Тени на лестнице.

***

Четыре с половиной месяца. Рассвет застал её на стрельбище. Эш стояла на огневом рубеже, вбивая пулю за пулей в мишень с силуэтом человека. Двадцать метров. Сорок. Шестьдесят. Она меняла позиции, перезаряжала, целилась, стреляла. Снова. Снова. Снова. Движения отточены до автоматизма. Тело работало, пока мозг молчал. Она не спала эту ночь. Опять. Третью за неделю. Кошмары приходили каждый раз, когда она закрывала глаза — подвал, холод, проволока, голос. Поэтому она не закрывала. Просто вставала и шла сюда, на стрельбище, где можно было убивать время, пока не рассветёт. -Красиво стреляешь. Голос раздался сзади. Эш не обернулась. Узнала по интонации. -Ты следишь за мной, Соуп? -Нет. Просто тоже не сплю. — Он подошёл ближе, встал рядом, засунув руки в карманы куртки. — Ищу компанию. -Я плохая компания. -Знаю. — Он усмехнулся. — Но другую не предлагают. Она выстрелила ещё раз. Пуля вошла точно в центр мишени. -Прайс вызывает, — сказал Соуп. — Через час. Совещание. -Знаю. -Идёшь? -Добью патроны. Он кивнул. Постоял ещё минуту, глядя, как она стреляет. Потом развернулся и ушёл. Эш осталась одна. Она добила патроны. Потом собрала гильзы. Потом ещё полчаса сидела на ящиках, глядя, как солнце поднимается над базой, окрашивая бетон в розовый. Считать. Надо считать. Раз. Два. Три. Четыре. Она считала, пока внутри не стало тихо.

***

В комнате для совещаний уже были все. Прайс сидел во главе стола, разложив перед собой карты. Соуп жевал яблоко в углу. Газ листал какие-то бумаги. И он. Гоуст. Эш научилась не смотреть на него дольше секунды. За четыре с половиной месяца это вошло в привычку. Входишь в комнату: сканируешь обстановку, отмечаешь его присутствие, переводишь взгляд. Никакой задержки. Никакого любопытства. Она села на свободный стул. Подальше от него. Поближе к выходу. Прайс поднял голову. -Все в сборе. Хорошо. — Он развернул карту. — Операция «Коготь». Объект — завод на окраине города. Разведка подтвердила: там склад оружия, которое собираются переправить нашим «друзьям» в горах. Задача: проникновение, сбор данных, по возможности закладка взрывчатки. Эвакуация через час после выполнения. -Кто идёт? — спросил Газ. Гоуст и Эш — первая группа. Проникновение, разведка, целеуказание. Соуп и Газ — вторая группа. Прикрытие и зачистка. — Прайс обвёл взглядом присутствующих. — Гоуст и Эш, вы идёте в паре с самого начала. У вас одинаковая скорость реакции. Я смотрел отчёты с учений. Вы единственные, кто не тратит время на принятие решений. Просто делаете. Эш замерла. В паре. С ним. Она не смотрела на Гоуста, но чувствовала его взгляд. Короткий, как удар. Потом он снова уставился в карту. -Вопросы? — спросил Прайс. Тишина. -Тогда готовность через два часа. Выход в десять ноль-ноль. Все свободны. Они встали. Соуп хлопнул её по плечу, проходя мимо. Газ кивнул. Прайс уже уткнулся в бумаги. Эш вышла в коридор и прислонилась спиной к стене. В паре. С ним. Она закрыла глаза и начала считать. Раз. Два. Три. Четыре. Это просто задание. Просто работа. Она делала это сотни раз. С кем угодно. Ничего личного. Пять. Шесть. Семь. Она открыла глаза. В конце коридора мелькнула чёрная тень. Гоуст. Он даже не обернулся. Восемь. Девять. Десять. Эш оттолкнулась от стены и пошла готовить снаряжение.

***

Через два часа они сидели в вертолёте. Десантный «Блэк Хок» трясло так, что, казалось, сейчас развалится. Винты молотили воздух, заглушая мысли. Внутри пахло керосином, металлом и напряжением. Эш сидела у борта, проверив снаряжение уже в пятый раз. Автомат, запасные магазины, нож, старый, с выщерблиной на лезвии, который она носила ещё с прошлого подразделения. аптечка, рация, сухпай, вода. Всё на месте. Всё работает. Напротив сидел Гоуст. Он смотрел в пол, сложив руки на коленях. В чёрной форме, с черепом на лице, он казался не человеком, а статуей. Частью этого вертолёта. Частью этой войны. Эш смотрела на него украдкой. Через прорези маски были видны только глаза. Серые. Пустые. Такие же мёртвые, как её собственные? Она отвернулась. Соуп, сидевший рядом с Газом, что-то кричал в рацию, но слова тонули в шуме винтов. Газ кивал, проверял свой автомат. Двадцать минут лёту. Эш закрыла глаза и начала считать удары сердца. Раз. Два. Три. Четыре.

