Воплощение Мглы

      Кай, задержавшись на ночное пиршество из-за своей смертной, распахнул массивные двери большого зала – места, стены которого безвозвратно пропитались запахами крови и воска. Стоило Каю зайти, как все разговоры мигом притихли. Всадники оставили свои развлечения и обратили на него свои взоры.       Кай потупился, но своих недоумения и смущения не показал. Не остановившись и даже ни на толику не смягчившись в надменном взгляде, он направился вглубь зала под неусыпным вниманием присутствующих. В образовавшейся тишине раздались одиночные хлопки в ладоши, к которым начали присоединяться другие, и спустя минуту Кая оглушали аплодисменты.       Происшествие, случившееся прошлой ночью, без сомнения, изменило его положение в обществе всадников. Теперь он не был просто избалованным мальчишкой Данте. Авторитет Кая вырос даже в глазах недоброжелателей. Он прекрасно справился с непростой ситуацией, вышел из нее победителем и показал всем – с ним надо считаться.       Большинство из всадников, на лицах которых читалось одобрение, даже поднялись со своих мест в знак уважения, но были и те, кто остался неподвижным.       Из глубины зала раздался звонкий, вновь веселый голос:       – Пропустите, пропустите нас к нашему герою!       Кай повернулся. К нему, раскинув руки для объятий, стремительно направлялся Валентин. За ним следовал более сдержанный, но не менее благодарный Доминик.       – Спасибо, брат! Ты спас нас от верной смерти! Позволь тебя обнять!       От столь бурных проявлений чувств у смертного треснули бы ребра. Кай, заключенный в объятия, ответил взаимностью и постучал Валентину по спине.       Доминик ограничился крепким душевным рукопожатием. Смотря в глаза, он серьезно сказал:       – Я и мой брат выражаем тебе, искреннюю благодарность за наше спасение. Отныне мы – твои вечные должники.       – Да, брат! Мы поддержим тебя во всех твоих начинаниях.       – Я рад видеть вас в добром здравии, не стоит благодарности. Я крепко убежден, что каждый всадник поступил бы так же, окажись он на моем месте, ведь все мы – одна семья…       – Смотрите, смотрите на него все! – обняв за плечи и чуть встряхнув Кая, перебил Валентин, взмахнув рукой. – Этот всадник своих в беде не бросает, а чужим глотки перегрызет, если на то будет нужда! Даже не думайте с ним связываться, иначе будете иметь дело еще и с нами!       Кай, улыбаясь, потупил взгляд и потер переносицу.       – Да перестань...       – А чего ты так смущаешься?! Дай я тебя еще и поцелую!       – Ну уж нет, это слишком!       Кай оттолкнул Валентина, вытянувшего губы бантиком, ладонью в лицо. Тот звонко засмеялся. Доминик похлопал Кая по плечу. На сердце было тепло – было приятно видеть друзей живыми и здоровыми.       В один момент в зале стало вновь загадочно тихо. Трое расшумевшихся друзей обернулись: прямиком к ним направлялся Данте. Следом за ним тянулось три десятка слуг в легких шелковых нарядах с золотыми подносами в руках, на каждом из которых стояло несколько кубков.       Всадники, покорно склонив головы, ожидали слова владыки. Данте обернулся, взял два кубка с подноса и один из них протянул Каю. Он принял угощение из рук владыки, но при этом заметил, как пристально смотрит на него Данте, вынуждая чувствовать дискомфорт и определенное напряжение.       Кай выдержал взгляд, Данте – паузу, после чего владыка начал громкую речь:       – Предлагаю поднять кубки за Кая – героя прошлой ночи, который напомнил никчемным смертным о нашем нерушимом могуществе, – он, наконец, оторвал взгляд от Кая и поднял свой кубок повыше, обернувшись к всадникам. – Вы все братья и сестры, все – мои драгоценные дети. Я ценю и люблю каждого из вас, а вчера самый младший из моих сыновей показал, что узы наши нерушимы. Он показал свои клыки и громко заявил – той голове, что помыслит о мятеже против нас есть только одно место – на пике, – он замолчал, кинул беглый взгляд на Кая и вновь обратился к толпе. – За Кая! – закончил свое публичное выступление Данте и опустил кубок.       Улыбаясь, он вновь посмотрел на Кая и, чокнувшись с ним кубками, сделал глоток.       