Политика

Мысль засела в черепной коробке, подобно червю, что нашёл сочное яблоко. «Он мне изменяет»… Мейбел мерила шагами кухню, назад и вперёд. Лицо её, искажённое муками догадок, не выражало ничего, кроме озабоченности. К таким выводам она пришла после нескольких моментов. Первое: Джерри, беря телефон, прятал от неё сообщения, которые могли прийти ему и посреди ночи. Второе: от него пахло духами — не одеколоном, не бобром, а именно духами. И третье: обычное сообщение в WhatsApp, что он будет поздно. — Да как так-то? — Теребя обручальное кольцо на пальце, она не выдержала, схватила свой скейт. — Пиздец тебе, любимый. Мелкая крошка под колёсами стучала в такт взволнованного сердца. Он наверняка на работе, иначе быть не могло. Какая-нибудь новая студентка или даже женщина его лет, наверняка… Здание мэрии, что при свете дня сияло своей побелкой, сейчас было похоже на логово злодея. Окно его кабинета горело светом — значит, она не ошиблась. Этому идиоту даже не хватило ума снять отель, где она его не найдёт. В самом кабинете сидело трое. Джерри с бокалом виски, у которого лицо вытянулось от удивления. Гэри, что часто бывал у них в гостях. И этот Карл, от которого несло духами за километр. Почему-то он сидел на коленях у Гэри, с ужасом ища взглядом зелёное пятнышко. — Понятно. Сопоставив все факты, Мейбел без лишних слов и с красными щеками вышла из кабинета. Это же надо быть такой дурой… — Бобрёнок, ты чего здесь? — Да так, соскучилась. — Заправив волосы за ухо, Мейбел стыдливо убрала взгляд в сторону. — Хотела тебя увидеть. — Мейбел, ты врать не умеешь. — Хотела узнать, кто тебе по ночам пишет. — А, это. — Он почесал затылок. — Ты же не любишь разговоры о Карле, я и не стал рассказывать. — Давно они встречаются? — Месяц, а что? — Ничего. Духи у него противные, всё вокруг ими провоняло. — Я обязательно передам. — Он приобнял её за талию, утыкаясь носом в затылок. — Я сейчас закончу, и ты сядешь за руль, отвезёшь нас домой… а потом я покажу тебе, как сильно я тебя люблю, чтоб ты даже подумать не могла, что мне интересен кто-то ещё. — Ты воняешь. — Она отдёрнулась, прикрывая нос ладонью. — Так что лучше побудь с друзьями, меня не трогай. Мне надо побыть одной. Удивлённый такой резкой сменой настроения, Джерри понюхал свою рубашку. Он, конечно, вонял, но бобром. Как ей нравилось обычно. — Я побуду с Джорджем. — С Джорджем? — Джерри моргнул. — Мейбел, уже полночь. Какой лес посреди ночи? Одумайся. — Всё, не трогай меня. Сбежав по лестнице вниз, девушка вскочила на скейт и умчалась по дороге в темноту. Сердце колотилось где-то в горле, в глазах щипало от злых, непрошеных слёз. Она сама не понимала, почему так резко сорвалась. Просто внутри всё горело — обидой, ревностью, дурацкими духами Карла, которые теперь въелись в память. Джерри всё ещё удивлённый смотрел ей вслед. Надо сказать Карлу завязывать с духами, вот ещё из-за него он секса лишится. /Первый триместр/ — Добегалась, блять, по лесу? — Давно он так глотку не драл. Крик стоял такой, что даже врач шаг назад сделала. — Ты башкой совсем не думаешь? В груди ходуном ходило, адреналин всё ещё бурлил в крови, смешиваясь с алкоголем и диким страхом, который скрутил внутренности в узел, когда ему позвонили из больницы. — Это всего лишь перелом. — Мейбел говорила первое, что приходило в голову, поэтому новость, которую она сама ещё не до конца осознавала, выпалила не подумав. — Зато мы узнали, что я беременна. Поджав губы, Джерри обернулся на врача. Та молча кивнула, подтверждая. У него внутри всё оборвалось, потом сжалось в тугой комок и рухнуло куда-то в пятки. Пьяное сознание потихоньку успокаивалось, но пульс всё ещё долбил в висках так, что темнело в глазах. Его любимое чудовище в инвалидной коляске с переломом ноги что-то ещё промямлила из разряда: «Мне теперь нервничать нельзя, не ори на меня». Он выдохнул. Шумно, дрожаще, всей грудью. Провёл ладонью по лицу, чувствуя, как трясутся пальцы. — Поехали, дома поговорим. — А за рулём кто? — Карл, он не пьёт. — Джерри толкнул коляску к выходу, но ноги слушались плохо, мир покачивался, и пришлось схватиться за ручку, чтобы не упасть. — Почему с тобой всегда так сложно? — Не, не, не, только не Карл. — Мейбел скривилась так, будто её сейчас вывернет. — Он воняет так, что желудок выворачивает. Меня и так тошнит уже третий час, а от него блевать начну. — Хватит