Воплощение Мглы

      Алесса шла по зеленой сочной траве, на которой блестели капли утренней росы, переливаясь всеми цветами радуги. Воздух был напоен свежестью и ароматом молодых трав. Солнце на безоблачном небе было столь ослепляюще ярким, что приходилось жмурить глаза, но оно было не жарким, а ласковым, а эти блики в глаза – маленькая шалость утреннего солнца. Тень от деревьев ложилась на землю причудливыми узорами, создавая игру света и полутени. Щебетали птицы. Ветерок мягко касался кожи, пробираясь под ночную рубашку.       Алесса сделала шаг, второй. Прохладная роса намочила ее босые ноги. Девушка шла по лугу, и пейзаж довольно долго оставался статичным, но вдруг что-то невесомое укололо холодом ее ключицу. Алесса протянула руку, и ей на ладонь упало сразу несколько снежинок, сплетенных воедино. Недоумевая, она подняла голову к небу. Крупные хлопья снега кружились в воздухе. Они быстро покрывали траву, накрывая ее белоснежным одеялом.       Алесса мгновенно озябла. Налетевший вдруг ледяной ветер пронизывал до костей. Она обняла себя руками, растирая ладонями вдоль плеч вверх и вниз в жалкой попытке согреться. Если Алесса продолжит стоять на месте, то точно окоченеет. Девушка решила идти дальше.       Пурга усиливалась. Было уже невозможно что-либо разглядеть дальше собственной руки. Алесса слепо, но уперто шла вперед, преодолевая навалившие снежные сугробы, немилосердно царапающие босые ноги. Идти становилось все тяжелее, мысли путались, Алесса не чувствовала ног и пальцев рук, у нее стучали зубы.       Что-то мелькнуло в непроглядной белизне, и Алесса в надежде на спасение пошла в этом направлении. Метель успокоилась так же неожиданно, как и началась. Алесса, глубоко вдохнула обжигающе ледяной воздух.       – Господин? Это вы? – на выдохе вместе с клубами пара спросила она, не веря своим глазам.       Кай стоял к ней в пол-оборота, и Алесса не видела его лица.       Кай не ответил ей.       Алесса, согреваемая надеждой, улыбнулась и вновь обратилась:       – Господин, скажите, где мы?       Но он продолжал упорно хранить молчание. Сердце Алессы всколыхнула волна волнения, и она сделала несколько шагов к нему навстречу:       – Господин?..       Когда Кай, наконец, обернулся, то Алесса столкнулась с совсем иным взглядом. В нем не было привычных нежности и тепла. Только холодная отстраненность и пугающая жестокость.       Алесса замерла, почувствовав тепло под ногами. Опустив глаза, она увидела, что стоит в луже свежей крови.       От этой лужи тянулись следы, которые вели прямиком к Каю.       Алесса подняла на него испуганный взгляд и только теперь заметила: рот, руки, белая рубашка, жилет Кая – все это было в крови. Алесса инстинктивно попятилась назад на несколько шагов, качая головой, пытаясь отрицать собственное зрение, споткнулась обо что-то и упала в сугроб.       Кай все так же угрожающе смотрел на нее исподлобья. Вдруг он оскалился, обнажая клыки, которые тоже были в крови. Алесса ясно поняла – сейчас он набросится на нее и разорвет горло.       В этот момент она проснулась.       Себастьян скрылся за дверями своих покоев сразу же, как уладил дела, и осторожно прилег на постель, чтобы не потревожить мирно дремлящую Ерсэль.       Когда матрас прогнулся под тяжестью веса Себастьяна, Ерсэль приоткрыла глаза. Она придвинулась ближе и положила голову ему на грудь, вновь прикрыв глаза. Себастьян обнял ее, нежно поглаживая.       Данте с другими всадниками уехали на охоту. Себастьян отказался от забавы, предпочтя провести время в душевном спокойствии рядом с ней. Редкая роскошь – безмятежное уединение, когда можно просто побыть рядом.       Но в дверь постучали и спустя секунды, даже не планируя дожидаться приглашения, вошли внутрь, безжалостно нарушив чужой покой.       Незваным гостем оказался Кай. Увидев царившую между Себастьяном и Ерсэль идиллию, он замер на пороге.       Кай, конечно, догадывался об их отношениях, как и многие другие, но до сего момента это были лишь предположения и слухи. Им многие года удавалось скрывать близость. Появление Кая в покоях Себастьяна было абсолютно вероломным и бестактным.       Ерсэль подскочила на кровати. Себастьян среагировал так же резко, но, когда он увидел Кая, лишь огорченно вздохнул и упал обратно на подушки.       – Прошу прощения… – неуверенно начал Кай.       Ерсэль спешно покинула покои, не оборачиваясь. Кай проводил ее взглядом. Себастьян поднялся с постели и, нервно поправив волосы, подошел к окну.       – Что ты хотел? – спросил Себастьян, стоя к Каю спиной и с напускным интересом высматривая что-то в окне.       Кай поставил на стол бутылку, которую ему отдал Николас, и два кубка¸ по-хозяйски сел в одно из кресел. Откупорив бутылку, Кай разлил по кубкам кровь, наблюдая как алая жидкость, вздымаясь, облизывала стенки кубка, словно разбушевавшиеся в непогоду волны разбивались о скалы.       Юный демон вновь поймал себя на мысли, что он ни о чем не жалеет.       – я хотел поговорить.       Себастьян чуть скосил взгляд на него, но потом снова вернулся к созерцанию вида из окна, так и не повернувшись к непрошенному гостю.       Кай слишком хорошо знал Себастьяна и с полувзгляда мог понять, что тот был сильно не в духе. Себастьян был явно не настроен к беседе, а визит гостя был воспринят им как вторжение , однако отступать Кай не планировал, потому вальяжно откинулся на спинку кресла и сделал глоток из своего кубка, спросив:       – Себастьян, что такое любовь?       Повисла тяжелая тишина.       – С чего вдруг такой вопрос? – в его голосе звенела сталь.       – Моя смертная… – начал было Кай, но не стал продолжать.       – Ты пришел помолчать? – ощетинился Себастьян.       – Я не знаю, что чувствую. Я хочу понять...       Кай не успел закончить мысль, Себастьян перебил его:       – Все, что тебе нужно знать о любви, так это то, что такие, как мы, ее не достойны, – он резко обернулся.       Вопрос был слишком болезненным.       – Я не совсем понимаю, – чуть смутился Кай.       – Не понимаешь? – с горькой усмешкой переспросил Себастьян, – Не мудрено – не дорос еще.       Его сердце было разбито, а осколки безжалостно оставлены в груди. Год за годом они медленно резали его изнутри, но Себастьян не мог кричать о своей боли вслух, истязая себя молчанием, и от этого осколки врезались глубже. Но один неосторожный вопрос глупого нерадивого мальчишки вскрыл рану.       – Любовь – это светлое чувство, а что светлого есть в нашей с тобой сущности? Ничего. Абсолютно ничего. Свет противоречит нашей природе. Ты и я – порождение Мглы – мы были рождены во Тьме, в ней нам жить и в ней же – найти свое последнее пристанище.       – Ты не прав… – глухо отозвался Кай.       – Любить кого-то, – распаляясь, громче продолжал свой монолог Себастьян, не давая вставить и слова, – это желать всей душой, чтобы он был счастлив, независимо от того, чем это счастье обернется для тебя самого. Кай, – надломанным голосом продолжил Себастьян, посмотрев на него исподлобья, – мы несем лишь страдания, боль и смерть… Мы по натуре своей – мучители и убийцы. Мы не заслуживаем доброго отношения к себе и уж тем более, чтобы кто-то нас любил.       – Но ты, кажется, любишь Ерсэль, а она – тебя...       Себастьян в мгновенье ока оказался рядом с Каем. Он смахнул со стола бутылку вместе с кубком, приготовленным для него, и сосуд звонко разбился о пол, залив его кровью. В глазах Себастьяна сверкнула вспышка всепоглощающего гнева. Это последняя капля.       – Не говори о том, чего не знаешь, щенок! – Себастьян оскалился, обнажив клыки. – Чего стоит моя любовь, если я не могу сделать для нее ничего?! Совсем ничего! Я только и могу, что наблюдать, как она страдает и медленно умирает! – в его голосе было столько горечи, Себастьян продолжал рвать себя изнутри. – От нее пахнет смертью, она больна... А в моем теле столько силы, но здесь я абсолютно бессилен… Я не могу сделать для нее абсолютно ничего! – он перешел на крик. – Я ненавижу себя, кем я стал. Мои тысячелетия сотканы из сожалений, но знаешь, что мне кажется самым ужасным во всем этом? Я могу прожить еще целую вечность, а она, достойная долгой счастливой жизни, скоро умрет. Из-за нас, из-за меня... Но тебе… повезло больше, чем мне. Ты можешь спасти невинную жизнь… – он снова на секунду замолк, а затем зловеще улыбнулся. – Хочешь понять, что чувствуешь? Понять, любишь ли ты свою смертную? Так отпусти ее. Отпусти!       Это уже не на шутку разозлило Кая, и он вскочил с кресла.       – Ты несешь какую-то чушь!       – Если ты действительно ее любишь и желаешь ей счастья, то отпусти ее! Она никогда не будет счастлива рядом с тобой!       Кай зарычал и сорвался с места, с таким грохотом закрывая за собой дверь, что стены затрещали.       – Надеюсь, я смог ответить на твой вопрос, – прохрипел в глухой тишине Себастьян, смотря на крупные осколки посреди лужи крови.               