Всадники разобрали кубки с подносов. Раздался звон, гул и выкрики «за Кая!»       – За тебя, брат, – прошептал Доминик, посмотрев исподлобья на Кая.       Валентин, который уже пил и пил до дна, поддержал, кивнув. Кай скромно улыбнулся.       – Нужно поговорить, – сказал Данте, негромко обращаясь к Каю.       Юный демон, сердце которого вновь вмиг потяжелело, кивнул. Владыка, оставив свой кубок, направился куда-то в сторону. Кай, последовав его примеру, последовал за ним.       С самого начала Кая преследовало недоброе предчувствие. Он не понимал его природы в силу своей неопытности. Кай не придал этому чувству большого значения, и зря.       Пламенная речь Данте должна была бы произвести на него обратный эффект. Пусть уста владыки говорили сладкие речи, в пристальном взгляде читался вызов, но никак не похвала.       Данте сказал это, только потому что должен.       – Ситуация, в которой ты оказался, была слишком опасной. Ты принимал чересчур ответственные решения в одиночку.       – Я сделал что-то не так? Не думаю, что ты бы поступил иначе.       Данте был очень недоволен. Его брови нахмурились, а губы скривились. Этот нерадивый юнец брал на себя слишком много.       – Ты созвал городскую стражу и устроил казнь без моего ведома. Как ты управлял цепными?       – Я не знаю. Я просто отдавал приказы, действуя по ситуации и принимая решения, которые считал правильными, – стоял на своем Кай.       Лицо Данте становилось все темнее.       – Кроме этого, – продолжил владыка, – ты говорил кому-нибудь про те гвозди?       Кай не сразу понял, о чем спрашивал его Данте. В этой суете он и позабыл о том, что видел – существует нечто, что способно сильно ранить всадника. Не успел Кай развить эту мысль, как Данте, положив руку ему на плечо и ощутимо сжав его, строго сказал:       – Никто не должен знать об этом. Ты понял?       Владыка сжал пальцы сильнее, и Кай кивнул. Владыке не хотелось бы доверять подобные сведения мальчишке, но он был бессилен. Оставшись в той или иной степени удовлетворенным, Данте отошел в сторону, а уже спустя пару минут Кая увлекли в свое общество Доминик с Валентином.       Вокруг героя прошлой ночи быстро собралась толпа, желавшая рассказа из первых уст. Кай еле поспевал отвечать, быстро устав от такого внимания.       – Кроме того, Кай, как там твоя смертная? – игриво спросила Мери, к облегчению Кая переводя тему.       – Спит без задних ног. Я ее… утомил.       – Нет, ну безобразник! Еще делает вид, что скромный, – засмеялась Мери.       Кай тоже заулыбался.       – Что за смертная? – поинтересовалась Констанция, которая была близкой подругой Мери.       – С устроенного Каем забоя. Очень хорошенькая.       – Раз Мери так говорит, без тени сомнения можно быть уверенным, что девчонка действительна хороша, – вклинился Перси.       – Да-да, Мери точно и без труда определит все самое лучшее, – гордясь подругой, подтвердила Констанция.       – Так вот… – продолжил Перси, кашлянув в руку, – я бы хотел взглянуть на эту смертную, если это возможно. Кай, одолжишь на одну ночку? Обещаю, что верну живой.       На лице Кая изобразилась неопределенная эмоция – смесь отвращения и злости. От одной мысли, что его Алессы будет касаться кто-то другой, грудь обожгла ярость. Кай не желал делиться, будто ребенок новой игрушкой. Алесса принадлежала ему и только ему. Желание Кая обладать этой девушкой было эгоистичным и безграничным.       – Кай, что за выражение лица? – Мери шутливо сощурилась, как бы приглядываясь. – Ты что, ревнуешь?       Она лукаво улыбнулась. Кай был действительно заметно напряжен, даже на скулах заходили желваки. Он испепелял Перси взглядом, и тот крупно пожалел о том, что осмелился спросить.       – Ревновать – это абсолютно нормально, – заступился Доминик.       – Полностью поддерживаю Доминика, – легко подхватила Констанция и ловко перевела тему. – Когда я была человеком, у моей подруги был о-очень ревнивый супруг, и ревновал он ее даже ко мне... – она немного задумалась, а потом продолжила. – По правде говоря, и правильно делал...– хихикнула она.       Далее вечер прошел без эксцессов, в обстановке, располагающей к веселой, дружеской беседе.               

