Рисуя тебя

Хуа Чэн медленно приходил в себя, по ощущениям будто его выталкивали из темноты. Сначала он не понял, где находится. Перед глазами все плыло, в ушах стоял звон, а тело было тяжелым, как при высокой температуре. Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок, и пытался вспомнить, что вообще произошло. Получалось у него плохо. Он начал прокручивать в голове, все, что помнил. Это был вечер, по ощущениям, он был в очередной фазе отчаяния. А потом он упал? Кажется, у него закружилась голова, и он упал. Издав несколько стонов, он попытался приподняться на локтях. Голова беспощадно звенела. Он повернул голову, у него расширились глаза от удивления. У стены, недалеко от мольберта, сидел незнакомый юноша. Он был одет не как обычный человек с улицы. Светлая длинная одежда, похожая на древнюю, распущенные темные волосы, пучок на затылке, бледное лицо. Вид у него был такой, будто он сам не понимает, как оказался здесь. Он сидел тихо и неподвижно, смотрел на Хуа Чэна со смесью испуга и сожаления. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Первым заговорил Хуа Чэн. — Ты кто еще такой? — Голос прозвучал хрипло. Юноша заметно вздрогнул, потом медленно поднялся на ноги. Вблизи он показался слишком знакомым, но он никогда не видел этого человека. Но что-то в нем царапнуло память, но тут же ушло в пустоту, не успев оформиться в воспоминание. Хуа Чэн нахмурился. — Меня зовут Се Лянь, — тихо сказал юноша. Имя тоже отозвалось странно. Как будто он уже слышал его, но не мог вспомнить где. Хуа Чэн резко сел. Голова тут же отозвалась тупой болью, но он решил не обращать на это внимания. — Я спросил не имя. Я спросил, что ты делаешь у меня дома. Се Лянь несколько секунд молчал, будто подбирал слова. — Это трудно объяснить. — А ты попробуй. — в голосе уже чувствовалось раздражение. Юноша опустил взгляд, потом снова посмотрел на него. — Ты сам меня нарисовал. В комнате стало тихо. Хуа Чэн смотрел на него несколько секунд, не моргая. Потом перевел взгляд на арт-зону. Там стояли 2 холста. Один интерьер светлой комнаты, а второй будто незавершенный, с белым пятном по центру. Но он не помнил, что бы рисовал второй. И никаких портретов в последнее время не рисовал. Хуа Чэн медленно перевел взгляд обратно на юношу. — Что? Что ты несешь? — Ты меня нарисовал, — повторил Се Лянь уже тише. — Я был там, на холсте. Хуа Чэн почувствовал, как по позвоночнику прошел холод. Он мгновенно разозлился, думая что над ним просто насмехаются, в такой непростой период. — Ты нормальный вообще? — спросил он резко. Се Лянь не ответил. — Думаешь, я в это поверю? — Я понимаю, как это звучит, — сказал Се Лянь. — Но это правда. — Правда? — Хуа Чэн коротко усмехнулся, но это было не веселелье, а злоба— Ты влез в мою квартиру, сидишь тут в каком-то театральном костюме и рассказываешь, что я тебя нарисовал? Се Лянь стоял тихо, не двигаясь. — На мне не костюм, — сказал он. Это прозвучало так спокойно, что Хуа Чэн только сильнее разозлился. Он резко поднялся на ноги. Несколько быстрых шагов, и он уже стоял совсем близко к нему, глядя сверху вниз. — Тогда кто тебя сюда пустил? — Никто. — Где ключи? — У меня их нет. — Как ты вошел? — Я не входил. Хуа Чэн стиснул зубы. — Как ты тут оказался? Он отошел к двери, проверил замок, потом быстро оглядел квартиру, словно надеялся найти хоть что-то подтверждающее злую и неуместную шутку. Все было на месте. Хуа Чэн снова посмотрел на Се Ляня. — Ладно. Тогда давай еще раз. Кто ты? Откуда ты вообще взялся? — Я уже сказал. — Нет, ты сказал какую-то чушь. Се Лянь смотрел на него устало и немного затравленно, словно понимал