***

             Кай ворвался в свои покои, как ураган, но остолбенел на пороге. В центре комнаты по всему полу была размазана кровь. Бледные мазки тянулись от самого порога, становясь все насыщеннее, ведя прямиком к Алессе, восседающей в эпицентре хаоса.       Ее руки были почти по локоть в крови. Она запачкала ей щеки, белоснежный ажурный воротничок, юбку. Алесса сидела прямо на полу в кругу свечей, огни которых будто плясали демонический танец, размазывая кровь, очерчивая круг вокруг себя.       По запаху Кай сразу понял, что кровь принадлежит ей.       – Что ты... что ты делаешь? – ошарашенно спросил Кай, смотря, как Алесса набирает на палец новую краску прямиком из своего порезанного запястья.       – Господин, вы вернулись! – На ее лице расцвела улыбка, от которой у Кая по спине пробежался холодок. – Я соскучилась по вам.       После того, как Алесса чуть не покончила жизнь самоубийством, Кай не оставлял ее надолго одну, даже перестал посещать ночные пиршества. Если приходилось ненадолго отлучаться, то Кай запирал за собой дверь на ключ, чтобы Алесса вновь не натворила глупостей.       В один из дней Кай вернулся с большой коробкой, перевязанной толстой шелковой лентой. Внутри лежало новое платье нежно-лавандового цвета с ажурным воротником, но подарок не вызвал на болезненно бледном лице и тени улыбки.       Кай обнимал Алессу, шепча на ухо слова поддержки. Она лишь беззвучно плакала, грудь вздрагивала из-за рыданий, но слез не осталось. Алесса плохо спала, мало ела и почти не разговаривала, замкнувшись в себе.       Люди слабы. Данте всегда учил его этому, и потому Кай, поступив так, знал, что Алесса будет горевать. Но еще Данте говорил, что жизнь человека слишком коротка, чтобы долго страдать, люди свыкаются с болью и утратами, и вскоре успокаиваются, оставляя тоску в прошлом и продолжая жить дальше. Но смотря в эти восторженные глаза, Кай отчетливо понял, что Алесса не может усмирить свою боль. Горе сводит ее с ума.       – Нужно остановить кровь.       – Нет, господин, подождите, я еще не закончила. Видите? Это Кровавая Луна, а я ее последовательница...       – О чем ты говоришь? – он хмурился от переполняющего его негодования.       – Господин, не злитесь, я поняла все, я поняла все, – она подползла к нему на коленях, размазывая следом за собой кровь. – Господин, мои отец и брат умерли, потому что почитали не то божество. В ночь Кровавой Луны мы взывали к Аресу, а не к Луне и она обрушила на нашу семью свой праведный гнев. Кровавая Луна покровительствует всадникам Мглы, вашему владыке... Она покровительствует вам, мой господин. Вы – истинное божество.       Алесса потянула к нему окровавленные руки. Она была будто одержима. Сердце Кая обуял страх. Демон невольно отшатнулся назад. В глазах Алессы он видел лишь безумие.       – Чем ты порезалась?       Кай только тогда заметил, что неподалеку от нее лежал его собственный кинжал. Алесса проследила за его взглядом и бросилась к нему, чтобы схватить клинок первой.       – Алесса, хватит! Успокойся! Отдай мне кинжал!       – Нет, господин, прошу, оставьте, я еще не закончила свой обряд посвящения!       Кай хотел пнуть кинжал в сторону, но Алесса уловчилась и уже подняла его, сжав в руке. Кай схватил Алессу за кисть, но она не отступала.       – Алесса! Отдай мне кинжал!       – Мне нужно пролить еще немного крови в вашу честь! Господин, позвольте мне переродиться!       Он запросто мог сломать ей руку и потому прикладывал огромные усилия, чтобы не навредить. Кай сжал ее кисть, но Алесса не чувствовала боли, словно в состоянии аффекта – так сильно помутился ее рассудок. Они тянули кинжал каждый на себя, но в какой-то момент хватка Алессы, не выдерживающей такого напора, ослабла. Кай не был готов к отсутствию сопротивления, приложил ненужную силу, не получив противодействия, и клинок скользнул по его скуле, чуть не задев глаз.       