Политика

До Рождества оставалось три дня, а Карл с работы уже неделю не вылезал. Иногда он был настолько уставшим и измученным прессой, что укладывался спать на кожаный диван в кабинете мэра. Он готов был тянуть эту лямку и дальше, но присутствие Джерри на одном из мероприятий было необходимым, поэтому он подъехал к дому своего босса. Эта работа дала ему всё, включая мужчину, которого он любит. И речь не о Джерри, а о его лучшем друге — Гэри. Это тоже толкало на встречное решение: помочь близким людям. — Где оно? — первое, что спросил Карл, переступая порог, оглядывая сразу всё: пол, стены, потолок. — Предупреждаю, я буду драться. — В террариуме запер, не переживай. — Поправив узел галстука, бледный как смерть Джерри повернулся к своему секретарю. — Как я выгляжу? Карл не стал отвечать. Лгать он не любил, а сказать правду не осмелился. Джерри выглядел так, будто не спал неделю, будто его выпотрошили и забыли зашить обратно. Синяки под глазами, запавшие щёки, рубашка висела мешком — похудел. Джерри тяжело вздохнул, взяв из его рук дипломат с документами. — Я бы не просил тебя, но все её друзья… — Сказать «в спячке» — в дурдом упекут, поэтому Джерри слегка слукавил: — Не в городе. — Я справлюсь, не переживай. — Спасибо, Карл. Извини, что приходится тебя и личным нагружать. — Главное, уважь того Сергея из России. Нам очень нужна их древесина. — Понял, сделаю. Джерри закрыл за собой дверь. Морозный воздух полоснул кожу. Вот он и остался один в чужом доме с личным зелёным врагом. Карл здесь уже бывал, но не с таким заданием, как «Побудь с Мейбел, пожалуйста, я боюсь оставлять её одну». Мужчина тихонько вздохнул, обернувшись к лестнице. Нужно подняться. Но для начала — заварить чай. На кухне пахло лекарствами и чем-то несвежим. Раковина была заставлена немытой посудой. Карл нашёл две чистые кружки, заварил ромашковый чай — Гэри говорил, что от него легче засыпать. Поставил на поднос, добавил мёду. Сделал глубокий вдох и пошёл наверх. — Привет. — Поставив поднос с чаем на прикроватный столик, Карл присел на кровать, где к нему спиной лежала Мейбел. — Как ты себя чувствуешь? Ответа не было. Лишь лёгкое движение ноги — как признак того, что ещё жива. Она лежала на животе, уставившись в одну точку, и изредка помаргивала. От неё веяло жутью, отчаянием и полным нежеланием жить. Волосы спутаны, ночная рубашка застирана до дыр, кожа бледная, почти прозрачная. Рядом на подушке — засохшее пятно от слёз. — У меня хорошие новости, специально для тебя приберёг. — Карл не посмел к ней притронуться, всё-таки они не друзья, Мейбел никогда не скрывала свою неприязнь к нему. — Нам выделили бюджет на охрану заповедника. На сорок миллионов больше, чем в прошлом году. Теперь сможем обустроить зоны отдыха, и люди чаще будут приезжать… — Заткнись. Голос сухой, сломанный, как ветка под ногами. Карл послушно заткнулся. Повернул голову в другой конец спальни. Там стол, на столе — террариум. Свет лампы окутывал корягу, на которой сидел геккон. Зелёный монстр покачал головой, не сводя с него глаз. В открытом шкафу, рядом с террариумом, стояли целые пакеты детских вещей. Розовые и голубые ползунки, вязаные носочки, плед с мишками. Разобранная кроватка прислонена к стене — так и не собрали. На полу валялся снимок УЗИ с очертаниями ребёнка, который не смог родиться. — Мне жаль, что всё так вышло. Мейбел в ответ лишь моргнула. Она уже ничего не чувствовала, кроме боли от разреза на животе. Торчащие из кожи нитки покраснели и воспалились, внутри тянуло уже не жизнью, а спазмами — глухими, пульсирующими, выворачивающими наизнанку. Она воспринимала это как заслуженное наказание за то, что не справилась. И отказывалась от уколов обезболивающего. Пусть болит. Надо. Столь надоедливый и неприятный Карл встал с кровати, уходя куда-то. Затем послышался звук открывающегося стекла, и он снова вернулся, опуская ладонь с Тодом на кровать. Вместо того чтобы кинуться на нелюбимого Карла, ящерица забралась к Мейбел на голову и стала осторожно гладить её по щеке своими маленькими лапками. Холодные пальчики скользили по горячей, воспалённой коже, и это было единственное прикосновение, которое она могла сейчас вынести. — Он со мной разведётся, — вдруг тихо прошептала Мейбел. На глазах снова навернулись слёзы, тяжёлые, горячие, они покатились по вискам в подушку. — Через год, два, десять. Он бросит меня и уйдёт к той, с которой у него будут дети. Подробности о том, что у Мейбел больше не будет детей, Карл узнал от Гэри. Который с ужасом читал сообщения от лучшего друга. Тогда эта новость вызвала в нём ужас. Сейчас же — лишь горечь, тяжёлая, как камень на груди. — Ну нет. На этот раз ты заткнись и послушай меня. Карл опустился на колени перед кроватью, так чтобы заглянуть Мейбел в глаза было проще. Колени тут же заболели от жёсткого пола, но он не обратил внимания. — Я