Плохая привычка

Понедельник. Коридор старшей школы Хоукинса гудел как улей. После четвертого урока все спешили в столовую. Воздух в помещении был густым от запаха мела, мокрых курток и дешевого кофе из автомата. Нэнси вышла из кабинета истории, прижимая учебники к груди. Спина прямая, шаг ровный. Она смотрела по сторонам, но замечая все боковым зрением. Кто где стоял, кто на кого смотрел, и где находилась Робин Бакли. Робин стояла у шкафчиков в дальнем конце коридора. Как всегда, с растрепанными волосами и ленивой ухмылкой. На ней красовалась фланелевая рубашка светло-бежевого цвета, потертые черные джинсы, белые кеды на ногах и зеленый шарф нелепо яркого цвета, свисающий почти до пола. Весь её вид был оскорблением органов чувств. Она копалась в рюкзаке и что-то бормотала себе под нос, будто спорила сама с собой. Нэнси на секунду сбилась с шага. Затем выпрямила спину и пошла дальше. Просто пройти мимо, просто не заметить. Да, так она и планировала - избегать, не пересекаться. После того, что случилось неделю назад, любые слова потеряли всякий смысл. Нэнси сказала всё, что хотела, а точнее всё, что могла себе позволить сказать. Было ли это правдой или нет - она старалась об этом не думать. Совсем. И теперь путь к спокойствию лежал только через полное, абсолютное игнорирование. Но Робин подняла голову и их взгляды встретились. Воздух между ними уплотнился. — Уилер, - голос Робин прозвучал лениво, почти скучающе. — Ты не могла бы загораживать проход где-нибудь в другом месте? Нэнси замерла, а затем медленно повернулась. — Это ты стоишь посреди коридора, Бакли, и загораживаешь проход. Как всегда, в своем репертуаре. — О, прости, - Робин захлопнула шкафчик и прислонилась к нему спиной. Ухмылка медленно расползлась по её лицу, от которой у Нэнси всегда внутри происходил кульбит. — Я думала, ты теперь ходишь через спортзал или через библиотеку, через черный ход, не столь важно, но ты же у нас мастер избегать. — Я хожу там, где мне удобно. — Удобно? - Робин скептически приподняла бровь. — И поэтому ты всю прошлую неделю делала крюк, лишь бы не проходить мимо моего шкафчика? Это такое понятие у тебя об удобстве? Нэнси сильно сжала учебники. Костяшки на пальцах побелели. — Я не обязана перед тобой отчитываться. — Конечно, не обязана. Ты вообще никому ничего не обязана. Ты же Нэнси Уилер - идеальная, правильная, всегда всё под контролем, - Робин склонила голову, добавив чуть тише: — Кроме тех случаев, когда контроль срывается, да? Ого, это был удар ниже пояса. Полиграф. Линия, сорвавшаяся, как катастрофа. Нэнси почувствовала, как внутри начало закипать что-то острое и горячее. — Ты сегодня особенно разговорчива. Решила окончательно подтвердить слухи, ммм? По лицу Робин пробежала тень. Нэнси заметила, как уголок её губ дернулся, как пальцы сильнее сжали лямку рюкзака. — Какие именно слухи? - Робин попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой и совсем не радостной. — Их так много, Уилер. Что. странная и громкая? Или те, другие? Ты, наверное, в курсе. Может, расскажешь? Просветишь меня? Нэнси шагнула ближе. Расстояние между ними сократилось до опасного. Они оказались так близко, что Нэнси заметила крошечную царапину на скуле Робин. — Я не собираюсь это обсуждать. — Ну да, не собираешься, - Робин не стала отступать. — Ты вообще не обсуждаешь что-то, выходящее из-под контроля. А я выхожу, постоянно. И это тебя бесит. — Нет, Бакли, ты просто хаос - бессмысленный и громкий. — Лучше так, чем быть ледяной статуей, которая разваливается на куски, стоит кому-то подойти слишком близко. Они смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Вокруг шумели, хлопали дверцами шкафчиков, кто-то смеялся, но для них это ощущалось, словно где-то вдалеке. Кэрол Перкинс с подружкой