Темная густая кровь потекла по щеке. На лице Алессы изобразился невообразимый ужас.       – Господин, простите меня, простите! – затараторила она, на первый взгляд придя в себя. – Я не хотела...       Кай быстро спрятал кинжал в надежное место, к себе в сапог, после чего большим пальцем провел по скуле, размазывав кровь. Клинок был очень острым, рана оказалась узкой и достаточно глубокой. Но Кай даже не расстроился – быстро заживет, сейчас намного важнее как можно скорее разобраться с порезом Алессы.       Девушка неожиданно перехватила его за запястье.       – Господин, позвольте я...       Она притянула его ладонь к своему лицу и, смотря прямо в глаза, очень пошло обхватила губами большой палец. Кай почувствовал, как кровь стремительно хлынула вниз от головы к паху.       Кай провел пальцем по ее нижней губе. Алесса блаженно прикрыла глаза. Она слабела, теряя кровь. Кай взял ее порезанную руку и уже приоткрыл рот, обнажая клыки, но вдруг Алесса, широко распахнув глаза, схватилась за шею.       Горло жгло, будто в него лили раскаленное железо. Обожгло и легкие. Алесса не могла сделать ни вздоха.       Глаза девушки судорожно бегали по лицу Кая, ища помощи. Алесса схватилась другой рукой за ворот его рубашки и сжала с такой силой, что на руке проступили вены. Девушка хрипела и сипела, спазмы грудной клетки стремительно нарастали. Глаза щипало, ей было больно даже плакать, но она не могла терпеть.       Кая вдруг осенило. Симптомы ее «болезни» были ему знакомы, как никому другому. Он сам пережил этот ужас.       Алесса обращалась. Но как это возможно?       Кай притянул ее к себе и крепко обнял.       –Успокойся, пожалуйста, успокойся. Не борись с этим, подчинись. Доверься мне. Сосредоточься на моем голосе. Я рядом, слышишь? Я рядом. Вот так, еще немного. Дыши, дыши. Давай еще один вдох. Я знаю, больно, терпи.       Он повторял одно и то же снова и снова, и вскоре Алесса действительно утихла. В покоях воцарилась пугающая тишина. Кай на мгновенье перестал слышать стук сердца Алессы, дыхание тоже пропало. Девушка была холодной, он чувствовал тепла ее тела.       Неужели она не пережила обращения и умерла у него на руках?       Кай не выпускал ее из объятий, не решаясь взглянуть правде в лицо.       – Господин, вы приказывали принести бутыль крови...       Неожиданный мощный удар в грудь оттолкнул Кая прочь. Алесса, будто свирепый гончий пес, сорвалась с места и бросилась к двери так, что Кай смог увидеть лишь ускользающие кончики ее распущенных волос.       Прошла лишь доля секунды, как он среагировал:       – Николь, беги!       Но у девушки не было шансов.       Она даже не имела возможности уловить зрением, как двигалась новообращенная. Вот Алесса сидит на полу, а вот Николь уже ударяется головой о стену. Кай дернулся следом, но Алесса уже впилась клыками Николь прямо в сонную артерию, вынося ей тем самым смертельный приговор.       Кай быстро закрыл за Николь дверь. Демон не хотел, чтобы кто-то узнал об этом инциденте, пока он сам не поймет, как это произошло. Кроме того, если Кай позволит Алессе бесчинствовать, как в свое время Данте, неконтролирующая себя юная демоница перережет всю прислугу в замке. Ее душевное состояние и так вызывало беспокойство, а десятки отнятых жизней сделают ее пленницей неизгладимой вины, с которой Алесса вряд ли сможет смириться.       Когда бездыханное тело Николь рухнуло на пол, Кай увидел Алессу во всей красе. На нее будто обрушился кровавый дождь. Взгляд ее был лишен всякой осознанности. В нем читался лишь голод.       – Алесса?.. Это я – Кай. Я твой господин.       