Single For Me

***

Утро наступает слишком быстро, словно ночь и не пыталась дать им передышку. Сону почти не спит, ворочается, то проваливаясь в поверхностный сон, то снова выныривая из него, каждый раз возвращаясь к одному и тому же — к вчерашнему вечеру, который до сих пор ощущается слишком реальным, чтобы его можно было списать на ошибку. Он помнит всё: слова, взгляды, касания, то, как легко они оба перестали притворяться, и именно это не даёт покоя больше всего. Не потому что пугает, а потому что теперь невозможно сделать вид, что ничего не произошло. И всё же, собираясь на работу, Ким ловит себя на том, что готовится именно к этому — к тому, что начальник снова выберет самый безопасный вариант и вернёт всё обратно, будто вчерашнего вечера не было. Офис встречает привычной тишиной, и младший оказывается на месте раньше большинства, как и всегда. Он запускает компьютер, открывает рабочие файлы и делает вид, что сразу включается в процесс, хотя на деле не может сосредоточиться ни на одной строчке. Мысли всё время возвращаются к насущному, а внимание цепляется за дверь кабинета, на которую он старается не смотреть слишком часто, но всё равно смотрит. Когда Пак появляется, Сону поднимает взгляд почти сразу, словно чувствует его присутствие ещё до того, как слышит шаги, и на секунду задерживает его, оценивая. — Доброе утро, директор Пак, — фраза звучит идеально: ровно, вежливо, с той самой дистанцией, за которую так удобно спрятаться. Однако стоит старшему ответить, как становится ясно — не потребуется. — Доброе утро, Сону. Без лишней формальности, без привычного «Ким», и в этом простом ответе слишком много того, что нельзя игнорировать. Младший на секунду задерживает взгляд, а затем первым отводит его, будто фиксирует для себя, что ошибся в ожиданиях, и возвращается к привычным действиям. Он берёт два стаканчика кофе, как и всегда, один оставляет себе, второй протягивает начальнику. — Я отправил вам обновлённые файлы по проекту, — спокойно произносит он и, в целом, звучит нейтрально, но «обновлённые» слишком легко читается иначе. Сонхун это понимает. — Я посмотрю. Думаю, нам есть, что обсудить, — довольно лаконично отвечает Пак, а Сону лишь кивает и возвращается к работе, хотя уже точно знает — обычного дня не будет. Сосредоточиться не получается ни у одного из них. Работа идёт, задачи выполняются, но всё это на автомате и без реального включения. Когда младший заходит в кабинет с документами, становится окончательно ясно, что игнорировать больше не выйдет. Пак стоит не за столом, и уже это выбивается из привычной картины. Расстояние между ними сокращается слишком быстро, и папка в руках Сону оказывается между ними лишь формально. Когда старший перехватывает её, его пальцы задерживаются на чужих дольше, чем нужно, и Ким поднимает взгляд, заранее понимая, что дальше всё пойдёт не по плану. — Вам нужно что-то ещё? — аккуратно интересуется он и вглядывается в тёмные глаза напротив, стараясь держать себя в руках. — Да. Ответ слишком прямой. Сонхун делает шаг ближе, и ассистент почти автоматически отступает, упираясь в край стола. Ладонь ложится на чужую грудь, не отталкивая, а скорее фиксируя границу, которая уже давно перестала быть чёткой. — Мы в офисе, — тихо напоминает тот и задерживает дыхание, до конца не понимая, хочет ли, чтобы всё прекратилось. Подобная близость будоражит, и Сону просто не в силах противостоять полноценно. Да и не хочет. — Я знаю, — и в этом «знаю» нет ни капли намерения остановиться. Пауза между ними натягивается, и в какой-то момент Сону почти удаётся вернуть контроль, но Пак не даёт. — Ты вчера отлично это показал. Младший моргает, не сразу улавливая смысл. — Что именно? — Как легко у тебя получается делать вид, что меня нет, — теперь всё становится на свои места, и Ким усмехается. — Вы до сих пор об этом думаете? — А вы нет? Вопрос звучит спокойно, но слишком точно. Сону склоняет голову, изучая старшего внимательнее, и перестаёт притворяться: — Вас задело. — Нет, — слишком быстро, слишком очевидно и слишком лично. Младший не может перестать улыбаться: — Плохой из вас лжец, Сонхун. Имя срывается само, без дистанции, и этого оказывается достаточно. Пак реагирует мгновенно, перехватывает его за руку и тянет на себя. Сону не сопротивляется — он и сам зашёл слишком далеко. — Ты специально, — тихо произносит старший. — Может быть, — отвечает Ким, не отводя взгляда. — А вы? Дальше слова становятся лишними. Поцелуй происходит резко, почти жадно, без прежней осторожности. В нём слишком много всего — раздражение, напряжение, желание. Сону сначала замирает, но почти сразу отвечает, цепляясь за рубашку Пака, притягивая ближе. Движения становятся увереннее, касания — откровеннее, и в какой-то момент младший уже не думает о том, где они находятся. Его усаживают на край стола почти без усилия, и он позволяет это, не мешая всему происходить. Поцелуй смещается ниже, к шее, и Ким невольно запрокидывает голову, сильнее сжимая ткань чужой рубашки. — Сонхун… Имя звучит тихо, но этого достаточно, чтобы всё окончательно вышло из-под контроля, однако именно в этот момент где-то в коридоре с грохотом захлопывается дверь. Звук возвращает их в реальность, и Сону первым отстраняется, резко втягивая воздух. — Это уже перебор… — Определённо. Но в этом «определённо» нет ни сожаления, ни попытки отступить. Они оба понимают — это не конец.