какой ждет исход. — Я не знаю, как объяснить это, — сказал он. Се Лянь немного сжал пальцы, будто нервничал, пока Хуа Чэн смотрел на него. Внутри у него все смешалось. Раздражение, растерянность, ощущение, что его водят за нос и насмехаются. Он не помнил, что бы рисовал портреты последнее время, интерьеры да, но не портрет. Тем более незнакомых ему людей. И именно это бесило больше всего. — Уходи, — сказал Хуа Чэн. Се Лянь не шевельнулся. — Я серьезно. Уходи из моей квартиры. — Мне некуда идти. — Это уже не моя проблема. Се Лянь опустил взгляд. — Я не знаю никого. После этой фразы Хуа Чэн растерялся. — А моя квартира тут при чем? — Потому что ты мой дом, — сказал Се Лянь и, кажется, сам понял, как это прозвучало, потому что сразу добавил: — То есть… я хотел сказать… я здесь появился. Я не знаю никого, кроме тебя. Хуа Чэн резко отвернулся и подошел к столу, взял телефон и разблокировал экран. — Ладно, — сказал он, не глядя на Се Ляня. — Раз нормально ты не понимаешь, будем по-другому. Се Лянь побледнел. Но Хуа Чэн уже набирал номер. — Послушай, — быстро сказал Се Лянь. — Я не хочу причинять тебе вред. Я ничего не сделал. — Да, кроме того, что каким-то образом оказался у меня дома. — Я не знаю, как это случилось… Хуа Чэн зажмурился. Голова снова начала болеть. Все происходящее было слишком абсурдным, чтобы восприниматься спокойно. — Прекрати, — сказал он устало. — Просто прекрати говорить так, будто мы с тобой знакомы. Се Лянь замолчал, а Хуа Чэн нажал вызов. Пока шли гудки, в комнате стояла тишина. Се Лянь не двигался, только смотрел на него грустно и нерешительно, с какой-то болью, будто ему было хуже от всего этого не меньше. Но Хуа Чэн уже не хотел разбираться. Когда на другом конце наконец ответили, Хуа Чэн коротко назвал адрес. Он не сводил глаз с Се Ляня, пока говорил. Юноша стоял молча, с побледневшим лицом, только пальцы дрожали. Хуа Чэн заметил это и сам не понял, почему в груди на секунду неприятно кольнуло. Но отменять звонок не стал. Полиция приехала быстро. Хуа Чэн успел только убрать телефон на стол и еще раз посмотреть на Се Ляня, который все это время так и стоял у стены, не пытаясь уйти, спорить или причинить вред. Он выглядел растерянным. Когда в дверь постучали, Хуа Чэн пошел открывать сам. Дальше все пошло именно так, как он и ожидал, и в то же время совсем не так. Сначала его выслушали. Потом попросили повторить еще раз, кто именно находится в квартире и почему он вызвал полицию. Хуа Чэн сказал, что у него дома оказался незнакомый человек, который каким-то образом попал внутрь и отказывается уходить. Это звучало достаточно внятно. Гораздо понятнее, чем любая версия с холстом, портретом и ожившим юношей. Потом один из полицейских перевел взгляд на Се Ляня. Тот стоял спокойно, в светлой одежде, с распущенными по плечам темными волосами, и на фоне обычной квартиры выглядел еще более нелепо. Один только его вид уже вызывал лишние вопросы. — Документы есть? — спросили его. Се Лянь не ответил сразу. Он явно не до конца понял вопрос, потом посмотрел на Хуа Чэна и тихо сказал: — Нет. — Телефон? — Нет. — Имя? — Се Лянь. — Фамилия? Се Лянь помолчал, потом повторил: — Се Лянь. Полицейский тяжело выдохнул и посмотрел на Хуа Чэна. — Вы его знаете или нет? Хуа Чэн почувствовал, как внутри снова поднимается раздражение. Он уже жалел, что вообще начал все это, потому что чем дольше длилась сцена в квартире, тем больше она становилась похожей на какой-то спектакль. Се Лянь отвечал тихо и неуверенно, будто вообще не понимал, как должен вести себя в такой ситуации. — Я его не знаю, — сказал Хуа Чэн. Се Лянь после этих