Правило исключения: Ненависть к баскетболистам

Год спустя. Алиса стояла перед зеркалом в своей комнате в общежитии и смотрела на отражение. На ней было простое белое платье — не свадебное, нет, до свадьбы они ещё не дошли, но достаточно нарядное, чтобы чувствовать себя особенной. Сегодня был выпускной. Четыре года учебы остались позади. Четыре года, которые изменили её до неузнаваемости. — Ты готова? — Лена заглянула в комнату, и её глаза расширились. — Вау. Алиса, ты выглядишь... — Как? — Алиса нервно поправила волосы. — Как та самая девушка, которая полгода назад ходила в растянутых свитерах и пряталась за книгами, — Лена улыбнулась. — То есть потрясающе. — Спасибо, — Алиса взяла сумочку и бросила последний взгляд в зеркало. Она действительно изменилась. Не только внешне — хотя в этом были заслуги Дамира, который убедил её, что она красива, и она наконец-то начала в это верить. Она изменилась внутренне. Стала увереннее, спокойнее, сильнее. Год, когда она поддерживала Дамира в его восстановлении, закалил её как сталь. Она узнала, что способна на гораздо большее, чем просто сидеть в библиотеке и учить конспекты. — Дамир уже внизу? — спросила она. — Да, ждет. Выглядит так, будто сам выпускается, — Лена усмехнулась. — Хотя ему ещё учиться и учиться. Дамир восстановился после травмы, но сезон был потерян, и он решил взять академический отпуск, чтобы наверстать упущенное. Теперь он заканчивал четвертый курс, а Алиса получала диплом первой. — Он всегда переживает за меня больше, чем я сама, — сказала Алиса, и в её голосе было столько тепла, что Лена закатила глаза. — Вы невыносимы, — сказала подруга. — В хорошем смысле.

***

Внизу у подъезда стояла машина. Дамир, прислонившись к капоту, ждал её. За прошедший год он тоже изменился. Травма оставила след: он стал серьёзнее, спокойнее, исчезла та мальчишеская бравада, которая была в нем в начале их знакомства. Но глаза остались теми же — тёплыми, внимательными, любящими. Когда Алиса вышла, он присвистнул. — Красавица, — сказал он, подходя к ней. — Моя красавица. — Ты тоже ничего, — она поправила его галстук, который был завязан криво. — Кто тебя учил галстуки завязывать? — Ты, — напомнил он. — Но, видимо, плохо учила. — Иди сюда, — она встала на цыпочки и быстро, умело завязала узел. — Так лучше. — Лучше, — согласился он, ловя её за талию. — Намного лучше. Он поцеловал её, и Алиса почувствовала, как напряжение, копившееся весь день, отпускает. Рядом с ним она всегда чувствовала себя в безопасности. — Поехали, — сказал он, открывая дверь машины. — Нельзя опаздывать на собственный выпускной.

***

Торжественная часть прошла в актовом зале университета. Алиса сидела в первом ряду и слушала речи ректора, деканов, приглашенных гостей. Она смотрела на сцену и вспоминала, как четыре года назад вошла в эти стены робкой первокурсницей, которая боялась даже поднять глаз. Теперь она выходила с красным дипломом и предложением о стажировке в лучшем музее города. — Среди выпускников этого года хочется особо отметить Алису Зайцеву, — раздался голос декана. — Студентку, которая не только показала блестящие академические результаты, но и доказала, что сила духа и верность своим принципам — это то, что делает человека по-настоящему успешным. Алиса почувствовала, как щеки заливает румянец. Она не ожидала, что её будут выделять. — Алиса, выходи на сцену, — улыбнулся декан. Она поднялась на сцену под аплодисменты, и в этот момент её взгляд нашел в зале Дамира. Он сидел в третьем ряду, среди других гостей, и смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в комнате. — Желаю вам не останавливаться на достигнутом, — декан вручил ей диплом и цветы. — И помнить, что настоящие победы случаются не только в аудиториях. Алиса вернулась на своё место, и только тогда позволила себе выдохнуть.