Девушка в ответ зарычала. Одного человека слишком мало, ей нужно было больше, чтобы насытиться.       Кай должен был любой ценой привести ее в чувства, пока его девочка окончательно не потеряла саму себя.       Он протянул к ней руку, и Алесса зарычала громче, пятясь назад к стене. Кай продолжал напирать. Не церемонясь, он дал ей звонкую пощечину и взял за горло, чтобы Алесса не пыталась сопротивляться, и это возымело успех. Дымка перед глазами начала рассеиваться, и Алесса, положив ладонь на покрасневшую щеку, испуганно посмотрела на Кая:       – Господин?..       Кай, отпустив ее, облегченно выдохнул.       – Да, Алесса. Это я.       – Почему так саднит горло и так чешутся зубы?.. Что здесь... – она завизжала и подскочила на месте, увидев под ногами бездыханное тело Николь.       Кай прикрыл ей рот рукой.       – Тихо! Не кричи!       Ее глаза блестели от слез. Алесса хотела посмотреть вниз, но Кай не дал ей этого сделать, остановив рукой:       – Смотри на меня!       Кай подождал, пока у нее пройдет шок и она сможет воспринимать речь, а потом медленно, четко проговаривая каждое слово, сказал:       – Сейчас я уберу руку, и ты не будешь кричать, хорошо?       Она хлопала длинными ресницами, будто кукла.       – Кивни, если поняла... Так, хорошо.       Он медленно убрал ладонь от ее лица. Тогда Алесса, глотнув воздуха полной грудью, сама прикрыла рот своей рукой, чтобы не сорваться. Острие клыков уперлось в ладонь. Лицо Алессы вытянулось, и она испуганно посмотрела на Кая:       – Так, Алесса, спокойно.       Но Алесса после этой фразы не только не успокоилась, но занервничала еще сильнее.       – Это... это я сделала?       Алесса провела дрожащей рукой по губам и, увидев кровь, вскрикнула.       – Тихо! – прорычал Кай, порываясь к ней.       – Это я сделала?! Я ее убила?!       У Алессы началась истерика. Она завопила на все покои. Кай взял ее за плечи и начал трясти, но Алесса продолжала кричать и плакать:       – Господин, я ее убила! Как это могло произойти?!       Тогда Кай вновь дал ей пощечину.       Алесса вмиг замолчала и уже осознанно посмотрела на Кая.       – Успокоилась? Готова меня выслушать? – заглядывая девушке в глаза, спросил он.       Алесса неуверенно кивнула.       – Я не знаю, как это произошло, но я обратил тебя.       – Но…       – Да, я знаю. Никто, кроме Данте, не может даровать Мглу, но ты испила моей крови и...       Он посмотрел ей в глаза.       – Сейчас это не так важно. Тебе нужно поесть, чтобы побороть свой первый голод, – он многозначительно посмотрел на нее, а затем уточнил. – Плотно поесть.       – Это значит, что мне нужна… – Алесса замялась, подбирая слова.       – Да, тебе нужна кровь.       У Алессы скрутило желудок. То ли от голода, то ли от отвращения.       – Я не хочу… Точнее, не могу…       – Можешь, – строго сказал Кай, – привыкнешь.       – Но это кровь людей… живых людей…       – Это больше не твоя проблема. Ты выше этого. Ты выше этих сожалений. Ты же не горевала по курам, которым отрубал головы твой отец? Это всего лишь пища, не думай об этом.       – Но это живые люди! Я тоже была человеком!       – И я был, и что теперь?       – Но, господин...       – Больше никаких "но". И я больше не твой господин, – голосом, не терпящим возражений, сказал он. – Я – Кай. Повтори.       Алесса неуверенно кивнула и прохрипела:       – Кай.       – Умница, – он быстро поцеловал ее в лоб, – я принесу тебе поесть. Четыре бутылки, думаю, хватит… А ты сиди здесь и жди меня – я скоро. Никуда не уходи, поняла?       – Хорошо…       Алесса снова покосилась на Николь.       – Я прикажу прибраться здесь. Если будут вопросы, то скажу, что она меня взбесила и я убил ее. Не ты, а я, – он сделал на этом акцент. – Но сначала покормим тебя.               

