Я живу не свою жизнь

Предновогодняя неделя вползла в офисную жизнь шумно, навязчиво, с мишурой на дверях кабинетов и искусственной елкой в холле, которую кто-то нарядил красными шарами и гирляндой, моргающей без остановки. Антон каждый раз отводил глаза от этого мельтешения — раздражало. Всё раздражало: суета коллег, обсуждение планов, Ира, которая за ужином в сотый раз спрашивала, что дарить её маме. Он отвечал односложно, смотрел в тарелку, а перед глазами стояло другое лицо — спокойное, непроницаемое, с лёгкой насмешкой на лестнице. Арсений продолжал приходить в зал. Два-три раза в неделю, в привычное время. Здоровался коротким кивком, надевал наушники и бежал. Иногда они сталкивались на парковке — Антон выходил из машины, Арсений садился в свою. Взгляды пересекались на долю секунды, и Арсений отводил глаза, будто Антон был частью пейзажа, вроде мусорного бака или фонарного столба. Антон сжимал ключи в кармане так, что они оставляли следы на ладони, и молча шёл к входу. Внутри кипело. Он ненавидел себя за то, что вообще думает об этом. За то, что ловит себя на взглядах, которые сам же запрещает. За то, что по ночам, лёжа рядом с Ирой, вспоминает не её прикосновения, а тот поцелуй — сухой, пьяный, невозможный. Он не гей. У него жена. Десять лет вместе. Какая, к чёрту, разница, что там один мужик сделал по пьяни? Но мысль застревала занозой, и вытащить её не получалось. — Шастун, ты участвуешь! — Сергей ворвался в зал в среду, размахивая бумажкой. — Тайный Санта, все отделы, отказа не принимаю. Антон поднял голову от журнала учёта. — Я не хочу. — А кто тебя спрашивает? — Сергей сунул ему под нос коробку с бумажками. — Тяни давай, у нас уже жеребьёвка. Диман вон вытянул какую-то тётю из бухгалтерии, теперь голову ломает, что дарить. Антон вздохнул, сунул руку в коробку, вытащил сложенный листок. Развернул. «Попов Арсений Сергеевич, отдел планирования». — Твою ж, — выдохнул он. — Кто там? — Сергей заглянул через плечо и присвистнул. — О, Арс! Ну, повезло тебе. Он неприхотливый, купи что-нибудь символическое, носки там или кружку. Антон скомкал бумажку и сунул в карман. Внутри плеснуло глухой злостью. Ему — дарить подарок человеку, который его игнорирует, который сделал вид, что ничего не было, который смотрит сквозь, как сквозь стекло? Ну уж нет. — Не буду я ничего дарить, — буркнул он. — Пережеребьёвку сделайте. — Нельзя, — отрезал Сергей. — Правила. Давай, Шастун, не будь букой. Купи шоколадку, и дело с концом. Шоколадку. Антон криво усмехнулся про себя. Слишком просто. Слишком по-доброму. А хотелось — он сам не знал, чего хотелось. Может, чтоб тот хоть раз почувствовал себя неловко. Может, чтоб вспомнил. Может, чтоб... Он оборвал себя. Глупости. Два дня он ходил и думал. Заезжал в магазины, смотрел на полки с сувенирами, но ничего не цепляло. Всё казалось пресным, невыразительным, как их разговоры — вернее, отсутствие разговоров. А потом в голову пришла мысль. Дурацкая, злая, почти детская. Он зашёл в секс-шоп в торговом центре — первый раз в жизни, оглядываясь, чувствуя себя идиотом. Внутри пахло ванилью и чем-то сладким, витрины пестрели разноцветными упаковками. За стойкой скучала девушка с ярко-розовыми волосами, листая телефон. — Мужчине? — спросила она, даже не поднимая глаз. — Ну... да. Что-нибудь прикольное. Типа розыгрыша. — Розыгрыша? — она наконец посмотрела на него. — Конкретнее. Антон замялся. Он не продумал детали. Просто хотел что-то, что поставит Арсения в