***

После официальной части был банкет. Студенты, преподаватели, родители — всё смешалось в шумном веселье. Алиса переходила от одной группы к другой, принимала поздравления, улыбалась, фотографировалась. Но всё время её взгляд искал Дамира. Он стоял у окна, в стороне от толпы, и разговаривал с Димой. Когда он заметил, что она смотрит на него, он улыбнулся и жестом позвал её. — Иди, — подтолкнула Лена. — Он тебя заждался. Алиса подошла, и Дамир, извинившись перед Димой, взял её за руку. — Пойдем, — сказал он. — Хочу показать тебе кое-что. — Куда? — удивилась она. — Терраса. Там никого нет. Они вышли на террасу, ту самую, где он впервые поцеловал её больше года назад. Город внизу сиял огнями, и Алиса почувствовала, как время сворачивается в спираль. — Помнишь? — спросил Дамир, вставая рядом. — Помню, — она улыбнулась. — Ты тогда сказал, что я красивая. И спросил, можно ли меня поцеловать. — И ты сказала «да». — Я сказала «да», — подтвердила она. Он повернулся к ней, и в его руках появилась маленькая коробочка, обтянутая бархатом. Алиса замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось так часто, что она почувствовала, как кровь стучит в висках. — Алиса, — сказал Дамир, и его голос был ровным, но она видела, как дрожат его пальцы, — я не умею говорить красиво. Я баскетболист, а не поэт. Но я знаю одно: ты изменила мою жизнь. Он открыл коробочку. Внутри лежало кольцо — тонкое, серебряное, с маленьким камнем, который переливался в свете фонарей. — Ты не была моим планом, — продолжил он. — Я собирался получить диплом, играть в баскетбол, может быть, когда-нибудь найти кого-то. А потом появилась ты. Злая, колючая, с аллергией на баскетболистов. И я понял, что никакие планы не имеют значения, если рядом нет тебя. — Дамир... — прошептала Алиса, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Я не знаю, что будет дальше, — сказал он. — Я знаю только, что хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. Не потому, что я сильный или что могу тебя защитить. Ты и сама справляешься лучше многих. А потому, что с тобой я становлюсь лучше. Потому что ты — мой дом. Потому что я люблю тебя. Больше, чем баскетбол. Больше, чем что-либо на свете. Он опустился на одно колено. Алиса закрыла рот рукой, чтобы не закричать. — Алиса Зайцева, — сказал он, глядя на неё снизу вверх, — ты выйдешь за меня? Она смотрела на него — на этого человека, который когда-то был для неё воплощением всего, что она ненавидела. Который заставил её пересмотреть все свои убеждения. Который поддержал её, когда она падала, и который позволил ей поддержать его, когда падал он. Который пил горький кофе и смотрел на неё так, будто она была самой большой ценностью в мире. — Да, — сказала она, и голос её дрогнул. — Да, я выйду за тебя. Он надел кольцо на её палец, и она почувствовала, как холодок металла сменяется теплом. Он встал и обнял её, и она уткнулась носом ему в плечо, чувствуя знакомый запах — древесный, с нотками цитрусов. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя, — ответила она. — Даже твой горький кофе. — А я люблю твой сладкий, — он усмехнулся. — Мы будем пить кофе вместе всю жизнь. — Всю жизнь? — она подняла голову. — Всю жизнь, — подтвердил он. — Это надолго. Ты не передумаешь? — Не передумаю, — она улыбнулась. — У меня аллергия прошла. — Какая аллергия? — На баскетболистов, — она коснулась его щеки. — Остался только один. Самый лучший. Он поцеловал её. Под звездами, на той же террасе, где всё началось. И Алиса чувствовала, как её сердце переполняется чем-то огромным, что не умещалось в груди. Это была любовь. Настоящая, выстраданная, проверенная годами и испытаниями.

***

Они вернулись в зал, когда банкет уже подходил к концу. Лена, увидев кольцо на пальце Алисы, завизжала так, что на них обернулись. — Ты согласилась? — закричала она, хватая Алису за руки. — Ты согласилась! — Согласилась, — Алиса показала кольцо. — Я знала! Я знала, что он сделает это сегодня! Дима мне говорил, но я не верила, что он решится! — Ты знала? — Алиса удивленно посмотрела на Дамира. — Дима язык за зубами держать не умеет, — вздохнул он. — Зато теперь все знают! — Лена уже подбежала к другим выпускникам, размахивая руками. — Они обручились! Вокруг зашумели, зааплодировали. Алису обнимали, поздравляли, рассматривали кольцо. Она чувствовала себя в центре вселенной, и это не пугало. Потому что рядом был он.

