Я живу не свою жизнь

Январь вполз в город морозный и колючий, с хрустальным небом по ночам и низким, тяжёлым солнцем днём, которое висело над крышами и не грело — только слепило глаза, отражаясь от снега. Новый год прошёл стороной, как проходят чужие праздники за окном поезда — мелькнули огни, и нет их. Антон жил у Димы вторую неделю. Диван был скрипучий, с пружиной, которая впивалась в поясницу, но терпеть можно. В квартире пахло мужским одиночеством — носками, пивом, засохшей пиццей на столе. Дима старался, убирался даже перед его приездом, но запах въелся в стены, и ничего с этим нельзя было сделать. Развод шёл своим чередом. Бумаги, звонки, короткие встречи с Ирой в МФЦ, где они обменивались сухими фразами и не смотрели друг на друга. Она выглядела уставшей, под глазами залегли тени, живот ещё не был заметен под свободной одеждой. Антон смотрел на неё и не чувствовал ничего — только глухую, ровную пустоту. Десять лет рассыпались в прах, и даже больно не было. Или боль была такой большой, что перестала ощущаться. В свободное время он листал сайты с квартирами. Маленькие студии на окраинах, комнаты в коммуналках, унылые двушки в хрущёвках с убитым ремонтом. Всё не то, всё дорого, всё не туда. Дима советовал не спешить, но сам же каждый вечер вздыхал. В зале всё шло по-прежнему. Дима тренировался, Сергей приходил два раза в неделю, травил байки и жаловался на жизнь. А Арсений... Арсений изменился. Антон заметил это не сразу. Сначала просто показалось, что взгляд задержался на секунду дольше обычного. Потом — что кивок при встрече стал чуть более тёплым. Потом Арсений вдруг спросил, как дела, и Антон чуть не поперхнулся воздухом. — Нормально, — ответил он на автомате. — Слышал про развод, — сказал Арсений негромко. — Соболезную. Или поздравляю, не знаю, как правильно. Антон посмотрел на него. Лицо было спокойным, но в глазах плескалось что-то, чего раньше не было. Живое. Тёплое почти. — Скорее поздравляй, — ответил он криво. Арсений кивнул, помолчал и ушёл к тренажёрам. Но с того дня он стал останавливаться у стойки перед уходом, перекидываться парой фраз. Спрашивал про тренировки, про погоду, про то, как он переносит развод. Антон отвечал коротко, но внутри каждый раз что-то ёкало. Он запрещал себе надеяться, запрещал думать, но мысли лезли сами. Приложение в телефоне молчало. Антон иногда заходил в него, смотрел на серую иконку, на надпись «устройство не активно» и думал: выбросил? Не понял? Пользуется тайком, но не включает, чтоб не спалиться? Глупость, конечно. Но почему-то эта мысль не отпускала. В конце января Дима вернулся с работы раньше обычного, с порога объявил: — Шастун, у меня проблема. Антон поднял голову от ноутбука, где искал очередную квартиру. — Какая? — Катя звонила. Бывшая. У неё там что-то с квартирой, трубу прорвало, ремонт на месяц. Спросила, можно ли пожить у меня с детьми. Антон моргнул. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Дима развёл руками. — Я не могу отказать, она всё-таки мать моих детей. Но вы с ними... тут и так тесно. Ты понимаешь? Антон понимал. Кивнул, закрыл ноутбук. — Понял. Найду что-нибудь. — Подожди, не гони. Может, у Серёги спросить?  Сергей, когда ему позвонили, задумался на секунду, а потом выдал: — Слушай, есть вариант. У меня дача за городом. Я туда зимой не езжу, стоит пустая. Могу ключи дать, на пару недель поселиться. Там печка, электричество, всё есть. Тишина, лес, пока квартиру ищешь — самое то. Антон обрадовался. Дача Сергея — отлично. Никаких неловкостей, просто помощь от  друга. — Спасибо, Серёг. Выручил. — Да не за что, — хмыкнул тот в трубку. — Завтра ключи завезу. *** Дача оказалась старой, но добротной — бревенчатый дом с резными наличниками, большой участок, занесённый снегом по пояс. Внутри пахло деревом, пылью и тишиной. Антон растопил печь, набросал дров, поставил чайник. За окнами темнело быстро, лес стоял чёрный, молчаливый, и в этой глухой тишине было даже хорошо. Спокойно. Он пробыл там три дня. Взял небольшой отпуск на работе. Топил печь, читал, много думал. О жизни, об Ире, о том, что будет дальше. Об Арсении — тоже думал, куда ж без этого. Приложение молчало. Иконка на телефоне так и висела серая, мёртвая. В пятницу вечером, когда на улице уже совсем стемнело и снег пошёл гуще, Антон услышал звук мотора. Подошёл к окну — по расчищенной дороге к дому подъезжала знакомая черная машина. Арсения. Сердце ухнуло вниз и застряло где-то в желудке. Антон смотрел, как машина останавливается, как глохнут фары, как открываются двери. Из-за руля вышел Арсений — в чёрном пуховике, с сумкой через плечо. А с пассажирской стороны выбрался кто-то ещё. Молодой, светловолосый, в модной куртке, улыбающийся. Антон отступил от окна, чувствуя, как внутри всё сжалось. Вот оно что. Приехал отдохнуть. С парнем. Но что Арсений делает на даче Сергея? Он стоял посреди комнаты, не зная, что делать. Спрятаться? Уйти в лес? И тут в дверь постучали. — Есть кто? — голос Арсения из-за двери звучал удивлённо. — Серега, ты? Антон открыл. На пороге стоял Арсений, за его спиной маячил светловолосый, разглядывая дом с любопытством. Увидев Антона, Арсений замер. На лице его отразилось