***

      

      Кай вернулся в свои покои ближе к утру. Он зашел бесшумно, но, подойдя к ложу, без труда понял, что его аккуратность была излишней:       – Можешь не притворяться. Я знаю, что ты не спишь.       Алесса, прятавшаяся под одеялом с головой, вздрогнула всем телом.       Когда Кай уходил, девушка действительно заснула, но сон тот был беспокойным. Отдых был необходим, чтобы не сойти с ума.       Алесса поспала два часа, видя кошмары, затем проснулась в поту и с тяжелой головой. Благо, в одиночестве. Проворочавшись, снова провалилась в забвенье – без мучительных сновидений, но уже через час вновь проснулась и больше не смыкала глаз. Алесса просто лежала в пугающем ожидании демона, свернувшись калачиком на огромной кровати.       Кай сел почти у изголовья кровати и осторожным движением чуть отогнул одеяло, чтобы увидеть лицо Алессы. Красные глаза были влажными, и она выглядела, словно загнанный в угол маленький беспомощный кролик.       – Мы договорились, что ты никогда не будешь лгать мне. Скажи, ты боишься меня?       Алесса слабо кивнула. Кай убрал локон волос, упавший ей на лицо.       – Я не обижу тебя, обещаю. И никому не дам в обиду. Помнишь, что я сказал? Ты только моя. Поговори со мной.       Он осторожно коснулся ее щеки, обведя большим пальцем скулу. Кай хотел приручить ее, а для этого нужна ласка.       – Помню, – прохрипела Алесса в ответ.       Они помолчали. Она смущенно отвела взгляд и тихо спросила:       – Как ваше имя, – Алесса замялась, подбирая слова, – господин?       – Кай, – он был приятно удивлен, потому не сдержал слабой улыбки, – Меня зовут Кай.               

***

             Алесса постепенно привыкала к Каю.       Поначалу она боялась его, ловила каждое движение хищника в устрашающей близости подле себя, отвечала коротко "да" или "нет", отдавая предпочтение коротким фразам. Кай, не желавший спугнуть Алессу, был аккуратен и тактичен, каждый его шаг по сокращению дистанции между ними был продуман.       Кай много рассказывал ей о местном аристократическом обществе, о всадниках, владыке. Алесса поначалу только слушала, но вскоре начала задавать вопросы и поддерживать беседы на темы, которые предлагал Кай, а дальше больше – начала сама заводить разговоры и рассказывать в ответ о культуре и жизни людей: о музыке, танцах, книгах, праздниках, развлечениях, быте – обо всем на свете, кроме одного – она ни одним словом не обмолвилась о своей семье. Алесса не страдала короткой памятью и не забывала – Кай казнил ее отца.       Алесса много думала об этом, когда оставалась одна. Юные девичьи сердца мягки и податливы, демон с серебряными волосами, словно искуситель, легко влюбил ее в себя, а отец... А отец был мятежником. И пусть сердце сковывала тяжесть, Алессе вскоре пришло осознание того, что Кай поступил так, как должен был поступить тот, в чьих руках сосредоточена власть. И неважно, кто занимал трон – человек или демон. Ни один правитель не потерпит посягательства на свою власть, а наказание заговорщикам во все времена едино – смерть.       Было ли ей за что ненавидеть Кая?       Так маленькая наивная девочка перестала чувствовать себя в опасности. Алесса танцевала и пела для Кая, делила с ним ложе, услаждая его взор и прихоти. Он был заботливым и добрым, и Алесса, сама того не замечая, полностью доверилась Каю, открылась демону, однако по-прежнему обращалась к нему как к господину. Слишком велика была разница в их социальном статусе. Несмотря на это, в один из дней она осмелилась на просьбу.               