шла мимо, но замедлилась и бросила на них долгий и оценивающий взгляд с каплей презрения. — О, Уилер общается с Бакли, - произнесла она достаточно громко, чтобы услышали все вокруг. — Осторожнее, Нэнси, это может быть заразно. Робин вся подобралась. Плечи на секунду напряглись, пальцы впились в рюкзак, но она тут же взяла себя в руки и широко улыбнулась с оттенком наглости. — Завидуешь, Перкинс? Хочешь тоже заразиться? Могу устроить. Кэрол фыркнула и ушла, утянув за собой подружку. Робин проводила её взглядом, затем повернулась к Нэнси. — Что, Уилер? Боишься, что я правда тебя заражу? Нэнси ничего не ответила, лишь посмотрела на Робин, на её растрепанные волосы, на дурацкий шарф и на глаза, в которых только что промелькнуло что-то очень и очень уязвимое. Затем она развернулась и ушла. Внутри всё кипело. И на уроке до самого конца Нэнси не могла выкинуть из головы лицо Робин - улыбающееся, дерзкое и бесконечно уставшее. Столовая встретила её шумом и запахом разогретой пиццы. Нэнси взяла поднос и села за стол. Она разложила еду по тарелке и открыла книгу. Есть не хотелось от слова совсем, но процесс давал ощущение контроля. — Можно? Нэнси подняла глаза и увидела Макс, стоящую напротив с подносом в руках, который она уже ставила на стол, не дожидаясь разрешения. — Ты обычно сидишь с другой стороны, - заметила Нэнси. — Там сегодня шумно, - Макс плюхнулась на стул напротив и тут же вскрыла пакетик с кетчупом зубами. — А тут тихо. О чем вы говорили с Робин? Нэнси замерла с вилкой в руке. — Мы не говорили. — Ага, я видела. Вы стояли в коридоре и шипели друг на друга, как две кошки перед дракой. — Это недоразумение. Макс хмыкнула и откусив кусок пиццы, прожевала, глядя на Нэнси с выражением лица, означающим, что Макс что-то задумала. — Знаешь, - сказала она, вытирая руки салфеткой. — вы с Робин похожи на два магнита - вроде отталкиваетесь, а всё равно рядом. — Мы не магниты, - в голос Нэнси появилась нотка раздражения. Она отложила вилку, аппетит пропал окончательно. — К чему ты клонишь, Макс? — Ни к чему, это просто наблюдение, - Макс пожала плечами и снова впилась в пиццу. — Я люблю наблюдать, это мое хобби. Ну, кроме скейта и комиксов и того, чтобы бесить Лукаса. Нэнси вздохнула и вернулась к книге, но буквы расползались перед глазами и она не могла прочитать ни одного слова. — Кстати, - Макс закончила с пиццей и потянулась к соку. — Ты в курсе, что про Робин говорят? Нэнси снова посмотрела на неё. — И что же говорят? — Ну, разное. Что она странная, громкая и… - Макс покрутила трубочку в стакане. — Ну, ты знаешь, люди в этом городе любят обсуждать тех, кто на них не похож. Нэнси ничего не ответила. Конечно, она знала. Видела презрительный и брезгливый взгляд Кэрол. Слышала несколько фраз, странных, непонятных, что-то насчет того, что никто и никогда не видел Робин с парнем и всё такое. Нэнси прекрасно увидела, как Робин на секунду сжалась после слов Кэрол, прежде чем надеть свою обычную маску. Неделя тянулась как назло медленно. Октябрь в Хоукинсе был серым и дождливым. В школе было душно и шумно, но между Нэнси и Робин царила странная, напряженная тишина. Они не избегали друг друга специально, но Робин больше не пыталась с ней заговорить, лишь изредка бросая внимательные и изучающие взгляды. Нэнси тоже держалась. Так было гораздо спокойнее, но что-то внутри все равно не давало покоя или это была нехватка чего-то или … кого-то. Все было относительно нормально, но в пятницу всё рухнуло и накрылось медным тазом. — Ежегодная журналистская конференция в Индианаполисе. В эти выходные. От нашей школы едут двое лучших учеников. Нэнси Уилер и Робин Бакли. Голос директора разнесся по классу из динамика над доской, как гром среди ясного неба. Нэнси сидела за партой с ручкой в