***

К вечеру в отделе становится оживлённее, чем обычно. Кто-то обсуждает дедлайны, кто-то уже откровенно тянет время до конца рабочего дня, кто-то зависает в телефоне, и всё это сливается в привычный шум, который Сону, как ни странно, сегодня не раздражает. Наоборот, он впервые за долгое время чувствует себя внутри этого процесса, а не где-то отдельно, словно вернулся в ту точку, где всё было проще — до бесконечных попыток не думать, не чувствовать и не замечать. Собственно, возможно, именно поэтому парень не уходит от разговора, когда коллеги, переглянувшись, вдруг слишком уж заинтересованно смотрят в его сторону. — Сону-я, — начинает одна из девушек, чуть наклоняясь ближе, — ты в последнее время какой-то…подозрительный. — Это звучит как обвинение, — усмехается Ким, отрываясь от экрана и откидываясь на спинку кресла, хотя по взгляду уже понятно, что он догадывается, к чему всё идёт. — Это звучит как факт, — тут же парирует вторая. — Ты либо влюбился, либо скрываешь что-то интересное. Сону тихо смеётся, проводя рукой по волосам, и качает головой, будто отмахивается от слишком громкого предположения, но делает это без прежней поспешности, без попытки закрыться. Собеседницы действительно забавные. — А то мы уже начали думать, что ты так и останешься single, — добавляет первая, и в голосе звучит привычная лёгкость. Пауза выходит короче, чем обычно, после чего Сону поднимает взгляд, и на этот раз в нём нет ни привычной иронии, ни попытки уйти от ответа. — Похоже, вы ошиблись. Обе девушки переглядываются мгновенно. — В смысле? — почти синхронно. — То есть…кто-то всё-таки есть? — уже тише, но с куда большим интересом. Сону на секунду зависает, будто сам фиксирует эту мысль до конца, и уголки его губ чуть приподнимаются. Не широко, не демонстративно — просто спокойно, как факт, который больше не требует отрицания. — Видимо, да. — Видимо? — смеётся одна из них. — Это как вообще работает? — Кто он? — не унимается вторая, уже откровенно подаваясь вперёд. И в этот момент раздаётся знакомый голос. — Ким Сону. Разговор обрывается мгновенно. Парень оборачивается медленно, без спешки, будто у него есть лишняя секунда, чтобы перевести дыхание, и сталкивается с внимательным, слишком прямым взглядом. Сонхун стоит рядом, не у двери, не на расстоянии — достаточно близко, чтобы это нельзя было назвать случайным совпадением. — Зайдите ко мне, — спокойно произносит Пак, и в его голосе нет ни раздражения, ни привычной сухости, только та самая уверенность, которая не оставляет пространства для лишних вопросов. Младший уже делает движение, чтобы подняться, но старший не останавливается: — Прежде чем вы все вместе начнёте обсуждать, с кем именно он больше не single, думаю, будет правильнее сказать кое-что сразу. В отделе становится настолько тихо, что это почти физически ощущается. Сам Сону замирает всего на долю секунды, а затем поднимается, и в этот момент Сонхун делает шаг ближе, сокращая расстояние окончательно. Его ладонь ложится на поясницу Кима спокойно, уверенно, без малейшей попытки сделать это незаметно, и задерживается ровно настолько, чтобы ни у кого не осталось ни единого сомнения. — Это касается меня напрямую, — заканчивает он, и на этот раз уже не оставляет возможности интерпретировать сказанное иначе. Сону чувствует это прикосновение слишком отчётливо — тепло ладони, уверенность жеста, отсутствие колебаний — и на секунду позволяет себе закрыть глаза, будто фиксируя этот момент внутри. Не из-за страха, а из-за того, что это, наконец, происходит по-настоящему. И когда он открывает их снова, во взгляде уже нет ни растерянности, ни попытки спрятаться. — Конечно, директор Пак, — спокойно отвечает младший, и в этой фразе впервые за всё время нет ни капли дистанции, только привычка, которая уже не имеет прежнего значения. Ким делает шаг вперёд, и рука на его пояснице исчезает так же спокойно, как появилась, но ощущение остаётся. Под кожей, в дыхании и в том, как всё внутри окончательно встаёт на свои места. Сону проходит мимо, направляясь к кабинету, и уже не оглядывается, ведь теперь в этом нет необходимости. За его спиной остаётся тишина, в которой никто больше не задаёт вопросов, и, кажется, впервые за всё время не потому, что нельзя, а потому что всё и так предельно ясно.

