​Держи воротник выше

Сонхён замер перед зеркалом в ванной, уставившись на собственное отражение так, будто видел его впервые. На бледной коже шеи, прямо под линией челюсти, медленно проступало яркое, слишком заметное пятно. Тёмно-розовое, почти багровое — оно выглядело как маленькое клеймо. Подарок от Джеймса. Сонхён осторожно коснулся его кончиками пальцев и тут же отдёрнул руку, словно место всё ещё горело. — Чёрт… — прошипел он себе под нос. — Джеймс-хён, ты же сказал, что это не укус… Он потянул ворот футболки вверх, пытаясь спрятать след, но ткань была слишком мягкой, с широким вырезом. Стоило ему повернуть голову — и предательское пятно снова выглядывало из-под воротника. В дверь нетерпеливо постучали. — Сонхён-и, ты там уснул? — раздался бодрый голос Мартина из коридора. — Выходи, завтрак остывает! Сонхён тихо выругался. Он судорожно схватил консилер со столика — привычка, подхваченная у визажистов за годы тренировок — и начал отчаянно замазывать «улику». Слой за слоем, аккуратно растушёвывая границы. Через несколько минут след стал менее заметным. Но всё равно… подозрительным. Когда Сонхён наконец вышел на кухню, он выглядел максимально странно: в плотном худи с высоким горлом, несмотря на то, что в общежитии стояла почти летняя жара. На кухне уже сидели почти все. Джеймс спокойно пил кофе, опираясь локтем на стол. Утренний свет из окна отражался в линзах его очков, скрывая выражение глаз. Сонхён сел напротив. И в ту же секунду Джеймс поднял на него взгляд. Его глаза на мгновение сузились. Он заметил. Сначала высокий ворот худи. Потом — тонкий слой тонального крема на шее, который при ярком утреннем свете чуть отличался по тону от остальной кожи. В уголке его губ мелькнула почти незаметная улыбка. — Тебе не жарко, Сонхён? — невинно спросил он, медленно отпивая кофе. Сонхён опустил взгляд в тарелку. — Нет, хён. Кажется… я простудился. Горло берет. Он надеялся, что прозвучал убедительно. Но тихое хмыканье Джеймса говорило об обратном. — Оу, бедняга, — протянул Гонхо, который сидел рядом и лениво листал телефон. Он потянулся к Сонхёну. — Дай посмотрю. Может лимфоузлы воспалились… Сонхён отпрянул так резко, что стул скрипнул по полу. — Не надо! Я… сам справлюсь! Гонхо удивлённо моргнул. А Джеймс тихо усмехнулся. Этот звук заставил Сонхёна вспыхнуть до самых ушей. Джеймс спокойно поставил чашку на стол и поднялся. — Иди сюда, — сказал он тем самым спокойным голосом, который обычно означал, что спорить бесполезно. — Я посмотрю. Я же твой хён. Должен заботиться о твоём здоровье. Он подошёл ближе и положил руки на плечи Сонхёна. Сонхён замер. Остальные мемберы в этот момент снова уткнулись в свои телефоны, обсуждая что-то в чате. Никто особенно не смотрел в их сторону. И тогда Джеймс наклонился ближе. Слишком близко. Его губы оказались у самого уха Сонхёна. Пальцы Джеймса коснулись края воротника худи и чуть потянули его вниз — всего на пару сантиметров. Ровно настолько, чтобы увидеть слой грима. — Плохо замазал, — тихо прошептал Джеймс. Его дыхание коснулось кожи, и по спине Сонхёна прошла волна мурашек. — В следующий раз будь аккуратнее… — добавил он почти лениво. — Или, может, мне оставить ещё один с другой стороны? Для симметрии. Сонхён резко вдохнул. Тело предательски бросило в жар. Он поднял взгляд на Джеймса. Тот выглядел абсолютно спокойным — почти безразличным. Но его пальцы на плече Сонхёна сжались чуть сильнее, чем требовала обычная «забота». — Ты невыносим, — одними губами прошептал Сонхён. — Я просто следую твоим правилам, — тихо ответил Джеймс. Он выпрямился, словно ничего особенного не произошло, и слегка похлопал младшего по плечу. — Ребята, — сказал он уже обычным голосом, — Сонхёну сегодня нужен отдых. На репетиции я присмотрю за ним лично. Он сделал небольшую паузу. — Чтобы он… не перенапрягался. После этого Джеймс спокойно взял свою чашку и направился к выходу из кухни. У самой двери он на секунду обернулся. И едва заметно подмигнул Сонхёну. Сонхён остался сидеть за столом, чувствуя, как щеки горят под любопытными взглядами группы — и понимая, что сегодняшний день обещает быть очень, очень долгим.