слов заметно побледнел, но ничего не сказал. Полицейские еще раз прошлись по квартире взглядом, задали несколько уточняющих вопросов, а потом сказали, что придется проехать в участок. Хуа Чэн сначала хотел возразить, зачем ему ехать куда-то вместе с этим человеком, но спорить сил уже не было. В итоге их забрали обоих. Дорога до участка прошла в молчании. Хуа Чэн сидел с каменным лицом и смотрел в окно. Се Лянь сидел рядом, с прямой спиной, с напряженными руками на коленях, и по нему было видно, что он едва держится. Несколько раз он переводил взгляд на Хуа Чэна, как будто хотел что-то сказать, но так и не решился, в глазах отражалась паника. В участке все стало еще хуже. На фоне участка Се Лянь в своей длинной одежде выглядел почти нереально. Их развели почти сразу. Хуа Чэна посадили за стол заполнять бумаги. Сначала спросили его данные, потом попросили еще раз рассказать, что произошло, когда он заметил незнакомца, как тот себя вел, были ли угрозы, пропало ли что-то из квартиры. Хуа Чэн отвечал коротко и сухо. Чем дальше это продолжалось, тем сильнее болела голова. Несколько раз он невольно оглядывался по сторонам в поисках Се Ляня. Тот сначала стоял в стороне с другим сотрудником, потом разговор видимо пошел не так, как надо. У него не было документов, телефона, адреса, никого, кому можно было бы позвонить. Он не мог толком объяснить, откуда пришел, а когда его спрашивали, где живет, только растерянно молчал. Через какое-то время Хуа Чэн увидел, как Се Ляня уже ведут дальше по коридору. Он нахмурился. — Куда его? — спросил он, поднимая голову от бумаг. — Разберемся, — ответили ему. — Сначала закончим с вами. Хуа Чэн стиснул зубы и снова уставился в бланки. Закончить с ним оказалось не так быстро. Бумаги тянулись одна за другой, вопросы повторялись, и вся эта волокита начинала действовать на нервы. Он все сильнее чувствовал усталость и пустоту в голове. Уже не злость даже, а тупое желание, чтобы этот день как можно скорее закончился. Потом из глубины коридора донесся звук. Сначала Хуа Чэн не сразу понял, что именно услышал. В участке было шумно, кто-то разговаривал, кто-то ходил мимо, дверь в соседний кабинет открылась и снова закрылась. Но через несколько секунд он уловил это снова. Тихий плач, будто человек изо всех сил старался не шуметь, но все равно не мог остановиться. Хуа Чэн поднял голову. Сотрудник напротив что-то говорил, но он уже почти не слушал. Звук шел оттуда, куда увели Се Ляня. Хуа Чэн медленно встал. — Куда вы его посадили? — Уважаемый, — сразу ответили ему. — Мы еще не закончили. — Я спросил, куда вы его посадили. На него посмотрели с явным недовольством, но все-таки ответили: — Временно поместили, пока не разберемся. У него ничего нет, он личность не подтверждает, вы сами сказали, что не знаете его. Последняя фраза прозвучала особенно неприятно. Хуа Чэн ничего не ответил. Он только еще раз вслушался. Плач был по-прежнему тихим, почти задушенным, и от этого почему-то бил сильнее, чем если бы рыдали в голос. Перед глазами вдруг слишком ясно встала вся картина, которую он представил со стороны этого странного юноши, исходя из того, что он ему рассказывал: чужой мир, незнакомые люди, вопросы, на которые не можешь ответить, и холодная камера, в которую тебя посадили, как будто ты сделал что-то плохое. Человек, который еще утром сидел в библиотеке на холсте, теперь оказался за решеткой просто потому, что Хуа Чэн вызвал полицию. В груди неприятно сжалось. Он снова сел за стол, но теперь уже не мог сосредоточиться на бумагах. Рука двигалась сама, заполняя последние строки, а мысли все время возвращались к