***

Эпилог

В отделе снова шумно, но теперь этот шум не давит, а создаёт ощущение жизни, к которому все уже успели привыкнуть. Разговоры звучат свободнее, смех — громче, и никто больше не старается держать ту идеальную тишину, которая раньше казалась обязательной. Атмосфера изменилась почти незаметно, но достаточно, чтобы это почувствовали все, даже если не смогли бы объяснить, когда именно это произошло. Сону возвращается с кухни с двумя стаканчиками кофе как раз в тот момент, когда дверь кабинета открывается. Сонхун выходит, и младший, не сбавляя шага, протягивает ему второй стакан, будто это давно стало частью их рутины, не требующей ни обсуждений, ни лишних взглядов. Пак принимает кофе спокойно, но задерживает взгляд на Киме чуть дольше, чем нужно, и тот, делая глоток американо, усмехается, словно уже знает, к чему всё идёт. — Не смотри так, это просто нормальный кофе, — бросает он невзначай, и в голосе звучит та самая лёгкость, которая вернулась к нему вместе со всем остальным. — Вы сейчас снова критикуете мой вкус? — спокойно интересуется старший. — Я о нём забочусь, — невозмутимо отвечает Сону, а затем, почти незаметно смягчая тон, добавляет уже тише: — Вам ещё со мной работать. Этого оказывается достаточно, чтобы Пак перестал притворяться, будто это просто очередной рабочий диалог, и, не отводя взгляда, произнёс короткое: — Зайдите ко мне. Сону не спорит. Парень вообще больше не спорит в таких моментах, потому что и так знает, чем всё закончится, отчего лишь кивает, давая понять, что услышал, прежде чем вернуться к столу, допечатать строку и сохранить файл. Он не спешит сразу, но и не тянет слишком долго — ровно столько, сколько нужно, чтобы это не выглядело подозрительно для окружающих, и только потом поднимается, направляясь к кабинету под пристальными, но уже почти привычными взглядами. Внутри всё происходит так же естественно, как и снаружи, только без лишних глаз и без необходимости держать дистанцию. Сону закрывает дверь за собой и сразу ловит на себе взгляд Сонхуна, который, кажется, даже не пытается сделать вид, что занят чем-то важным. — Ты опоздал, — спокойно замечает он. — На сколько? — так же спокойно отзывается младший, подходя ближе. — На сорок секунд. — Я был занят. — Я заметил. Расстояние между ними исчезает почти сразу, без лишних движений, без неловкости, как будто это уже давно стало нормой. Сону останавливается напротив, чуть склоняя голову, и в его взгляде появляется лёгкая насмешка, которую Пак, кажется, уже научился считывать безошибочно. — И что такого срочного? — тихо спрашивает он. — Ты, — отвечает Сонхун так же просто, будто это не требует никаких пояснений. Сону усмехается, но не отступает. — Это уже не звучит как работа. — И не должно. Пауза между ними короткая, но в ней нет ни сомнений, ни напряжения — только привычка и понимание, к которому они пришли быстрее, чем сами того ожидали. Ким делает ещё один шаг вперёд, окончательно стирая границу, которая когда-то казалась обязательной, и тихо произносит: — Тогда без формальностей. — Без формальностей, — соглашается старший. Поцелуй получается коротким, спокойным, почти ленивым, как что-то, что уже встроилось в их день и не требует ни объяснений, ни спешки. В нём нет прежней остроты, но есть то, что куда важнее — уверенность, с которой они теперь к этому относятся. Сону не отстраняется сразу, остаётся рядом ещё на секунду дольше, чем нужно, будто фиксирует этот момент внутри, а затем чуть отходит, не увеличивая расстояние настолько, чтобы оно снова стало чужим. — Думаю, это было очень продуктивно, — говорит он, широко улыбаясь. — Более чем, — спокойно соглашается Пак, всё также разглядывая лицо любимого ассистента.. Сону уже было разворачивается к двери, но останавливается у самого выхода, словно вспоминает что-то важное, и, не оборачиваясь, добавляет чуть мягче: — Ты пообедал сегодня? — Пока нет. Младший тихо вздыхает, но в этом нет ни раздражения, ни упрёка — только привычная забота, которая уже не кажется чем-то лишним. — Мы же договорились, что это в обе стороны. — Я помню, — спокойно заверяет Пак, и Сону кивает, а затем, после короткой паузы, добавляет спокойнее, будто речь идёт о чём-то само собой разумеющемся: — У нас сегодня ужин. Сонхун задерживает на нём взгляд чуть дольше, чем нужно, и в этом молчании оказывается больше, чем в любых словах. — Тоже помню. — Хорошо, — тихо отвечает Ким. — Потому что я не собираюсь есть один. — И не будешь. Сону едва заметно улыбается и выходит из кабинета, оставляя дверь приоткрытой. Он возвращается на своё место, делает глоток уже остывшего кофе и спокойно продолжает работать, будто ничего особенного не произошло, хотя теперь это «ничего особенного» включает в себя куда больше, чем раньше, и, возможно, именно поэтому всё наконец встаёт на свои места. Не идеально, конечно, но безумно правильно.