Рисуя тебя

Когда они наконец поднялись в квартиру, Хуа Чэн первым делом включил свет в прихожей и молча стянул обувь. Се Лянь остановился у двери, словно не знал, можно ли ему проходить дальше. — Заходи, — сказал Хуа Чэн, не глядя на него. Се Лянь осторожно переступил порог. В квартире все было так же, как они оставили. Хуа Чэн прошел в комнату, снял куртку и бросил ее на спинку стула. Потом открыл шкаф и какое-то время молча перебирал вещи. Наконец достал подушку и одеяло. Вернувшись в гостиную, он положил их на диван. — Будешь спать здесь, — сказал он. — На диване. Се Лянь быстро кивнул. — Хорошо. Хуа Чэн посмотрел на него и понял, что тот до сих пор стоит в своей длинной, теперь уже как будто привычной, одежде, усталый и бледный, и какой-то совсем потерянный. Он прошел в комнату, и через минуту вынес домашнюю футболку и свободные штаны, которые сам уже давно не носил, и молча протянул их Се Ляню. — Вот, — сказал он. — Переоденься. Се Лянь взял вещи очень осторожно, будто их сейчас отнимут обратно. — Спасибо. Хуа Чэн только коротко кивнул. — Ванная там. Разберешься? Се Лянь посмотрел в нужную сторону и после небольшой паузы сказал: — Постараюсь. Хуа Чэн уже хотел уйти в спальню, но потом все-таки остановился, прошел на кухню, достал из холодильника бутылку воды и вернулся обратно. Он протянул ее Се Ляню. — Держи воду. Се Лянь снова взял ее обеими руками и тихо сказал: — Спасибо. — Не надо каждый раз благодарить, — буркнул Хуа Чэн. — Я просто не хочу, чтобы ты свалился у меня в квартире. Се Лянь опустил взгляд и кивнул. Хуа Чэн еще несколько секунд стоял посреди комнаты, будто проверяя, не забыл ли чего-то. Потом махнул рукой в сторону дивана. — Подушка, одеяло, вода. Ванная там. Свет выключишь сам. Се Лянь снова кивнул. После этого Хуа Чэн наконец ушел в спальню и закрыл за собой дверь. Но уснуть сразу не получилось. Он лежал в темноте, глядя в потолок, и отчетливо чувствовал, что в квартире теперь есть кто-то еще. Это было слишком странно, чтобы мозг успел с этим свыкнуться. Несколько раз Хуа Чэн закрывал глаза, но в голове все равно всплывали одни и те же картинки: решетка, покрасневшие глаза Се Ляня, потом бутылка воды в его руках. В какой-то момент он раздраженно перевернулся на другой бок и накрыл глаза рукой. — Да что со мной не так, — пробормотал он в темноту. Через время он все же начал проваливаться в сон. Среди ночи Хуа Чэн проснулся. Он сам не понял, что именно его разбудило. Просто открыл глаза и несколько секунд лежал, прислушиваясь. Потом встал, открыл дверь спальни и выглянул в гостиную. Се Лянь спал на диване, завернувшись в одеяло почти до подбородка. Подушка под ним съехала в сторону, волосы немного растрепались, а на лице даже во сне держалось усталое напряжение, будто он так и не смог до конца расслабиться. Хуа Чэн постоял в дверях, потом тихо вернулся обратно и лег. На этот раз сон пришел быстрее. Утром он проснулся позже, чем собирался. Голова все еще была тяжелой, но хотя бы без вчерашней острой боли. Несколько секунд Хуа Чэн лежал, глядя в потолок, вспомнил вчерашние детали, точнее, что вчера произошло. Он упал в обморок, а очнувшись увидел испуганного юношу. «Он выглядел достаточно молодым», — подумал Хуа Чэн — «Лет на пять моложе меня». «Зачем вообще я его притащил с собой? Я его не оставил в обезьяннике, это