***

Позже, когда банкет закончился и гости разошлись, они стояли у машины, не желая расставаться. — Ты сегодня останешься? — спросил Дамир. — Не могу, — она покачала головой. — Завтра нужно сдать ключи от общаги. Я весь вечер собирала вещи. — Я помогу, — сказал он. — Утром приеду, погрузим всё в машину, и ты переезжаешь ко мне. — Ко мне? — она удивилась. — Мы не обсуждали это. — А что обсуждать? — он взял её за руку. — Ты теперь моя невеста. Моя невеста не должна жить в общежитии. — Дамир, это серьезный шаг, — она посмотрела на него. — Ты уверен? — Я никогда не был так уверен ни в чем, — ответил он. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Каждое утро. Каждый вечер. Я хочу просыпаться и видеть твое лицо. Хочу пить с тобой кофе по утрам. Хочу спорить об искусстве, даже когда ты меня побеждаешь. Я хочу жить с тобой, Алиса. Всю жизнь. Она смотрела на него и понимала, что хочет того же. Хочет просыпаться рядом с ним, хочет чувствовать его тепло, хочет быть частью его жизни, а он — частью её. — Хорошо, — сказала она. — Я переезжаю. Он улыбнулся и поцеловал её. Долго, нежно, так, что у неё подкосились колени. — Завтра, — сказал он, отстраняясь. — Я приеду в девять. Не вздумай вставать раньше. — Не встану, — пообещала она.

***

Утром она проснулась от звонка в дверь. Лена уже уехала, забрав свои вещи накануне, и комната была пустой. Алиса накинула халат и пошла открывать. На пороге стоял Дамир с двумя стаканами кофе в руках. — Доброе утро, — сказал он, протягивая ей стакан. — Капучино. Сладкий, как ты любишь. — Доброе, — она взяла стакан и сделала глоток. — А где твой? — Тоже здесь, — он поднял вторую чашку. — Эспрессо. Горький, как я. — Мы такие разные, — улыбнулась она. — Но мы вместе, — он вошел в комнату и огляделся. — И это главное. Они пили кофе, сидя на пустой кровати, и смотрели, как солнечный свет заливает комнату. — Ты не жалеешь? — спросил он. — Что связалась со мной? — Ни разу, — ответила она честно. — Даже когда я был в больнице и вел себя как последний идиот? — Даже тогда, — она взяла его за руку. — Потому что я знала, что это временно. Что ты вернешься. — Вернулся, — он кивнул. — Благодаря тебе. — Это ты вернулся, — поправила она. — Я просто была рядом. — Ты была больше, чем рядом, — он поднес её руку к губам. — Ты была моей опорой. Моей надеждой. Моим светом. — Ты становишься поэтом, — усмехнулась она. — Это ты на меня так влияешь, — ответил он. — Книги, стихи, искусство. Я теперь и сам не заметил, как начал говорить красиво. — Это хорошо, — она улыбнулась. — Мне нравится. Он поцеловал её, и в этом поцелуе было утро, и кофе, и обещание нового дня.