***

Высадка прошла штатно. Вертолёт завис над крышей здания в трёх кварталах от цели. Они спустились по тросам, Гоуст первым, она за ним. Приземлились, залегли, прислушались. Тишина. Вертолёт ушёл, оставив после себя только затихающий гул и запах керосина. Эш огляделась. Крыша, покрытая гравием, старые вентиляционные шахты, ржавая дверь в подсобку. Гоуст уже двигался к краю, откуда открывался вид на завод. Она последовала за ним. Они залегли на краю крыши, развернув снайперские винтовки. Завод был в двухстах метрах: старые цеха, ржавые трубы, пустые окна. Внизу, во дворе, маячили фигуры охранников. Четверо. Может, пятеро. Гоуст поднял руку. Короткий жест: «Вижу двоих у ворот». Эш кивнула. Прильнула к прицелу. Второй этаж, окно, движение. Ещё один. Она подняла руку, показала три пальца. Потом указала на окно. Гоуст кивнул. Дальше была тишина. Восемь часов засады. Они лежали на крыше, не двигаясь, почти не дыша. Солнце поднималось, слепило глаза, потом уходило за тучи, потом снова вылезало. Внизу менялись караулы, приходили новые фигуры, уходили старые. Иногда кто-то курил, иногда перебрасывался парой фраз. Эш не обращала внимания. Она смотрела в прицел, сканировала периметр, ждала. И считала. Раз. Два. Три. Четыре. Иногда она переводила взгляд на Гоуста. Он лежал в двадцати метрах слева, тёмный силуэт на фоне серого неба. Не двигался. Не шевелился. Только рука иногда чуть смещалась, корректируя прицел. Они не сказали друг другу ни слова. Ни до высадки, ни после. Им это было не нужно. Она поднимала руку — он видел. Он делал жест — она понимала. Без рации. Без слов. Без лишних движений. Когда внизу появилась группа из трёх человек с ящиками, они среагировали одновременно. Она отметила цель, он подтвердил. Она взяла на прицел первого, он — второго. Третий попал в мёртвую зону, но они уже просчитали траекторию — через четыре секунды он выйдет, и тогда… Вышел. Выстрел. Третий упал. Два выстрела с разницей в полсекунды. Эш даже не поняла, кто стрелял первым. Это было неважно. Группа внизу заметалась, но было поздно. Они уже отползали от края, меняя позицию. Гоуст показал жест: «Отлично». Она кивнула. Внутри было странное чувство. Она не испытывала его никогда раньше. Будто она не одна. Будто есть кто-то, кто прикрывает спину так же надёжно, как она сама. Будто… Она выкинула эту мысль. Считать. Надо считать. Раз. Два. Три. Четыре.

***

К вечеру они собрали достаточно данных. Склад оружия был именно там, где предполагала разведка. Координаты, маршруты патрулей, точки уязвимости — всё ушло в штаб через защищённый канал. Оставалась закладка взрывчатки. -Я пойду, — сказал Гоуст. Впервые за восемь часов он подал голос. Низкий, глухой, как из бочки. -Прикрывай. Она кивнула. Он исчез так же бесшумно, как появился. Спустился по водосточной трубе, пересёк двор тенью, скользнул в проём между цехами. Эш смотрела в прицел, готовая стрелять в любую секунду. Сердце билось ровно. Руки не дрожали. Она считала. Раз. Два. Три. Четыре. Четыре минуты. Шесть. Восемь. Где-то внутри завода мелькнула тень. Он. Десять минут. Двенадцать. -Готово, — раздалось в рации. — Ухожу. Она выдохнула. Через пять минут он был на крыше. Лёг рядом, тяжело дыша. -Через двадцать минут взрыв, — сказал он. — Уходим. Она кивнула. Они поднялись, собрали снаряжение, двинулись к точке эвакуации. Ни слова. Ни взгляда. Только синхронные шаги и дыхание в такт.

***

Вертолёт подобрал их через полчаса. Эш сидела у борта, глядя, как завод внизу превращается в точку, потом исчезает совсем. Взрыв они не слышали, слишком далеко. Но она знала, что он был. Что они сделали свою работу. Напротив сидел Гоуст. Он смотрел в пол, сложив руки на коленях. Так же, как до высадки. Будто ничего не произошло. Но что-то произошло. Эш чувствовала это. Внутри, глубоко, там, где она прятала все чувства, чтобы они не мешали жить, сейчас что-то шевелилось. Она не знала, что это. Не хотела знать. Она закрыла глаза и начала считать. Раз. Два. Три. Четыре.