винить во всех своих делах моего секретаря! — Джерри снова начал заводиться, желваки заходили на скулах. — Ты должна была заметить отсутствие месячных! — Я была слишком занята! — Да, популяцией гекконов и новым выводком бобров! — Он остановился посреди коридора, игнорируя медсестёр, что оглядывались на них. — А мой выводок ты в себе даже не заметила, пока не сломала ногу! Голос сорвался. В горле встал ком. Джерри зажмурился и прикусил изнутри щёку, чтобы не разреветься прямо здесь, как мальчишка. — Ты меня не любишь, — тихо сказала Мейбел, глядя куда-то в сторону. — Люблю! — рявкнул он так, что эхо пошло по коридору. /Второй триместр/ Ночью это место выглядело ещё более умиротворяющим, чем днём. Джерри глянул на плотину, которую когда-то подорвал, и на душе зашевелился стыд — липкий, неприятный, оседающий где-то под ложечкой. Он отвёл взгляд. Над ним блестели звёзды в чернильной черноте неба. На ветках ухнула птица, от чего сердце на секунду ёкнуло, а под ногами проскользнула змея — бесшумно, почти призрачно. Ещё пару лет назад он бы бежал домой в страхе перед этим местом. Но сейчас… Джерри глубоко втянул свежий воздух носом, чувствуя, как прохлада заполняет лёгкие, как расслабляются сведённые переживаниями плечи. Прислушался к природе. Его этому научила Мейбел. Действительно умиротворяет. Тишина здесь была особенной — не пустой, а наполненной жизнью. Где-то плеснула рыба, зашелестели листья, тонко пискнул комар у самого уха. Джерри даже не отмахнулся. Из пруда вынырнул бобёр, с которого ручьями стекла вода. Лунный свет блеснул на мокрой шерсти. Джордж подошёл на всех четырёх лапах к Джерри и уселся рядом, тяжело дыша после заплыва. Поднял морду, угукнул вопросом: «Опять?» Мужчина только вздохнул, чувствуя, как в груди привычно заныло: — Опять. Джордж обернулся на трёх своих подданных, тоже бобров, тыча в них лапкой. Те замерли, переглядываясь. Джерри понимал: король предлагает выбор. — Ты же знаешь, — Джерри присел на корточки, чтобы быть ближе к бобру, и провёл ладонью по мокрой голове. Шерсть оказалась тёплой, несмотря на воду. — Она меня назад отправит именно за тобой. Джордж вздохнул — совершенно по-человечески, тяжело и обречённо. Потом поднялся, отряхнулся, обдав Джерри мелкими брызгами, и послушно потопал в сторону дороги, где у обочины темнела машина. На полпути обернулся, укоризненно угукнул: мол, пошли, чего застыл. Мейбел с подвешенной над кроватью ногой засветилась счастьем, увидев Джорджа. Бобёр тяжело взобрался на постель, пыхтя и переваливаясь с боку на бок, и она тут же сграбастала его в охапку, утыкаясь носом в облезлую шерсть. Она вдохнула. Глубоко, жадно, всей грудью. — Ох, да — Протяжный стон удовольствия вырвался сам собой, Джерри даже приревновал на этих словах. — Боже, Джордж, как же мне тебя не хватало. Мейбел зарылась лицом глубже, водила носом по мокрой шерсти, по запашистому бобриному пузу, по пахучему хвосту. Джордж терпел, только усами подёргивал. Потом она оторвалась на секунду, глубоко втянула воздух и снова уткнулась — с ещё большим наслаждением. — Джерри, понюхай, какой он вкусный. — Я, пожалуй, воздержусь. Джордж угукнул с достоинством короля, принимающего почести. — Спасибо. — Нюхай на здоровье. — Джерри переодетый в пижама забрался в кровать со своей стороны. — А теперь постарайся уснуть. Так они и лежали, глядя друг на друга. Джордж, которого к груди прижимала спящая беременная женщина и Джерри, который уже смирился с происходящем. А ведь было время, когда он боялся именно этого. Но сейчас уже плевать на нормальность, главное, что его жена смогла уснуть, получив желаемое. — Потерпи, — сказал Джерри, глядя на бобра. — Немного осталось. В ответ ему тихо гукнули по бобриному, когда Мейбел во сне снова зарылась носом во вкусно пахнущую шерсть. — У тебя есть дети? — Джерри казалось, что разговор с Бобром должен помочь разрядить обстановку — Или ты все ещё холост? Джордж в ответ показал два пальца на своей передней лапа. Двое детёнышей. — Бобинные женщины, так же капризны? Глаза у Джорджа расширились, он поставил лапки в разные стороны показывая «много, много». — Я отвезу тебя утром в заповедник, как только она на нюхается. Бобер ничего не ответил, потому что Мейбел схватила его за живот и перевернулась на другой бок, унося за собой собеседника. Джерри улыбнулся, несмотря на абсурдность ситуации, он был счастлив.