пальцах и чувствовала, как внутри всё леденеет. Конференция. Индианаполис. Выходные и… Робин. Сзади, с пятого ряда, донесся короткий и нервный смешок. Нэнси не обернулась, но кончики её ушей запылали. Ручках в пальцах хрустнула и сломалась пополам. Она посмотрела на два обломка и аккуратно положила их на край парты. После уроков Нэнси спустилась к кабинету директора. Еще не придумав, что скажет, но точно зная, что должна что-то сказать. Болезнь, семейные обстоятельства, что угодно, лишь бы не… У двери уже стояла Робин, прислонившись плечом к стене. — Что, тоже хочешь отказаться? - спросила Робин, не глядя на неё. Нэнси сжала губы. Робин наконец повернула голову и внимательно посмотрела на неё. — Слушай, - сказала она тише. — Я тоже не в восторге, но если мы сейчас зайдем туда и скажем выдуманную причину, чтобы отказаться, директор скажет ровно то же, что и всегда: «Вы лучшие ученицы, это честь для школы, вы не имеете права отказаться». Мы обе это знаем. Так какой смысл? — Ты предлагаешь просто смириться? — Я предлагаю пережить это, - Робин отлепилась от стены и закинула рюкзак на плечо. — Одни выходные, конференция, автобус, гостиница. Потом вернемся, разбежимся в разные стороны и сделаем вид, что ничего не было. Она помолчала и затем добавила, чуть тише: — Ты это умеешь - делать вид, что ничего не было. — А ты умеешь напоминать о том, чего не было, - холодно ответила Нэнси. — О, оно было, Уилер, - произнесла Робин почти шепотом. — Было. И ты это знаешь. Робин ушла, оставив Нэнси у двери. Нэнси тяжело вдохнула, прикрыв глаза. Выходные обещали быть долгими… очень долгими.

***

Суббота наступила слишком быстро. Вот Нэнси в пятницу приехала домой после школы, а вот она уже ровно в семь утра стояла на вокзале. Утро было холодным и пар от дыхания смешивался с туманом, поднимавшимся от мокрого асфальта. Под навесом гулял сквозняк. Робин появилась за десять минут до отправления. — Ты опоздала, - сказала Нэнси вместо приветствия. Робин остановилась, переводя дыхание. Её щеки раскраснелись от холода и быстрого бега. — Я пришла за десять минут. Это вообще-то подвиг. — Подвиг - это когда приходишь вовремя. — Расслабься, Уилер, автобус еще даже не подали, - усмехнулась Робин. Нэнси ничего не сказала и они встали рядом, разделенные расстоянием вытянутой руки и месяцами вражды. Через несколько минут подъехал большой рейсовый автобус с затемненными окнами и логотипом транспортной компании сбоку. Водитель, пожилой мужчина в форменной куртке, проверил их билеты и махнул рукой в салон. Нэнси поднялась первой и заняла место у окна в середине салона. Робин забросила рюкзак на полку и села рядом. — Только не говори, что собираешься работать всю дорогу, - сказала она, покосившись на папку в руках Нэнси. — Я собираюсь подготовиться к конференции. Это важное мероприятие, Бакли. — Важное, - Робин кивнула. — А я собираюсь спать. Так что если будешь бубнить себе под нос, не обессудь. — Я не бубню. — Ты всегда бубнишь. Когда читаешь, ты шевелишь губами и иногда проговариваешь слова шёпотом. Нэнси повернулась к ней. Робин смотрела прямо перед собой, застёгивая ремень безопасности, и на лице у неё не было ни ухмылки, ни вызова. Просто констатация факта. — Ты замечала? - спросила Нэнси. — Я много чего замечаю, Уилер. Это часть моего обаяния. Автобус тронулся, оставляя Хоукинс позади. Нэнси открыла папку и сделала вид, что читает программу, но краем глаза следила за Робин. За тем, как она поправляет шарф, как достает из куртки плеер и наушники с запутанными проводами, как пытается их распутать, бормоча под нос ругательства. Как наконец она сдается и просто надевает наушники на голову, закрывая ими уши. Музыка заиграла так громко, что Нэнси слышала её даже сквозь шум автобуса. Что-то гитарное, быстрое