уже пятнадцать лет таскаю этому мужику кофе и чай. Я видел и знал каждую, с кем он… Карл немного стушевался, подбирая слова. — С кем он встречался. И ты единственная на моей памяти, о ком он сразу заявил: «Это моя женщина, и я на ней женюсь». — Карл ткнул пальцем в свой нос. — Да он мне пластику оплатил, после того как ты мне нос разбила. — И конфетки, мятные. — Что? — Конфетки к чаю. — Мейбел чуть шевельнула губами в подобии улыбки. — Вкусные такие, мятные, с холодком. Карл полез в нагрудный карман. Там всегда лежала парочка — привычка, оставшаяся с тех времён, когда он пытался подкармливать Джерри, чтобы тот хоть иногда замечал своего секретаря. Развернул фантик, поднёс леденец ко рту Мейбел. Она послушно схватила его губами, закатила языком за щеку. Ментол обжёг нёбо, покатился по горлу холодной сладостью. — Он мечтал о детях, — сказала она тихо. — Ждал его даже больше, чем я. Он был так счастлив. — Не счастливее, чем когда ты наконец-то пришла к алтарю с медведем. — Думаешь, он простит меня? — Тебя не за что прощать, Мейбел. — Карл говорил твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Ты ни в чём не виновата. Плохие вещи случаются с каждым из нас. Тод, который всё ещё гладил девушку по лицу, одобрительно кивнул Карлу. Временное перемирие всё ещё действовало. — И Джерри так же думает, поверь мне. Он знаешь как переживал, — Карл запнулся, но продолжил, — звонил Гэри посреди ночи в слезах. Боялся, что ты умрёшь. Именно ты, а не… Понимая, что сказал лишнего, Карл замолчал. Ему стало стыдно, но слова уже сказаны. Тод на лице Мейбел замер, глядя на него с укором. Сладость, что текла по горлу Мейбел, пошла не в то горло. Она закашлялась, согнувшись над кроватью, и тут же зашипела от боли — кашель отозвался в швах на животе резкой, обжигающей вспышкой. Лицо побелело, пальцы вцепились в одеяло. Карл тут же поднёс к её губам чашку с тёплым чаем, поддерживая за плечо, чтобы не упала. — Он мне этого не говорил, — выдохнула Мейбел, отпив глоток. Голос дрожал. — Я думала, он ненавидит меня. После всего этого. — Он мужик, Мейбел. — Карл убрал чашку, но продолжал держать её за плечо, чувствуя, как под пальцами колотится мелкая дрожь. — Они все такие: не знают, когда открыть рот и когда его лучше закрыть. — Но не ты, да? — Я благородное исключение, именуемое гомосексуалистом. — Который пытался увести моего мужа. — Это ты его у меня увела! У меня почти получилось его прикормить конфетами, а потом появилась ты и сломала мне мой прекрасный нос. — Извиняться не буду. — И не надо. — Карл сел обратно на кровать, рядом с ней, оставляя руку на ее плече. — Зато работа у меня хорошая, зарплата достойная и мужик, который каждое утро мне кофе варит. Потому что знает, что я без кофе — как это зелёное чудовище. Мейбел медленно, с трудом приподнялась на локте. Каждое движение давалось с болью — швы тянуло, внутри ныло, голова кружилась. Но она сидела. Смотрела на Карла. Впервые за долгое время — не сквозь него. — Он правда плакал? — На взрыд, вместе с Гэри, они все время переписывались пока ты была в реанимации, я это все своими глазами видел.— Мужчина вдруг стушевался, шёпотом добавляя — Только не говори ему пожалуйста, а то ещё уволит. — Не буду, — Тод перебежал к Мейбел на плечо, лапкой потрогав Карла, чтоб убедиться «Бля, реальный Карл, он не мудак» — Там в тумбочке, ампула, можешь мне укол сделать? Возвращался домой под радость вокруг, в душе у Джерри было пусто. Гирлянды, люди, дети…Все это давило на него. Он впервые оказался в ситуации, где ничего от него не зависело и он не знал что делать. Какие подобрать слова для утешения. К его удивлению, дома, началось маленькое чудо, именно что началось. Мейбел, что позволила сделать себе укол Спазмалгона, наконец смогла сама встать с кровати и сходить в туалет. Ее воспалённые швы на животе были обработаны розовым, и даже слегка подсохли. Самое главное… Она ему улыбнулась. Изломанно, совсем чуть-чуть, но улыбнулась. Карлу выписали премию, отправили в отпуск и через три дня их с Гэри ждали на рождество в этом доме. Он сидел перед пирогом в телефоне, рабочие переписки не лечил даже отпуск. — Тод, уйди от меня. — Не смотря на ящерицу, что подбежала к его пирогу, Карл продолжал работать — Обязательно этого дракона было выпускать? — Он член семьи, — Гэри подставил ладонь Тоду, но тот отмахнулся своей лапкой, с разбега прыгая на Карла — Кажется, вы наконец-то поладили. Мейбел смогла посидеть с ними лишь пятнадцать минут, после чего начала засыпать. Джерри помог ей подняться на верх, оставаясь с ней пока сон ее не забрал. В это время Тод активно тыкал в смартфон Карла, выбирая смайлик с гекконом и китайским драконом. Сам же Карл пытался объяснить мини дракону, что ему нужно ответить по работе. Но все его доводы разбивались о ящеричную любовь, которой было понятно определение «отпуск»