***

             Кай вернулся привычно под утро в приподнятом настроении. Алесса не спала всю ночь, нервно ломая пальцы, подбирая слова.       – Доброе утро, господин, я ждала вас – не ложилась.       Улыбка на ее лице выглядела вымученной. Кай насторожился, но спрашивать ничего не стал.       Алесса услужливо поспешила снять с Кая белый жилет с серебряной вышивкой и спросила, аккуратно складывая одежду:       – Как прошел ваш вечер?       – Отлично, благодарю.       Кай сел за трюмо. Алесса, встав сзади, принялась расчёсывать пепельные волосы демона, кое-как совладая со своими немеющими от переживаний пальцами.       Кай смотрел в зеркало, ожидая, когда, наконец, сможет поймать взгляд Алессы, но она упорно смотрела вниз.       – О чем ты хочешь поговорить? – нетерпеливо спросил он.       Алесса, дрогнув, замерла. Она посмотрела в зеркало, столкнувшись с тяжелым ожидающим взглядом. Прикрыв глаза и сделав глубокий вдох и выдох, Алесса отложила расческу. Обойдя Кая, девушка опустилась перед ним на колени.       Превозмогая себя, Алесса посмотрела на него снизу вверх. Терпение Кая было на исходе.       – Господин, – надорванным голосом начала она, подбирая слова с нуля, потому что заготовленная речь вылетела из головы от волнения, – я… знаю, что не могу… не имею права просить у вас что-либо и пользоваться вашим великодушием, вы и так слишком добры ко мне, но я… больше не могу так. Неизвестность терзает мое сердце, – она смяла в кулак ткань своего белого легкого платья и проглотила подступивший ком. – Господин… Помните ту ночь, когда мы повстречались впервые?       Кай внимательно слушал, не перебивая, но догадываясь, к чему она ведет. Алесса говорила со слезами на глазах, иногда заикалась, но взгляд решительно не отводила.       – … помните ли вы, что подле меня был юноша?..       У Кая вдруг дыханье сперло.       Конечно, он помнит, как он мог о таком позабыть.       Так Кай и думал… Сердце Алессы уже принадлежало тому мальчишке…       Но ведь она принадлежала только ему. Ему одному. Все ее помыслы и деяния должны быть во имя него. Алесса должна жить и дышать им одним. Но если он откажет ей в просьбе, Алесса возненавидит его. Тем не менее, Кай не мог допустить их счастливого воссоединения.       – … я не знаю, сколько дней прошло и как давно я здесь… Я не знаю, что с ним… И это мучает меня, господин.       – И что ты хочешь? – резко спросил он.       – Возможно ли мне увидеться с ним?.. – когда глаза Кая устрашающе сверкнули, Алесса тут же исправилась, – или хотя бы узнать о его судьбе? Прошу вас, господин… Я даже не знаю, жив ли он… Его имя – Гленн, и он…       Она шмыгнула заложенным носом. Взгляд Кая был непроницаем и холоден, без тени жалости. Но она умоляла его на коленях, и Кай пообещал:       – Хорошо, я узнаю, что с ним.       Губы Алессы дрогнули в улыбке.       – Благодарю, господин! Вы так милосердны! Простите, простите мою дерзость!       Девушка упала ему в ноги и, не задумываясь, принялась расцеловывать сапоги, а затем вновь подняла голову, встретившись взглядом.       Он ждал чего-то. Ждал ее благодарности.       Алесса, продолжая смотреть ему прямо в глаза, как зачарованная, потянулась к пуговицам на его штанах.               