и совершенно незнакомое. Где-то через полчаса Робин заснула. Это случилось незаметно. Только что она смотрела в окно, а в следующую секунду её голова медленно опустилась на плечо Нэнси. Она замерла и забыла, как дышать. Тепло чужого тела просочилось сквозь ткань пальто. От волос Робин пахло дешевым шампунем, но это был приятный аромат. Нэнси не могла пошевелиться, да если честно и не хотела, боясь разбудить. Она просто сидела и смотрела в окно на мимо проплывающие деревья и поля. Нэнси тихо ненавидела себя за то, как тепло медленно разливалось по всему телу от этого простого, невесомого прикосновения. Через два часа автобус въехал в Индианаполис. До гостиницы они дошли пешком за десять минут мимо витрин, по шумным улицам. Гостиница оказалась небольшой, но уютной. За стойкой регистрации сидела женщина с приветливой улыбкой и бейджем «Миссис Харрисон» на лацкане. Нэнси подошла к ней и объяснила, кто они и откуда приехали. Женщина объяснила и сказала, что у них забронирован один номер, затем поспешно добавила, что там две кровати. Затем отдала ключ в руки Нэнси. Робин уже подхватила рюкзак и направилась к лифту. — Идем, Уилер. Две кровати - это роскошь. Нэнси сжала ключ в ладони и пошла следом. Сердце громко и учащенно билось в груди. Всё под контролем. Всё абсолютно нормально. Номер четыреста двадцать встретил их тишиной и запахом свежего белья. Нэнси вошла первой и быстро осмотрелась: две кровати, письменный стол у окна, лампа с желтым абажуром, картина с каким-то пейзажем. Робин зашла следом и сразу же плюхнулась на кровать. Пружины жалобно скрипнули. — Ты даже не разобрала вещи, - заметила Нэнси. — Успею. Сначала полежу. Это была долгая дорога. — Мы ехали всего лишь два часа. — Два часа в обществе человека, который меня ненавидит. Это утомительно. — Я тебя не ненавижу, - сказала Нэнси прежде, чем успела подумать. Робин повернула голову и посмотрела на неё долгим взглядом. — Серьезно? А что ты ко мне чувствуешь? Нэнси открыла рот и… закрыла. В самом деле, что она могла ответить на этот вопрос? — Ладно, - Робин уставилась в потолок. — Можешь не отвечать, это был риторический вопрос. Конференция проходила в большом конференц зале отеля в десяти минутах ходьбы от их гостиницы. Огромное здание из стекла и бетона. Нэнси вошла туда с таким видом, будто это здание построили специально для неё. Робин шла рядом и старательно делала вид, что всё это её не впечатляет. Но Нэнси заметила, как та задрала голову, разглядывая потолок атриума, и как на секунду замерла перед стендом с историей журналистики Среднего Запада. Конференция прошла спокойно и в своей манере. Нэнси жадно ловила каждое слово и записывала тщательно в блокнот. Робин болтала ногой, ненавидя сидеть просто на месте и не двигаться. Она постоянно бросала какие-то комментарии шепотом, но так, чтобы Нэнси услышала. Уилер злилась за то, что та ее отвлекает, но все равно каждый раз уголок её губ поднимался в намеке на улыбку, которую она быстро стирала со своего лица. Пусть Робин не думает, что они вдруг стали подругами. Вечером они вернулись в номер. За окном стемнело и город зажегся огнями. Нэнси села за стол, чтобы дописать заметки, но Робин вдруг сказала: — Закрой блокнот. Нэнси подняла голову. — Что? — Закрой блокнот, Уилер. Конференция закончилась. Завтра еще полдня, а сейчас вечер. Вечером надо отдыхать. — И что ты предлагаешь? - Нэнси отложила ручку. Робин загадочно улыбнулась и подошла к своему рюкзаку. Немного покопавшись внутри, она вытащила четыре банки пива. Видимо, она их взяла с собой еще в Хоукинсе. — Ты с ума сошла? - Нэнси уставилась на банки. — Откуда это? — Ой, а я их еще у нас в городе купила. Продавец даже не спросил про возраст. Наверное, я выгляжу очень взрослой, - Робин поставила банки