Иной сценарий

Этот день стал своего рода контрольной точкой. Прошло ещё две недели, и город окончательно расставил всё по своим местам. Кристина привыкла к запаху офисного кофе и шуршанию бумаг, а Феликс, казалось, начал сливаться с текстурой своего рабочего кресла. Июнь вовсю хозяйничал на улицах, заливая парки солнцем и запахом цветущей акации, и Кристина, не выдержав вида бледного, как мел, Феликса, буквально силой вытащила его «потрогать траву». Они договорились встретиться с Ритой в центральном парке. Когда они подошли к фонтану, Рита уже была там. Она сидела на парапете, свесив ноги, и увлеченно что-то черкала в скетчбуке. Она заметно изменилась: щеки чуть порозовели, а на месте выцветшей зеленки теперь красовалось аккуратное каре естественного темного цвета. На ней была яркая футболка оверсайз с каким-то безумным авторским принтом. — О, явились, затворники! — Рита захлопнула блокнот и спрыгнула на асфальт. — Я уж думала, вы там мхом поросли в своей ипотечной идиллии. — Привет, Рит, — Кристина обняла её, ощущая, что подруга стала как будто... плотнее. Больше не как скелетик. — Выглядишь отлично. Как работа? — Дизайнер — это звучит гордо, пока заказчик не просит «поиграть со шрифтами», — хохотнула Рита и тут же перевела взгляд на Феликса, который щурился от непривычно яркого солнца. — А ты что, ушастый? Совсем завял? Лицо такое, будто тебя неделю в подвале держали и кормили только системными ошибками. — Работаю я, Рита. В отличие от некоторых, — буркнул Феликс. Они двинулись вглубь парка. Кристина шла посередине, стараясь поддерживать беседу, но чувствовала странную неловкость. Раньше их разговоры были полны нервного смеха и обсуждения планов побега. Теперь они обсуждали цены на аренду и то, какой бренд чая лучше. — Знаешь, Крис, — Рита внезапно остановилась у лотка с мороженым. — Глядя на нашего Феликса сейчас, я понимаю, что он окончательно мутировал. — В кого? — улыбнулась Кристина. Рита скептически оглядела Феликса: его серую толстовку, бледную кожу, спокойный, почти апатичный взгляд и полное отсутствие той искры хулиганства, которая когда-то бесила весь Цирк. — В куриное филе, — отрезала она. — Серьезно, Фель. Ты такой... пресный. Ни соли, ни перца, ни костей. Просто кусок правильного, диетического белка. «Куриное Филе» — твой новый позывной. Раньше ты хоть кусался, а теперь тебя можно просто жевать и даже не подавиться. Кристина прыснула в кулак, а Феликс лишь устало вздохнул. — Рита, иди доедай свои яблоки. Твой юмор не эволюционировал вместе с тобой. — Ой, да ладно тебе, Филешка! — Рита ткнула его локтем в бок. — Ты даже злишься теперь как-то... по-бухгалтерски. Будто у тебя в голове счетчик: «Так, на эту обиду я потрачу две калории, невыгодно». Они присели на лавочку у пруда. Рита продолжала болтать, рассказывая о своих новых коллегах, о том, как она вчера чуть не покрасила системник босса в розовый, и о том, что жизнь в одиночку — это лучший квест в её жизни. Она светилась энергией. Она двигалась вперед, впитывая этот новый мир каждой порой. А Кристина смотрела на Феликса, который безучастно наблюдал за утками. И в этот момент ей стало по-настоящему страшно. Она поняла, что Рита права. Феликс действительно стал «пресным». Но пугало не это. Пугало то, что она сама рядом с ним чувствовала себя такой же — бесцветной, застывшей в бесконечном «безопасном режиме». — Вы какие-то не такие, — вдруг серьезно сказала Рита, перестав улыбаться. Она переводила взгляд с одного на другого. — Вы будто до сих пор там, в шкафу прячетесь. Ребят, Цирк сгорел. Клоуны разбежались. Чего вы такие... замороженные? — Мы просто привыкаем, — тихо ответила Кристина, глядя на свои руки. — Вы не привыкаете, вы консервируетесь, — отрезала Рита. — Ладно, мне пора, у меня дедлайн по логотипу. Крис, звони, если это «филе» совсем замолчит. Я приду с кукурузой, устроим реанимацию. Рита убежала, помахав рукой, и в парке сразу стало как будто тише. — Она права? — спросила Кристина, когда они остались одни. — Рита всегда преувеличивает, — ответил Феликс, даже не повернув головы. — Ей нужен драйв, а мне нужен покой. Это разные вещи. — Покой или безразличие, Фель? — Кристина встала. — Пошли домой. Мне еще отчет доделывать. Они шли к выходу из парка, и Кристина поймала себя на мысли, что ей не хочется брать его за руку. Не потому, что она злилась. А потому, что это движение казалось лишним, механическим. Между ними больше не было того электричества, которое возникало, когда они прятались по углам. Осталась только привычка и общая фамилия в новых паспортах. Чувства не умирали в агонии — они просто медленно остывали, как забытый на столе чай. И шутка Риты про «куриное филе» теперь неприятным эхом отдавалась в голове Кристины, потому что в каждой шутке была доля правды, которую им обоим было слишком больно признать. Прогулка оставила после себя послевкусие разочарования. Вечер прошел в привычном молчании: Феликс ушел в код, Кристина — в цифры. Но теперь тишина в квартире казалась не безопасной, а душной. Стены их «крепости» начали понемногу превращаться в стены новой, очень комфортабельной клетки.