***

             Когда Кай вернулся, то нашел Алессу уже в совсем ином настроении.       – Госпо..., то есть Кай, видишь, я была права. Обряд сработал. Кровавая Луна даровала мне свое благословение. Теперь я узрела истину...       Кай сжал губы, поставив бутылки на стол.       – Алесса, послушай...       – Не волнуйтесь, я здорова, – изменить манеру обращения было не так просто. – Господин, давайте потанцуем.       Она будто позабыла о том, что выглядела так, будто ее окатили ушатом крови. Улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой, которая выглядела при сложившихся обстоятельствах зловеще, Алесса взяла Кая за руки и потянула к себе.       – Алесса, я не умею танцевать.       – Вздор, – отмахнулась она.       Она закружила его, звонко смеясь.       – Я люблю тебя, Кай.       Это признание тонкой острой иглой пронзило сердце, раня и заставляя кровоточить спустя года.       Привычный мир Алессы рухнул, без шанса на спасение погребя ее под обломками, обрекая на вечную тьму. Это был всего лишь вопрос времени, сколько Алесса сможет блуждать наощупь в этой бесконечной бездне отчаяния. Она танцевала на краю пропасти, где любой шаг мог стать последним касанием к здравомыслию.  И когда натянутая до предела тонкая ниточка, связывавшая хрупкое сознание с реальностью, звонко лопнет, юная душа будет обречена безвозвратно затеряться в омуте помешательства в попытке найти в нем судьбоносные озарения.       Разум Алессы, чтобы спастись от помешательства, быстро решил – вечная Мгла – дар, а не проклятье. Алессу поцеловала в лоб сама Кровавая Луна, даровав свое покровительство. Теперь никто не сможет разлучить ее с Каем. Теперь она сможет быть рядом, сможет идти с ним рука об руку, а не растаять в небытие, растворившись в его тени.       Кай боялся, что его кровь окажется недостаточно чистой и обращение Алессы непременно пройдет как-то не так, но с ней все было в порядке, и демон перестал волноваться. Вместо этого он хотел теперь поведать всему обществу всадников об этом невероятном событии, предвкушая, какую волну всколыхнет его новость.       В своем предположении Кай был прав. Новость действительно всколыхнет небывалую волну в обществе, но иную, и она накроет его с головой.       Кай был неискушенным и наивным в вопросах устройства этого мира в его бесконечной борьбе за власть и безусловное превосходство. Кай и предположить не мог, что все так обернется.       На седьмой день после обращения Кай и Алесса, оба в белоснежных одеждах, будто сошедшие с небес, вместе посетили ночное пиршество. На бледном лице Алессы ярко алели пухлые губы; черные, словно смоль, волосы струились по хрупким плечам крупными локонами. Она была словно фарфоровая кукла, обладая неживой красотой.       Кай был горд, ведь он шел с самой красивой девушкой в мире, которую привел в этот мир сам. Весь его вид сочился высокомерием. Алесса была ему под стать. Всеобщее внимание было приковано к ним, но никто не был их достоин.       Они, провожаемые взглядами, шествовали на поклон к Данте.       По залу пробежался шепот. Кто эта черноволосая незнакомка? Почему владыка не представил ее всем?       Кай и Алесса остановились. Данте осмотрел Алессу с ног до головы. Его губы скривились, а глаза сверкнули в недобром прищуре.       – Кай, прошу, представь нам свою спутницу.