на стол. — В общем, у меня есть идея. Сыграем в игру. — В какую игру? — Простую, - она села на край своей кровати и открыла одну банку. — Каждый по очереди говорит факт о себе. Если второй тоже это делал - мы обе пьем. Если нет - пьет только тот, кто сказал. — Это глупо, - скривила лицо Нэнси. — Это весело. Или ты боишься? Нэнси прищурилась. Она знала, что Робин её провоцирует, но всё же клюнула. — Я не боюсь. — Тогда давай. Я начну, - Робин подняла банку. — Я никогда не готовилась к уроку за пять минут до его начала и получала пятерку, - она отпила глоток и посмотрела на Нэнси. Нэнси фыркнула, но банку открыла и тоже выпила. Робин подняла брови. — Ого, мисс идеальность тоже так делала? — Один раз, на химии. Робин расхохоталась. — Ладно, твоя очередь. — Я ни разу не забывала дома учебники, придя в школу, - сказала Нэнси и сделала глоток. Робин вздохнула и тоже отпила. — Ты невыносима, Уилер. — Это был простой факт. — Хорошо, моя очередь. Игра покатилась. Факты становились все более неожиданными, смех громче, а паузы между глотками стали короче. Робин призналась, что однажды заперлась в школьном туалете и просидела там пол урока, пока её не вызволил уборщик. Нэнси же в свою очередь открыла тайну о том, что вела личный дневник с пятого класса и прятала его под половицей, потому что боялась, что Майк найдет. Вторая банка опустела быстрее первой. К тому моменту, как Нэнси открыла третью, её щеки горели, а взгляд стал мягче. Она сидела, скрестив ноги на своей кровати и смотрела на Робин. Та сидела напротив и волосы от ее бесконечных касаний к ним, окончательно растрепались. — Я никогда не сбегала с уроков через окно первого этажа, - сказала Робин и выпила. Нэнси не пошевелилась. — Ты сбегала? — Дважды. На физкультуре. Терпеть не могу волейбол. — Ты ненормальная. — Спасибо. Твоя очередь. Нэнси помолчала. В голове приятно шумело, мысли стали ленивыми и плавными. Она посмотрела на банку в своей руке, потом на Робин и сказала то, что не произнесла бы никогда, будучи трезвой. — Я уже целовалась. Слова повисли в воздухе. Робин замерла. Банка в её руке остановилась на полпути ко рту. Улыбка, которая до этого играла на её губах, медленно исчезла. Она неспешно поставила банку на стол, не отпив. Её пальцы чуть дрожали, но она тут же спрятала руки в карманы джинс. Нэнси смотрела на неё, затем перевела взгляд на нетронутую банку Робин. — Ты не пьешь, - сказала она. — Нет. — Значит, ты… — Нет, - Робин выдавила короткий смешок. — Не было такого опыта. В комнате стало очень тихо. Где-то за окном проехала машина. Нэнси смотрела на Робин и в её, разгоряченной алкоголем, голове, лишенной привычных барьеров, крутилась одна единственная мысль: это неправильно. Неправильно, что Робин никогда не целовалась и что сейчас она сидит, сжавшись и ждёт не то осуждения, не то насмешки. А еще было неправильно, что Нэнси вдруг захотелось стать тем человеком, который подарит Робин этот первый поцелуй. Не из жалости, не из любопытства, а просто… потому что… ей этого хотелось. Потому что глядя на Робин - растрепанную и уязвимую, она вдруг поняла, что думала об этом раньше. — Это не проблема, - сказала Нэнси. — Что? - Робин подняла глаза. — Ну, то, что у тебя не было этого опыта. Это не проблема. Это… можно исправить. Робин нахмурилась, пытаясь понять, куда клонит Нэнси. — Как это - исправить? Нэнси пожала плечами. Движение вышло слишком расслабленный и смелым для той Нэнси Уилер, привыкшей всё контролировать. — Ну, поцеловаться. Это же не так сложно, Бакли. — Ты… - Робин запнулась, не веря своим ушам. — Ты сейчас серьезно? — Вполне, - Нэнси отставила банку и выпрямилась. Взгляд был прямой и решительный, словно она собиралась решить сложную задачу. — У тебя должен быть этот опыт. Ну, для общего развития. Робин