***

Переезд занял несколько часов. Вещей у Алисы было немного: книги, одежда, ноутбук, несколько безделушек. Дамир загрузил всё в машину, и они поехали к нему — теперь уже к ним. Квартира, которую он снимал, стала их общим домом. Алиса расставила свои книги на полках, повесила на стену репродукцию Ван Гога, которую он купил, и почувствовала, как пустое пространство наполняется жизнью. — Теперь здесь уютно, — сказал Дамир, стоя в дверях и наблюдая за ней. — Здесь всегда было уютно, — ответила она. — Просто теперь здесь мои вещи. — Не только вещи, — он подошел и обнял её сзади. — Здесь теперь ты. Это главное. Она откинулась на его грудь и закрыла глаза. — Дамир? — М? — Что будет дальше? — Что ты имеешь в виду? — Я получила диплом. У меня есть стажировка в музее. Ты восстанавливаешься после травмы, через год заканчиваешь университет. Что будет с нами? Он задумался. — Мы будем жить, — сказал он просто. — Ты будешь работать в музее, я буду играть в баскетбол. По вечерам мы будем пить кофе и спорить об искусстве. На выходных — ездить к моей маме или гулять по городу. А когда-нибудь, может быть, у нас появятся дети, и они будут такими же спорными, как мы. — Спорными? — она рассмеялась. — Ну, я же баскетболист, ты — книжный червь. Они будут либо гениальными спортсменами с дипломами историков, либо тихими ботаниками, которые забивают трехочковые. — Ужас, — покачала головой Алиса. — Наши дети будут монстрами. — Нашими, — подчеркнул он. — И самыми любимыми. Она повернулась к нему и посмотрела в глаза. — Ты правда хочешь детей? Когда-нибудь? — Хочу, — кивнул он. — Но не сейчас. Сначала я закончу университет, ты освоишься на работе. Мы поживем для себя. А потом... потом посмотрим. — Ты всё планируешь, — заметила она. — Привычка, — усмехнулся он. — Спортсмен. Но с тобой я понял, что планы — это не главное. — А что главное? — Главное — быть вместе. Что бы ни случилось.

***

Прошел ещё год. Дамир восстановился полностью и вернулся в баскетбол. Он играл лучше, чем до травмы — злее, умнее, расчетливее. Его команда выиграла чемпионат университета, и он был признан лучшим игроком сезона. Алиса работала в музее, вела экскурсии, писала статьи, готовилась к поступлению в аспирантуру. Она приходила домой уставшая, но счастливая, и каждый вечер они сидели на кухне, пили кофе и рассказывали друг другу, как прошел день. В день финального матча, когда Дамир поднял над головой чемпионский кубок, он посмотрел на трибуны. Алиса сидела на том же месте, что и в первый раз — наверху, где сидят родственники игроков. Она улыбалась и плакала одновременно. После матча он подбежал к ней, прямо в игровой форме, мокрый, счастливый. — Ну как? — спросил он, жадно глотая воздух. — Ты лучший, — сказала она. — Всегда был лучшим. — Только для тебя, — ответил он. Она спустилась вниз, и он обнял её, не стесняясь камер и толпы. Фотографы щелкали затворами, болельщики свистели и кричали, но им было всё равно. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я люблю тебя, — ответила она.

***

Вечером они сидели на балконе, как делали это много раз. Перед ними стояли две чашки: капучино и эспрессо. — Знаешь, — сказала Алиса, глядя на звезды, — я никогда не думала, что буду счастлива. — Почему? — Потому что я привыкла быть одна. Книги, учеба, диплом. Мне казалось, что это всё, что мне нужно. — А теперь? — Теперь я знаю, что мне нужно больше, — она повернулась к нему. — Ты. — Я никуда не денусь, — он взял её за руку. — Обещаю. — Я знаю, — она улыбнулась. — Я тебе верю. Он поднес её руку к губам и поцеловал кольцо, которое всё ещё было на её пальце. — Алиса, — сказал он. — М? — Когда мы поженимся? Она удивилась. Они не обсуждали это после того вечера на террасе. — Когда ты хочешь? — спросила она. — Завтра, — усмехнулся он. — Но, думаю, родители будут против. — Точно будут, — рассмеялась она. — Давай подождем до лета? Ты закончишь университет, я защищу диплом магистра. И тогда... — И тогда мы поженимся, — закончил он. — И тогда мы поженимся, — подтвердила она.

***

Лето наступило быстрее, чем они ожидали. Свадьба была скромной — только самые близкие. Лена была подружкой невесты, Дима — шафером. Ирина Васильевна плакала в платочек, а мама Алисы, которая приехала из другого города, улыбалась и говорила, что всегда знала: её дочь найдет свое счастье. Алиса была в белом платье, простом и элегантном, с цветами в волосах. Дамир — в строгом костюме, который сидел на нем так, будто он всю жизнь только и делал, что носил костюмы. Когда они обменивались кольцами, у неё дрожали руки. — Ты волнуешься? — шепнул он. — Немного, — призналась она. — Я тоже, — ответил он. Они поцеловались под аплодисменты, и Алиса почувствовала, как её сердце переполняется радостью.