испуганному лицу. Хуа Чэн чувствовал не только усталость и раздражение, но и еще кое-что, от чего становилось совсем мерзко. Вину, да он почувствовал вину. Когда с бумагами наконец закончили, он встал сразу. — Я хочу его увидеть. — Зачем? — Потому, что хочу. На него посмотрели с подозрением, потом с усталостью, потом махнули рукой. — Только быстро. Хуа Чэн пошел по коридору в сопровождении одного из сотрудников. Чем дальше они шли, тем тише становилось вокруг. Наконец его вывели к решетке. Се Лянь сидел на скамье у стены. Он больше не плакал, но по лицу было видно, что недавно слезы все-таки были. Глаза покраснели, ресницы слиплись, плечи оставались напряженными. При виде Хуа Чэна он быстро поднялся, будто не был уверен, что тот вообще придет. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Хуа Чэну вдруг стало очень трудно говорить. — Ты чего плачешь? — спросил он наконец, и сам понял, как глупо это звучит. Се Лянь опустил взгляд. — Я не знаю, что мне делать, — сказал он тихо. — Я ничего не понимаю. Я не знаю, где я. Не знаю, как здесь все устроено. И ты сказал, что не знаешь меня. Последняя фраза прозвучала без упрека, но именно это и ударило сильнее всего. Хуа Чэн сжал челюсть. — Я не мог сказать им другое. — Я понимаю, — сказал Се Лянь, хотя по нему было видно, что ничего он не понимает и, скорее всего, просто пытается не сделать хуже. Хуа Чэн отвел взгляд в сторону. Смотреть на него через решетку было неожиданно тяжело. Се Лянь казался здесь совсем неуместным. — Ты правда никого здесь не знаешь? — спросил Хуа Чэн после паузы. Се Лянь покачал головой. — Только тебя. Хуа Чэн тихо выдохнул. Слова опять прозвучали слишком прямо. В любой другой ситуации он бы разозлился, но сейчас злиться уже не получалось. Он еще раз посмотрел на Се Ляня и вдруг очень ясно понял, что дальше так продолжаться не может. Оставить его здесь было бы проще. Но мысль о том, что этот человек останется ночевать в камере из-за него, теперь вызывала уже не облегчение, а только душевную тяжесть. Хуа Чэн отвернулся к сотруднику, который стоял чуть поодаль. — Что нужно, чтобы его выпустили? Тот посмотрел на него внимательно. — Вы же сами сказали, что не знаете его. — Я передумал. — Передумали? — Да. Считайте, что ошибся. Он… знакомый. У него проблемы с документами. Я заберу его. Сотрудник явно не обрадовался. — Так не делается. — А как делается? Мне снова заполнять бумаги? Тот несколько секунд молчал, потом кивнул в сторону кабинета. — Пойдемте. Хуа Чэн еще раз посмотрел на Се Ляня. — Я сейчас приду. Се Лянь кивнул. Дальше все снова уперлось в бумаги, объяснения и раздраженные лица, но теперь Хуа Чэну было уже все равно. Он подписал, что требовалось, выслушал короткую лекцию о том, что в следующий раз надо сразу говорить правду, соврал, что у Се Ляня просто трудности после кражи документов, и наконец добился своего. Когда Се Ляня вывели из камеры, он выглядел все так же растерянно. Хуа Чэн не выдержал этого взгляда и сразу сказал: — Не смотри так. Я просто не хочу торчать здесь до утра. Се Лянь ничего не ответил. Они вышли из участка уже поздно вечером. На улице было прохладно. Несколько секунд оба стояли молча у входа, словно не до конца понимали, что делать дальше. Потом Хуа Чэн коротко сказал: — Пошли. Се Лянь послушно двинулся за ним. Дорога домой прошла без слов. Хуа Чэн шел быстро, засунув руки в карманы, и смотрел только вперед. Се Лянь держался на шаг позади. Несколько раз он споткнулся о неровный асфальт, один раз едва не отстал на переходе, и Хуа Чэну пришлось невольно замедлить шаг. Он больше не злился, но теперь ему было просто стыдно.