру. — Спасибо. — Если ты можешь адаптироваться, значит, ты можешь это сделать. — Сказав это, Койл снова положил руку ему на плечо.       На этот раз она не задержалась на одежде, а скользнула вниз по затылку Шона, поглаживая его несколько раз. — Тебе нужно привыкнуть к прикосновениям. Больница — это не лаборатория.       Шон тяжело сглотнул. В желудке у него забурлила кислота. Он попытался встать, но Койл все еще говорил. — Ты плохо себя чувствуешь? — спросил Койл. — Или ты считаешь, что мне не следует к тебе прикасаться? — Я… — Шон открыл рот, но не смог договорить. — Ты должен понимать, мы врачи. Физический контакт — это нормально, ты понимаешь?       Шон энергично кивнул. Он хотел уйти: это был не страх, он просто чувствовал, что что-то преграждает ему путь.       Койл посмотрел на него с насмешливым выражением лица: — Хорошо.

***

      В тот день после работы Мелендес ждал его на парковке. — Похоже, ты сегодня сильно опоздал, — сказал Мелендес, взглянув на часы. — Обходы палат продлены. — А Койл?       Шон кивнул.       Мелендес открыл дверцу машины и бросил сумку в багажник. — Он раньше учился в одной группе с Лим. Я слышал, что у него есть слабость к женщинам-врачам.       Сердце Шона внезапно замерло, когда он услышал слово «слабость». - Что случилось? — Он почувствовал, как по лбу стекает холодный пот. — Просто… слишком близко, — пожал плечами Мелендес. — Позже Лим сама попросила сменить партнёра. — Он тебе не нравится? — Я ему не доверяю, — серьёзно сказал Мелендес.       Прошлые действия Койла были скрыты благодаря его влиянию: совет директоров выносил ему лишь устные предупреждения. Это придавало Койлу смелости, но он также знал, где проходит черта, и всегда избегал её переступать, оставляя Мелендеса в безвыходном положении. Мелендес мог лишь изо всех сил защищать женщин-работниц в своей юрисдикции от домогательств.       Конечно, он не хотел, чтобы Шон постигла та же участь, но Мелендес также цеплялся за проблеск надежды: Шон — парень, а прошлые проступки Койла касались женщин-врачей и медсестёр. Возможно, его истинная сущность кроется в другом.       Шон смотрел в землю, не говоря ни слова.

***

      В ту ночь Шон так и не включил телевизор и не принял душ.       Он сидел на диване, поставив ноги на край, поджав руки под колени, свернувшись калачиком, и смотрел на потолочный светильник. Светильник не был разбит и не мерцал, но ему казалось, что он слишком яркий и слепящий.       Он закрыл глаза, но чувствовал, будто чья-то рука все еще лежит у него на плече.       Он встал, пошел в ванную, разделся и включил душ. Тонкая струйка воды омывала его кожу, ледяная вода стекала по волосам до лодыжек, заставляя волосы вставать дыбом. Только тогда Шон понял, что проснулся. Он прижал полотенце к груди, не зная, можно ли это считать «уборкой».       Крови не было, явных ран не было, он просто... дрожал всем телом и дышал быстро, как астматик.       Шон медленно присел на корточки, позволяя каплям воды попадать ему в глаза, нос, уши. Только таким образом он мог обрести краткий миг покоя.

***

      На следующее утро Шон не завтракал, а лишь выпил пару глотков воды. Медовые блинчики, которые он так любил, вызывали у него тошноту, и даже аромат зеленых яблок не мог разбудить аппетит.       Клэр посмотрела на Шона и спросила: — Ты знаешь, что выглядишь ужасно? — Я плохо спал. — Это из-за Койла? —Нет. Я просто слишком устал, — механически ответил он.       Клэр явно ему не поверила, но больше вопросов не задавала. — Сегодня моя очередь работать в ночную смену.       Шон кивнул. Он не был уверен, стоит ли ему вздыхать с облегчением. Возможно, он слишком чувствителен, возможно, Койл просто привык так обращаться со всеми. Он хотел забыть об этом. Он не хотел, чтобы его считали «необщительным».       Но он также знал, что эта рука никогда по-настоящему не покидала его с самого начала.