неловкое положение, что заставит его хоть как-то отреагировать. Может, смешные наручники? Или что там бывает? — Не знаю. Что-то с юмором. Девушка понимающе кивнула, встала и ушла в глубь магазина. Вернулась через минуту с коробочкой в чёрной упаковке. — Вот, новинка. Анальные шарики с вибрацией. Управляются с пульта или с телефона, приложение скачивается. Можно включать дистанционно, если привязать к телефону. Прикольно, да? Типа сюрприз. Антон опешил. — Это... вы чего? Я не то имел в виду. — А что? — девушка пожала плечами. — Самый прикол. Мужики любят игрушки. Она смотрела на него с искренним недоумением. Антон понял, что объяснять бесполезно. И вдруг, совершенно неожиданно для себя, кивнул. — Ладно. Давайте. Девушка пробила покупку, достала коробку, затем взяла его телефон. — Сейчас подключу к вашему управлению. Это быстро. Вибрация включается с приложения, вот, скачайте. Антон тупо скачал приложение, дал себя провести по настройкам. На экране появилась иконка — пульт с ползунками. Девушка довольно улыбнулась. — Готово. Теперь, когда получатель включит игрушку, вам придет уведомление. И  можно управлять удалённо, если он не справится. Весело же! Антон сунул телефон в карман, схватил пакет и вылетел из магазина, чувствуя, как горят уши. На улице было холодно, снег поскрипывал под ногами, а в голове стучало: «Что я творю? Зачем?». Но внутри, глубоко, жило тёмное, мстительное удовлетворение. Пусть получит. Пусть хоть что-то почувствует. А если не поймёт — тем лучше. Всё равно. Он позвонил Сергею в тот же вечер. — Слушай, поможешь? Подарок надо передать. Я не хочу светиться. — А что там? — Сергей явно удивился. — Чего такого, что сам не можешь? — Просто... не хочу, чтобы он знал, от кого. Тайный Санта же. Ты положишь в общую кучу, и всё. Сергей хмыкнул, но согласился. В пятницу они встретились в коридоре, Антон сунул ему чёрную коробку перевязанную лентой с подписью «Попову А. Тайный Санта» — Только не открывай, — предупредил он. — Да больно надо, — фыркнул Сергей. — Ладно, будет сделано. Антон ушёл, но весь день не находил себе места. Представлял, как Арсений открывает подарок. Что у него будет на лице? Удивление? Смущение? Брезгливость? Или, может, он просто выбросит, не глядя? От этой мысли почему-то становилось обидно, хотя Антон сам не понимал, чего хочет. Вечером он возвращался домой поздно — задержался в зале, разбирал бумаги. Настроение было паршивым. За окнами мелькали огни, в машине играло радио, голос ведущего желал счастливого Нового года. Антон выключил. Не до праздников. Дома его встретила тишина. Не обычная, тягучая, а какая-то другая — напряжённая, звенящая. В прихожей горел свет, из кухни доносились всхлипы. Ира сидела за столом, закрыв лицо руками. Перед ней, на скатерти, лежал белый пластиковый тест с двумя яркими полосками. Антон замер на пороге. — Что это? — спросил он, хотя уже понял. Ира подняла голову. Лицо опухшее, глаза красные, тушь размазана. — Я беременна, — сказала она тихо. Антон шагнул к столу, сел напротив. В голове было пусто, только стучало где-то в висках. Беременна. Ребёнок. Они не планировали, но... Он вдруг почувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое. Ребёнок. Его ребёнок. Ира — мать его ребёнка. — Это же... — начал он, но Ира перебила. — Антон, прости меня. Он замер. — За что? Она всхлипнула, вытерла слёзы дрожащей рукой. — Это не от тебя. Тишина повисла в комнате такая плотная, что, казалось, её можно было резать ножом. Антон