уже для него спасение». — Ха-а-а, что теперь с ним делать? Когда Хуа Чэн вышел из спальни, Се Лянь уже не спал. Он сидел на краю дивана в той же футболке и штанах, которые Хуа Чэн дал ему вечером, и держал в руках почти пустую бутылку воды. При виде Хуа Чэна он сразу поднялся. — Доброе утро, — сказал он тихо. Хуа Чэн на секунду замер, потому что эта сцена выглядела слишком по-домашнему для человека, которого еще вчера он не знал. — Угу, — только и ответил он. Он прошел на кухню, включил чайник и некоторое время молчал. Се Лянь не двигался с места и, кажется, не знал, можно ли ему вообще что-то делать без разрешения. Это молчание растянулось бы еще надолго, если бы сам Се Лянь не заговорил первым. — Хуа Чэн. Он произнес имя осторожно, будто проверял, можно ли так обращаться. Хуа Чэн повернулся к нему. — Что? Се Лянь немного сжал пальцы на бутылке и сказал: — Можно мне остаться? Вопрос прозвучал без нажима, без жалости и без попытки разжалобить. — С чего бы это? Се Лянь не отвел взгляд. — Мне некуда идти. Хуа Чэн отвернулся к чайнику. Он видел, что парень не врет, но до конца ему не верил. Как не верил и в то, что он его нарисовал, а тот каким-то чудом стал настоящим. — Это не значит, что ты можешь просто жить у меня. — Я не прошу просто так, — тихо сказал Се Лянь. — Я могу быть полезен. Хуа Чэн усмехнулся без радости. — Полезен? — Да. — И чем именно? Се Лянь немного помолчал, потом ответил уже увереннее: — Я могу убирать. Готовить. Стирать. Делать все по дому. И… ты не будешь тут один. Хуа Чэн снова повернулся к нему. — А кто сказал, что я не хочу быть тут один? — Ты. Чайник щелкнул. В кухне стало еще тише. Хуа Чэн смотрел на Се Ляня и не знал, почему, то что говорит этот парень так раздражает. Его ответы и само предложение звучало по-настоящему искренне. Се Лянь не пытался торговаться, не врал и не делал вид, будто имеет право требовать чего-то большего. Просто стоял и говорил, что готов остаться в квартире на любых условиях. — А ты вообще умеешь все это? — спросил Хуа Чэн. Се Лянь чуть опустил взгляд. — Я… Я разберусь. Хуа Чэн провел ладонью по лицу. Внутри все упрямо сопротивлялось. Он не хотел пускать кого-то в свою жизнь. Она итак темнеет с каждым днем, а теперь придется еще терпеть неизвестного человека рядом. С другой стороны, выставить его за дверь сейчас означало бы просто выбросить человека в город, которого тот вероятно, не знает, без документов, денег и хоть какого-то понимания, что делать дальше. — Это временно. Ты останешься тут на время, — сказал он наконец. Се Лянь сразу поднял глаза. — Хорошо. — Не «хорошо», а временно, — повторил Хуа Чэн. — Пока я не пойму, что с тобой делать дальше. — Я понял. Хуа Чэн помолчал и добавил: — И не думай, что мы теперь друзья. Се Лянь после этих слов вдруг очень тихо сказал: — Я и не думал. Повисла неловкая пауза. Хуа Чэн отвернулся, достал вторую кружку и поставил ее на стол. — Раз уж остаешься, то хотя бы чай себе налей. Се Лянь посмотрел на кружку, потом на него. — А можно? — Я же сам предложил. Се Лянь кивнул и подошел ближе. Именно в этот момент, когда мимо него прошла хрупкая фигура, Хуа Чэн вдруг понял, что в квартире впервые за долгое время кто-то еще будет завтракать вместе с ним. Эта мысль не давала ему покоя, он не знал, как к этому относиться, но решил просто оставить, как есть.