***

После свадьбы они уехали в небольшое путешествие — на три дня, в соседний город, где никогда не были. Гуляли по набережной, ели мороженое, фотографировались на фоне заката. В последний вечер они сидели в кафе, и Алиса, как обычно, заказала капучино, а Дамир — эспрессо. — Знаешь, — сказала она, — я думаю, что мы с тобой как этот кофе. — Горький и сладкий? — улыбнулся он. — Да. Мы разные, но вместе мы — идеальная пара. — Идеальная? — он приподнял бровь. — Ты уверена? — Не идеальная, — поправилась она. — Настоящая. Со своими проблемами, страхами, ссорами. Но мы справляемся. Потому что мы вместе. — Потому что мы любим друг друга, — добавил он. — И это главное, — кивнула она.

***

Они вернулись домой поздно вечером. Алиса стояла на балконе, смотрела на город и чувствовала, как её жизнь, такая распланированная и предсказуемая, превратилась во что-то невероятное. Дамир подошел сзади, обнял её. — О чем думаешь? — спросил он. — О том, как всё изменилось, — ответила она. — Три года назад я ненавидела баскетболистов. А теперь я замужем за капитаном команды. — И как тебе? — он усмехнулся. — Лучше, чем я могла представить, — она повернулась к нему. — Ты изменил мою жизнь. — Это ты изменила мою, — он поцеловал её. — Ты научила меня видеть прекрасное. Не только в картинах и книгах. В жизни. В людях. В себе. — Ты и сам умел, — возразила она. — Просто не знал об этом. — Может быть, — согласился он. — Но ты показала мне путь. Они стояли на балконе, обнявшись, и смотрели на звезды. Те же самые звезды, что и в тот вечер, когда он впервые поцеловал её. Та же терраса, тот же город. Но всё было иначе. Потому что теперь они были не просто он и она. Они были вместе. Навсегда. — Дамир, — сказала Алиса. — М? — Я хочу попробовать твой кофе. — Сейчас? — удивился он. — Да. Хочу выпить с тобой одну чашку на двоих. Он усмехнулся, ушел на кухню и вернулся с одной чашкой. В ней был эспрессо — черный, горький, ароматный. — Ты уверена? — спросил он. — Уверена, — она взяла чашку и сделала глоток. Горечь обожгла язык, но она не поморщилась. Она пила, чувствуя, как тепло разливается по телу, и понимала, что этот вкус больше не кажется ей противным. Он стал привычным. Родным. — Ну? — спросил Дамир, когда она вернула чашку. — Несладко, — сказала она. — Но я привыкла. — К горькому? — К тебе, — она улыбнулась. — К твоему вкусу. К твоей жизни. К твоей любви. Он допил кофе и поставил чашку на перила. — А я привык к сладкому, — сказал он. — К твоему капучино. К твоим книгам. К твоей улыбке. — Мы поменялись, — заметила она. — Нет, — он покачал головой. — Мы стали одним целым. Ты — моя сладость, я — твоя горечь. И вместе мы — кофе, который пьют вдвоем. — Ты становишься поэтом, — прошептала она. — Это ты на меня так влияешь, — ответил он. Он поцеловал её. Долго, нежно, как в первый раз. И Алиса чувствовала, как её сердце бьется в унисон с его. Как их дыхание сливается в одно. Как их жизни, такие разные, сплетаются в одну историю. Историю о том, как тихая девушка с аллергией на баскетболистов полюбила капитана команды. О том, как он полюбил её. О том, как они прошли через страх, боль, сомнения и нашли друг друга. О том, как они стали семьей.