смотрел на неё и не понимал. Слова доходили медленно, как сквозь вату. — Что? — переспросил он. — Я изменила тебе. С коллегой. Несколько раз. Это его ребёнок. Я не знала, как сказать, но... тест сегодня, я думала, ты не узнаешь, но не могу врать. Прости, пожалуйста, прости. Она протянула руку, хотела коснуться его, но Антон отдёрнулся, встал. Отодвинул стул так резко, что тот упал. Отошёл к окну, упёрся руками в подоконник, глядя в темноту. Внутри было пусто. Совсем. Ни злости, ни обиды, ни боли. Только вакуум, в котором медленно закручивалась ледяная спираль. — Антон, — позвала Ира. — Сядь, давай поговорим. — О чём? — спросил он, не оборачиваясь. Голос звучал ровно, будто чужой. — Ты изменила. Ты беременна от другого. Что тут говорить? — Я не хотела... так вышло... мы с тобой как чужие последнее время, ты постоянно пропадаешь, молчишь, я думала... — Ты думала? — Он резко обернулся. — Ты думала, что можно просто переспать с кем-то, а потом сказать «прости»? Десять лет, Ира. Десять лет вместе. И вот так? Она заплакала громче, закрыла лицо руками. Антон смотрел на неё и чувствовал только усталость. Бесконечную, всепоглощающую усталость. — Я ухожу, — сказал он. — Куда? Сейчас? Ночь на улице! — Какая разница. Он прошёл в спальню, достал старую спортивную сумку, начал кидать туда вещи. Беспорядочно, не глядя. Джинсы, футболки, зарядка, паспорт. Ира стояла в дверях, всхлипывала, что-то говорила, но он не слышал. Всё было как в тумане. Через полчаса он вышел из квартиры, хлопнув дверью. В подъезде пахло чужим ужином, где-то лаяла собака. Антон спускался по лестнице, перепрыгивая через ступени, и внутри, под рёбрами, наконец начало просыпаться что-то живое. Злость. Горечь. Облегчение? Он не знал. В машине было холодно, пришлось долго прогревать. Антон сидел, сжимая руль, и смотрел, как на лобовом стекле тает снег. Куда ехать? К Диме, наверное. Дима поймёт. Дима сам недавно развёлся, у него диван, наверное, свободен. Он достал телефон, написал короткое сообщение: «Можно приехать? Проблемы». Дима ответил почти сразу: «Давай, жду». Антон выехал со двора, даже не взглянув на окна, где всё ещё горел свет. В голове крутилось одно: десять лет. Десять лет коту под хвост. А ведь он сам уже давно чувствовал, что всё идёт не так. Но не думал, что закончится таким… По дороге, на светофоре, он вдруг вспомнил про подарок. Про Арсения, про эту дурацкую игрушку, про то, что теперь у него в телефоне есть приложение, которое может управлять чёрт знает чем. И вдруг, совершенно некстати, представил, как Арсений открывает коробку. Что у него на лице? Он усмехнулся криво, горько. Жизнь развалилась, а он думает о каком-то мужике и анальных шариках. Идиот. У Димы было накурено, пахло пивом и одиночеством. Диван и правда оказался свободен — старый, скрипучий, с продавленными подушками. Дима суетился, пытался напоить чаем, расспрашивал, но Антон отмахнулся: — Завтра. Всё завтра. Дай просто поспать. Он лёг, укрылся пледом, пахнущим чужим домом, и закрыл глаза. Перед внутренним взором проплывали обрывки: Ира с тестом, Арсений на лестнице, тот поцелуй, зелёные цифры на будильнике. Всё смешалось в кашу, из которой не выбраться. За стеной тихо играло радио — предновогодние песни. Кто-то желал счастья. Антон повернулся на бок, поджал ноги и попытался не думать. Но мысли лезли, липкие, тягучие, как тот самый снег за окном. А в телефоне, в кармане куртки, тихо мигало приложение, оповещая, что игрушка была включена.