издала нервный смешок. — Общее развитие? Поцелуй - это теперь школьный предмет? — Считай это практическим занятием. Робин уставилась на неё. Она ждала подвоха. Ждала, что Нэнси сейчас рассмеется и скажет, что пошутила. Или что это очередной способ унизить её. Но Нэнси не смеялась, лишь кончики губ подрагивали в странном и непонятном выражении. — И кто меня, по твоему, должен поцеловать? - медленно спросила Робин. — Ты? — А почему нет? - голос Нэнси был таким расслабленным. — Мы здесь одни. Никто не узнает. Робин почувствовала, как сердце пропустило удар. В голове стало пусто и звонко. Она смотрела на Нэнси, на её растрепавшиеся волосы, на легкий румянец на щеках, на губы и не могла понять, это реальность или дурацкий сон. — Ты пьяная, - сказала она после недолгой паузы. — Я выпила две банки. Я не пьяная, а расслабленная. Разницу чувствуешь? — Нет. — Значит, тебе тоже надо выпить. — Я и так пью. — Молодец, - Нэнси встала с кровати и сделав шаг, остановилась прямо перед Робин. — Значит, что? Трусишь, Бакли? Ох. Это очевидно, был вызов, на который Робин всегда попадалась. В любой другой ситуации она бы выдала что-нибудь саркастичное и съязвила в ответ. Но сейчас она просто сидела и смотрела на Нэнси снизу вверх с пересохшим горлом, потому что та стояла слишком близко и от неё пахло пивом и цветочными духами. Её глаза в тусклом свете лампы казались черными. — Ты завтра об этом пожалеешь, - тихо произнесла Робин. — Возможно. Но это будет завтра. А сегодня… - Нэнси наклонилась и уперлась ладонями в кровать по обе стороны от Робин. — Ты хочешь этого или нет? Вопрос повис в воздухе. Время перестало течь в обычном смысле. Весь мир сузился до этого номера, до этой кровати, до чужого дыхания. — Ты меня ненавидишь, - прошептала Робин. Попытка напомнить, почему всё это плохая идея. — Нет, - тихо сказала Нэнси. — Не ненавижу. Это было бы проще, Бакли, гораздо проще. Робин забыла как дышать. — Тогда что? - спросила она и ее голос предательски дрогнул. Нэнси не ответила. Вместо этого она сократила последние дюймы между ними и поцеловала её. Губы Нэнси были мягкими и требовательными. Одна её рука все еще упиралась в кровать, другую она подняла и коснулась щеки Робин. Кончики пальцев скользнули по скуле, по линии челюсти. зарылись в светло-каштановые волосы. Робин показалось, что её ударили током. Она замерла на секунду, не веря, что это на самом деле происходит. Что та самая Нэнси Уилер, которая всегда смотрела на неё с ледяным презрением, которая кричала на неё, которая говорила «ты мне никто» - сейчас целует её. И не просто целует, а делает это так, будто это имеет значение. А потом Робин отключила все мысли. Её глаза закрылись, и она наконец ответила на поцелуй. Их губы двигались вместе и это было неловко и прекрасно и совершенно неправильно и абсолютно правильно. Робин чувствовала вкус пива на губах Нэнси и чего-то сладкого, от чего у неё закружилась голова. Нэнси чуть наклонила голову, углубляя поцелуй и её пальцы крепче сжали волосы Робин. Та тихо выдохнула в поцелуй и этот звук отозвался в груди у Нэнси. Нэнси отстранилась первой. Её дыхание было неровным, ресницы подрагивали. Она открыла глаза и посмотрела на Робин. — Вот, - сказала она чуть охрипшим голосом. — Теперь у тебя есть опыт. Робин смотрела на неё и её губы все еще горели. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в соседнем номере. В голове было пусто, кроме одной мысли, которая крутилась на повторе: «Нэнси Уилер только что меня поцеловала». — Опыт, - тихо повторила Робин, проведя указательным пальцем по своим припухшим губам. — Это было ужасно неловко и… очень хорошо. Нэнси выдохнула с облегчением и сказала то, что удивило Робин больше всего. — Я не жалею. И не собираюсь говорить, что это ошибка.