***

Эпилог. Пять лет спустя. Алиса сидела в своем кабинете в музее и дописывала статью для научного журнала. За окном светило солнце, на столе стояла чашка капучино — теперь она пила его только по утрам, а вечером предпочитала эспрессо. Привычка, которую она переняла у мужа. В дверь постучали. — Войдите, — сказала она, не поднимая головы. — Мама! — в кабинет ворвалась пятилетняя девочка с каштановыми волосами и большими темными глазами. — Папа сказал, что ты скоро домой! — Я скоро, солнышко, — Алиса отложила ручку и взяла дочь на руки. — А где папа? — Там! — девочка махнула рукой в сторону двери. — Он сказал, что у нас сюрприз! В дверях появился Дамир. За прошедшие годы он не изменился — всё такой же высокий, сильный, с той же улыбкой, от которой у Алисы до сих пор замирало сердце. — Какой сюрприз? — спросила она. — Угадай, — он подошел и поцеловал её. — Не знаю, — она покачала головой. — Новая книга? Билеты в театр? — Лучше, — он достал из кармана билеты. — Мы едем в Париж. В Лувр. Ты же всегда хотела увидеть «Мону Лизу»? Алиса ахнула. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — он улыбнулся. — Ты заслужила отпуск. Мы заслужили. Вся семья. — Ура! — закричала дочка, хлопая в ладоши. Алиса смотрела на них — на мужа, на дочь, на билеты в Париж, — и чувствовала, как её сердце переполняется счастьем. Тем самым, которое она когда-то боялась впустить в свою жизнь. Тем самым, которое нашло её вопреки всем страхам и аллергиям. — Я люблю тебя, — сказала она Дамиру. — Я люблю тебя, — ответил он. — И всегда буду любить. Он поцеловал её, и в этом поцелуе было всё: и горький кофе, и сладкие трюфели, и баскетбольные матчи, и книги, и долгие ночи в больнице, и утренние рассветы на балконе, и обещание быть вместе всегда. — Папа, мама, — дочка потянула их за руки, — пошли домой! Я хочу смотреть мультики! — Пошли, — рассмеялся Дамир, подхватывая её на руки. — А вечером будем смотреть баскетбол. — Опять баскетбол, — закатила глаза Алиса. — А что? — он подмигнул. — Ты же теперь любишь баскетбол. — Я люблю тебя, — поправила она. — А баскетбол я терплю. — Терпит она, — усмехнулся Дамир, выходя из кабинета. — А сама на все матчи ходит и громче всех кричит. — Кричит мама? — удивилась дочка. — Очень громко, — подтвердил Дамир. — Как настоящая болельщица. — Я не болельщица, — возразила Алиса, закрывая дверь кабинета. — Я просто поддерживаю мужа. — Это одно и то же, — сказал он, когда они вышли на улицу. Солнце светило, город шумел, а они шли втроем по тротуару — высокий баскетболист, его жена с дипломом искусствоведа и их маленькая дочь, которая, кажется, унаследовала от обоих всё самое лучшее. — Дамир, — сказала Алиса, когда они подошли к машине. — М? — Знаешь, я думаю, что аллергия на баскетболистов всё-таки была. — Была? — он удивился. — Но ты же вышла за меня замуж. — Была, — подтвердила она. — Но ты оказался сильнее. Ты вылечил меня. — Чем? — Своей любовью, — она встала на цыпочки и поцеловала его. — И горьким кофе. Он рассмеялся и обнял её, прижимая к себе одной рукой, потому что в другой у него была дочка. — Я люблю тебя, Алиса, — сказал он. — Я люблю тебя, Дамир, — ответила она. — Даже когда ты смотришь баскетбол в два часа ночи. — А я люблю тебя, даже когда ты ставишь книги на мои полки с баскетбольными трофеями. — Это искусство, — парировала она. — Это беспорядок, — усмехнулся он. — Это наша жизнь, — она улыбнулась. — Горько-сладкая. Идеально неидеальная. — И я не хотел бы другой, — он поцеловал её в лоб. — Поехали домой. — Поехали, — согласилась она. Они сели в машину и поехали домой — туда, где их ждал уют, книги, баскетбольные трофеи и кофе. Горький и сладкий. Как их любовь.

***

Алиса так и не научилась любить баскетбол. Но она научилась любить баскетболиста. Дамир так и не стал заядлым читателем. Но он научился читать главную книгу своей жизни — ту, которую они писали вместе. Их дочь, когда выросла, выбрала и то и другое — она стала спортивным журналистом и писала статьи о баскетболе, в которых цитировала стихи. А на кухне у них всегда стояли две банки: одна с горьким кофе, другая — со сладким. Потому что они знали: настоящая любовь — это не когда ты находишь кого-то, кто во всём похож на тебя. А когда ты находишь того, с кем ты готов пробовать что-то новое. Даже если это горький кофе. Даже если это баскетбол. Даже если это жизнь, полная испытаний. Главное — быть вместе. И пить кофе. Горько-сладкий. Как их любовь. Конец