искреннее изумление. — Антон? — переспросил он, будто не веря глазам. — Ты что здесь делаешь? — Живу, — ответил Антон глухо. — Сергей сказал, можно пожить на его даче. А ты... — На чьей даче? — Арсений нахмурился, шагнул в дом, огляделся. — Это моя дача, Антон. Я Сергею ключи давал на всякий случай, но... Он тебе не сказал? Внутри у Антона всё оборвалось. Сергей. Молчал. Устроил, блин, сюрприз. — Не сказал, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я думал, это его. Светловолосый шагнул вперёд, явно не чувствуя напряжения. — Костя. Приятно познакомиться. А ты? — Антон, — ответил тот, пожимая руку. — Коллега Арсения, точнее тренер из спортзала. — О, спортсмен! — Костя улыбнулся белозубо. — Класс. Арсений молчал, переводя взгляд с Антона на Костю и обратно. В воздухе повисло напряжение, густое, как смола. Он явно не знал, что здесь будет Антон. И Антон не знал, что это его дом. — Ладно, — сказал Антон, отступая в комнату. — Я расположился в большой комнате, там две спальни есть. Могу в маленькую перебраться, если надо. — Не надо, — ответил Арсений слишком быстро. — Мы... я думал, дом пустой. — Так пустой и есть, — Костя удивился искренне. — Места полно. Мы в спальне, Антон в большой, нормально. Познакомимся поближе. Он прошёл в дом, оглядываясь, цокая языком. Арсений задержался на пороге, встретился взглядом с Антоном. В глазах его было что-то сложное — вина? Неловкость? Злость на Сергея? Антон не мог прочитать. — Я не знал, — тихо сказал Арсений. — Честно. Серега мне ничего не сказал. — Верю, — так же тихо ответил Антон. — Он вообще походу любитель сюрпризов. Вечер тянулся бесконечно. Костя оказался разговорчивым — рассказывал про клуб, где они познакомились с Арсением, про свою работу, про планы на выходные. Арсений молчал, пил вино, смотрел в окно. Антон отвечал односложно, чувствуя себя лишним. Ближе к ночи Костя начал откровенно клеиться к Арсению — клал руку на колено, заглядывал в глаза, говорил комплименты. Антон смотрел на это и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Не ревность — нет. Просто... неприятно. — Пойду спать, — сказал он, поднимаясь. — Завтра рано вставать. — Куда в такую рань? — удивился Костя. — Суббота же. — Дела, — буркнул Антон и ушёл в большую комнату, закрыв за собой дверь. Он лёг на диван, уставился в потолок. За стеной слышались голоса — тихие, но различимые. Костя что-то говорил, Арсений отвечал коротко. Потом голос Кости стал громче, настойчивее. Потом хлопнула дверь. Антон приподнялся на локте. Шаги в коридоре, голоса уже у входной двери. — Я не понимаю, в чём проблема, — это Костя, раздражённо. — Ты сам меня позвал. — Я думал, мы просто отдохнём, — ответ Арсения. — А ты сразу... — А что сразу? Ты не этого хотел? — Не знаю. Не сейчас… — Ладно, — голос Кости стал холодным. — Я вызову такси. Не парься. Хлопнула дверь. Потом кто-то подъехал— другая машина, не Арсения, — и звук уехал в темноту. Антон лежал, не шевелясь, и слушал тишину. В доме стало тихо, только печь потрескивала дровами. Потом шаги — медленные, тяжёлые — прошли мимо его двери в спальню. Щёлкнул замок. Он выдохнул, сам не замечая, что задерживал дыхание. За окном валил снег, в комнате было темно и тепло. Антон закрыл глаза, пытаясь уснуть, но сон не шёл. Он думал об Арсении, о Костике, о том, что произошло. О том, зачем Арсений вообще приехал, если не хотел того, чего хотел Костя. Или хотел, но не с ним? Или с ним, но не так? В голове мутилось от мыслей. Антон ворочался с боку на бок, диван скрипел, пружина впивалась в спину. В какой-то момент он сдался, сел, взял телефон — просто посмотреть время. И замер. На экране горело уведомление. «Устройство активно. Режим: вибрация». Антон смотрел на эти слова и не верил глазам. Приложение ожило. Зелёная иконка мигала, показывая, что игрушка включена и работает. Где-то там, за стеной, в спальне Арсения. Сердце заколотилось где-то в горле. Антон открыл приложение, увидел шкалу мощности — низкая, средняя. Ползунок дрожал в такт вибрации. Он мог выключить. Мог сделать тише. Мог, наоборот, добавить. Он сидел в темноте, глядя на экран, и внутри боролись два голоса. Один говорил: выключи, не лезь, это грязно и подло. Второй, другой, тихий и злой, шептал: а он? А тот вечер? А его «ничего не значит»? Пальцы сами потянулись к экрану. Антон чуть подвинул ползунок вправо. Мощность увеличилась. Он замер, прислушиваясь. За стеной было тихо. Он подвинул ещё — вибрация стала сильнее, это было видно по индикатору. И вдруг оттуда, из спальни, донёсся звук. Приглушённый, сдавленный. То ли стон, то ли вздох. Антон отдёрнул руку, как от огня. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём доме. Он смотрел на экран, на мигающую иконку, и не знал, что делать дальше. За стеной было тихо. Слишком тихо. А потом пришло уведомление: «Устройство выключено». Антон выдохнул, откинулся на подушку. Телефон лежал на груди, экран погас. В комнате было темно, снег всё падал за окном, и в этой тишине его собственное дыхание казалось оглушительным. Он не спал до утра. Ворочался, смотрел в потолок, прислушивался. Но больше уведомлений не было. Только тишина, снег и мысли, от которых никуда не деться.