***

Нэнси утром проснулась от того, что солнце било прямо в лицо. Она зажмурилась и перевернулась на другой бок, но яркий свет преследовал её. В голове пульсировало. Нэнси открыла глаза и уставилась в потолок гостиничного номера. Белая штукатурка, трещина в углу. Не её комната, не её потолок. Где она? Пазл медленно начал складываться в единую картину. Она в Индианаполисе, приехала на конференцию, а это гостиница, номер, в которой она делит с… Робин. Воспоминания не сразу нахлынули на неё. Сначала было просто смутное ощущение неправильности. Что-то вчера случилось. Что-то очень важное, от чего внутри сейчас скручивало в тугой узел. Нэнси села в кровати. Одеяло сбилось в ногах. Она провела ладонью по спутанным и торчащим в разные стороны волосам. Затем память ударила по ней резко и болезненно. Нэнси замерла. Рука застыла в волосах. По спине пробежал холод, сменившийся жаркой волной стыда. Она поцеловала Робин. И ей понравилось. Черт, ей, Нэнси Уилер, понравилось целовать девушку. И не просто девушку, а Робин Бакли. Ту, кого она месяцами доводила до белого каления, с которой они обменивались ядовитыми уколами в школе. — О боже, - прошептала она. Нэнси медленно повернула голову в сторону второй кровати. Робин спала, свернувшись калачиком под одеялом. Её волосы разметались по подушке. Нэнси не знала, что скажет Робин, когда та проснется. Не знала, как посмотрит ей в глаза. Вчера, под пивом всё казалось простым. Но сегодня, в холодном утреннем свете, реальность обрушилась на неё. Она не может, не может этого хотеть. Это неправильно и опасно. Сейчас, при свете дня, Нэнси чувствовала глубокую и всепоглощающую ярость. На себя - за слабость, за то, что позволила себе расслабиться, за то, что поддалась, за то, что поцеловала Робин. Ярость на Робин за то, что принесла это дурацкое пиво. За то, что предложила игру. Во всем виновата она! Со своими вечными шутками, с дешевым шампунем, запах которого въелся в легкие Нэнси. Это она пробралась в её жизнь и перевернула всё вверх дном. Это из-за неё Нэнси теперь сидит в номере с больной головой и ощущением, что мир рухнул. Нэнси резко встала с кровати. Голова отозвалась тупой болью, но она проигнорировала её и быстро оделась. Ей нужен был контроль. Робин зашевелилась во сне, пробормотала что-то неразборчивое и перевернулась на другое бок. Нэнси замерла на полпути к двери и развернулась обратно. Она посмотрела на Робин и ярость, которая кипела внутри, вдруг нашла выход. — Просыпайся, Бакли. Робин вздрогнула и открыла глаза. Несколько секунд она просто моргала, пытаясь понять, где находится. Потом сфокусировала взгляд на Нэнси и слабо улыбнулась. — Доброе утро, - пробормотала она. — Который час? — Неважно, - отрезала Нэнси. Голос был ледяной. — Вставай, автобус в двенадцать. Робин приподнялась на локтях. Улыбка исчезла с её лица. — Что-то случилось? — Ничего не случилось, - Нэнси скрестила руки. — Кроме того, что произошедшее вчера было ошибкой. Слова упали между ними как пощечина. Робин откинула одеяло и села, свесив ноги с кровати. Волосы торчали во все стороны и она выглядела так, будто готовилась к удару. — Ошибкой, - повторила Робин и её сердце упало куда-то вниз. — Да, я была пьяна, ты была пьяна. Мы обе наделали глупостей. И теперь… — Глупостей, - перебила Робин. — Ты сама меня поцеловала. Сама спросила, хочу ли я и поцеловала. — Я была пьяна! - Нэнси сжала зубы. — Ничего больше, Бакли. Просто поцелуй в пьяном бреду. И ради бога, только не думай, что теперь ты имеешь право… — На что? - оборвала Робин. Её голос дрожал. — На чувства? На то, чтобы ты хотя бы раз посмотрела на меня без этого презрения? На то, чтобы ты признала, что я тебе не «никто»? — Ты мне никто, - отчеканила Нэнси. В комнате повисла мертвая тишина. Робин долго смотрела на неё, а затем медленно кивнула. — Хорошо, - сказала она. — Хорошо, Уилер. Если тебе так легче, пусть я буду никем, пусть вчера ничего не было. Пусть это была ошибка, глупость, пьяный бред, что угодно. Ты великолепно умеешь переписывать реальность, когда она тебя не устраивает. Игнорировать то, что не вписывается в твой