***

На базе было уже темно. Эш сдала снаряжение, приняла душ, переоделась. В столовую не пошла, не хотела есть. Просто сидела на койке, глядя в стену. Перед глазами стоял он. Гоуст. Его глаза сквозь прорези маски. Его жесты, которые она понимала без слов. Его молчание, которое было громче любых разговоров. Это пугало. Потому что она не должна была его понимать. Не должна была чувствовать эту связь. Не должна была знать, что он сделает в следующую секунду, ещё до того, как он сам это поймёт. Это было опасно. Люди, которых ты понимаешь, становятся близкими. А близкие — уходят. Умирают. Предают. Она знала это лучше, чем кто-либо. Поэтому на следующее утро она постучалась в кабинет Прайса. -Войдите. Она вошла. Прайс сидел за столом, пил кофе и читал какие-то рапорты. -Эш. Что-то случилось? -Да, сэр. — Она вытянулась по стойке смирно. — Просьба. -Слушаю. -Прошу больше не ставить меня в пару с Гоустом. Прайс поднял бровь. Отложил бумаги. Внимательно посмотрел на неё. -Причина? Эш молчала. Она не могла объяснить. Не могла сказать: «Он понимает меня без слов. Это страшно. Это слишком». -Несовместимость, сэр, — сказала она наконец. Несовместимость. — Прайс повторил это слово, будто пробовал на вкус. — Вы только что выполнили задание с нулевыми потерями, с идеальной координацией, с результатом, который превысил ожидания. И ты говоришь мне про несовместимость? -Да, сэр. Он смотрел на неё долго. Очень долго. -Я подумаю, — сказал он наконец. — Свободна. Она козырнула и вышла. В коридоре было пусто. Она выдохнула, прислонилась к стене, закрыла глаза. -Я тоже просил. Голос раздался так близко, что она вздрогнула. Открыла глаза. В двух метрах стоял Гоуст. Он смотрел на неё сквозь прорези маски. Серые глаза были пусты, как всегда. Но в них было что-то ещё. То, что она не могла прочитать. -Что? — спросила она. -Я тоже просил Прайса не ставить нас в пару, — повторил он. — Вчера. После миссии. Она замерла. -Зачем? Он молчал долго. Потом сделал шаг ближе. Ещё один. -Ты слишком хорошо меня понимаешь, — сказал он тихо. — Это опасно. Эш смотрела на него. Сердце колотилось где-то в горле. -Для кого? -Для нас обоих. Он кивнул. Один раз. Коротко. Развернулся и пошёл по коридору. -Гоуст. Он остановился, не оборачиваясь. -Прайс отказал мне, — сказала она. — Сказал, подумает. -Мне тоже. — Он помолчал. — Значит, придётся терпеть. И ушёл. Эш стояла в коридоре, прижавшись спиной к стене, и смотрела ему вслед. Внутри было пусто. И страшно. И почему-то тепло. Она закрыла глаза и начала считать. Раз. Два. Три. Четыре. Но счёт не помогал.

***

Ночью она не спала. Лежала на койке, смотрела в потолок и думала о нём. О его глазах. О его голосе. О том, что он сказал: «Ты слишком хорошо меня понимаешь». Она не хотела его понимать. Не просила об этом. Это случилось само. Как дыхание. Как сердцебиение. Как счёт, который не останавливался никогда. Раз. Два. Три. Четыре. Она думала о том, что он тоже просил Прайса не ставить их в пару. Значит, он тоже боится. Того же, чего и она. Близости. Понимания. Того, что кто-то может стать важным. Потому что важные люди уходят. Она знала это. Но почему-то, засыпая под утро, она впервые за долгое время не провалилась в кошмар. Ей снилась крыша. Восемь часов засады. И человек в маске рядом.

***

Утром она пришла в столовую. Соуп сидел на её месте. Перед ним — два стаканчика кофе и яблоко. -Привет, — сказал он. — Слышал, у вас была крутая миссия. Нормальная. -Прайс доволен. -Знаю. Она села напротив. Взяла кофе. Отпила. Чёрный, без сахара. -Ты какая-то странная, — заметил Соуп, жуя яблоко. — Что случилось? -Ничего. -Врёшь. -Отстань. Он не отстал. Смотрел на неё внимательно, изучающе. -Это из-за Гоуста? — спросил он вдруг. Она замерла. -Что? -Ты из-за него странная. Я замечал. Вы как-то… синхронно двигаетесь. Будто одно целое. -Нет никакого «одного целого». -Ну да, ну да. — Соуп усмехнулся. — Я ничего не говорю. Просто наблюдаю. Она допила кофе, встала. -Увидимся. -Ага. — Он махнул рукой. — Эш. -Что? Он тоже странный, когда ты рядом. Ты замечала? Она не ответила. Вышла из столовой и пошла на стрельбище. Надо было стрелять. Много. Пока мысли не улягутся. Она стреляла три часа. Пока не кончились патроны. Пока руки не начали дрожать от усталости. Пока внутри не стало пусто. Но мысли не уходили. Он стоял перед глазами. Его кивок. Его голос: «Ты слишком хорошо меня понимаешь». Она понимала. И это было страшнее всего.