идеальный план. Ты думаешь обо мне, но никогда этого не признаешь. — Я ухожу, - сказала Нэнси, разворачиваясь. — Конечно. Ты всегда уходишь. Нэнси резко обернулась. — А чего ты ожидаешь?! Стоишь и ждешь, что я… что?! — Что ты хотя бы раз будешь честной! - выкрикнула Робин. — Хотя бы раз, Нэнси! Без пива, без полиграфа! Просто скажи, что чувствуешь! Нэнси открыла рот и закрыла. Она не могла, не могла сказать, не могла вслух признать это. Это была бы катастрофа. — Я ничего не чувствую, - произнесла Нэнси, но этого было мало. Ярость внутри неё требовало большего. Уничтожить, стереть с лица Робин это выражение, которое говорило: «Я знаю всё». Потому что Робин знала, что Нэнси чувствовала вчера. Знала, что она врала. И это знание давало Робин власть, которой Нэнси не могла ей позволить. — Ты правда думаешь, что это что-то значило? - ее голос стал холоднее. — Что один жалкий поцелуй мог что-то изменить? Робин не ответила, сидя неподвижно и сжимая в руке край одеяла. — Ты цепляешься за каждое слово, за каждый взгляд, - продолжала Нэнси. — Как будто это что-то доказывает. Как будто это делает тебя… кем? Интересной? Особенной? Желанной? - она выплюнула последнее слово как ругательство. — Ты никто, Бакли и всегда была никем. Просто странная девчонка, про которую в школе шепчутся. Знаешь, что говорят? Что с тобой что-то не так. Что ты смотришь на девчонок не так, как надо. Что ты… Она замолчала, оставляя намек висеть в воздухе - грязный и невысказанный. Робин смотрела на неё секунду, две, три и что-то в её лице менялось. Ушла растерянность и уязвимость. На смену этому пришло что-то холодное и острое. Глаза вспыхнули. — Что я - что? - переспросила она тихо. — Договаривай, Уилер, раз уж начала. Нэнси не ответила. Робин встала и шагнула вперед, сокращая дистанцию. — Ну давай. Ты же хотела мне сделать больно. Так сделай. Скажи мне в лицо то, что шепчут за моей спиной. Я слышала это тысячу раз. «Бакли странная», «Бакли очень громкая», «Бакли смотрит на девчонок не так», - она остановилась в шаге от Нэнси. — И знаешь что, Уилер? Это правда. Нэнси забыла как дышать. — Да, - Робин рубанула воздух ладонью и голос её зазвенел. — Да, я смотрю на девчонок. Да, мне нравятся девушки. Что? Шокирована? Побежишь рассказывать Кэрол, что она была права? Нэнси открыла рот, но Робин не дала ей вставить ни слова. — Ты хотела ударить меня слухами? Поздно. Я слышала их все. Я живу с ними каждый день. Я просыпаюсь и засыпаю с мыслью, что в этом городе я неправильная и ты, - она ткнула пальцем в сторону Нэнси. — ты, которая целовала меня вчера, которая сказала, что не жалеет. Ты решила, что можешь использовать это против меня? Робин замолчала, тяжело дыша. Глаза горели, кулаки были сжаты, но голос, когда она снова заговорила, стал тише. — Ты жалкая, Уилер. Ты прячешься за своими оценками и своей идеальной укладкой, потому что боишься. Боишься, что кто-то узнает, что ты чувствуешь. Боишься, что кто-то увидит тебя настоящую. Но я уже увидела вчера. И тебе понравилось. А это, - она обвела рукой пространство между ними, — всё это, что ты сейчас делаешь, - это не ненависть ко мне. Это ненависть к себе за то, что ты чувствуешь. За то, что ты не такая уж идеальная. За то, что я тебе нравлюсь. Нэнси вздрогнула от этих слов. Робин это заметила и уголок её губ дрогнул в горькой усмешке. — Вот именно. Я знаю и ты знаешь. И теперь мне плевать, что ты будешь с этим делать. Можешь и дальше игнорировать меня. Можешь бегать через спортзал. Можешь ненавидеть меня. Но ты не можешь сделать вид, что вчера ничего не было. Потому что было. Ты можешь от этого убежать, но от себя ты не убежишь. Робин направилась к двери. — — И да, Уилер. Если ты захочешь рассказать всем то, что я тебе сейчас сказала, дерзай. Я устала бояться. Может, даже станет легче. Дверь захлопнулась. Нэнси осталась одна. В ушах звенели слова Робин. «Да, мне нравятся девушки», «Я тебе нравлюсь». Хуже всего было последнее, потому что Робин была права. Нэнси не ненавидела Робин. Нэнси ненавидела то, что чувствовала к ней. Она опустилась на край кровати и уставилась в одну точку.