***

             Кай, постучавшись, но не дождавшись ответа, зашел в покои Николаса – всадника, который следил за угощением на ночных пиршествах.       – Кай, здравствуй, твой визит… довольно неожиданный, – он был удивлен.       – Я понимаю, но ты выслушай.       – Конечно, присаживайся, – Николас засуетился и указал гостю на кресло, обитое синим бархатом. – Выпьешь?       – Нет, благодарю. Я не отниму у тебя много времени.       – А я никуда не спешу… Так... что ты хотел?       – Я хотел бы сделать персональный заказ.       Бровь Николаса вопросительно приподнялась. Кай никогда не был гурманом и питался с общего стола.       – Я слушаю.       – Юношу зовут Гленн. С недавнего времени он работает на конюшнях.       – Конечно, Кай, сделаю, как пожелаешь. Полностью обескровить и передать все бутылки тебе?       – Нет, не стоит. Мне только одну бутылку, остальное – подай в качестве угощения на сегодняшнем вечере. Я же не сильно нарушу твой порядок блюд, если влезу вне очереди?       – Конечно нет. Другие проживут на один день больше, чем я им отвел – вот и все, – Николас пожал плечами.               

***

             В покои Кай вернулся ближе к вечеру.       Он застал Алессу, сидящей на постели с понуренной головой. Она оживилась, услышав звук открывающейся двери:       – Господин?       Она посмотрела на него глазами, полными надежды. Но блеск в них угас, как только она увидела, с каким печальным выражением лица зашел Кай.       – Мне жаль, Алесса… – тихо сказал он грустным голосом.       Она побледнела. Слов более не потребовалось. Глаза мигом наполнились слезами. Алесса спрятала лицо в ладони, плача навзрыд.       Одна. Она осталась совсем одна в этом мире.       Кай опустился на корточки перед ней. Ее маленькие плечики дрожали от неконтролируемых рыданий, спирающих грудь, вырываясь наружу хрипами.       – Ты… любила его? – глухо спросил Кай.       Он всем своим видом показывал сердечные соболезнования. Алесса ответила ему на выдохе, громче, чем хотела бы, потому что слова вырвались отчаянным надорванным криком:       – Да… Гленн… он… он… был моим братом, как я могла... не любить его?.. – Алесса заикалась, задыхаясь от рыданий.       На лице Кая появилось удивление. Губы разомкнулись, но тут же сомкнулись. Ведь он думал, что Гленн – ее жених…       Его замешательство было недолгим. Кай пожалел о своем поступке лишь на секунду, ведь так или иначе Алесса любила Гленна. А должна любить только его.       Алесса никогда не узнает. Не узнает, что Кай последовательно лишил ее всей семьи. А ничто так не сближает, как одно горе на двоих. Его поддержка будет неоценима. Кай станет ее утешением, ее опорой, ее защитой – всем, как он и хотел.       – Я с тобой.       Алесса соскользнула с постели прямо ему в объятия, обхватив руками шею, и, уткнувшись носом ему в плечо, вновь горько заплакала. Кай обнял ее в ответ.       – Не хочешь прогуляться?       Впервые с момента своего заточения Алесса покинула каменные стены замка. Поежившись от промозглого ветра, она выдохнула облачко пара изо рта. Кай снял с себя аби и заботливо одел ей на плечи, бережно огладив их.       – Благодарю, господин, – укутываясь, прошептала она.       – Пойдем, я покажу тебе сад.       Алесса, дергая носом, отставала, плетясь позади Кая. Она смотрела только себе под ноги, не интересуясь пустынными пейзажами. Кай подождал, пока они вновь поравняются, и взял ее за руку, сжав ледяные тонкие пальцы.       Но Кай был холодным. Он не мог ее согреть.       Кай с нежностью посмотрел на Алессу. На ее бледном лице полыхали алые щеки и нос от рыданий и холода. Глаза были стеклянными, мутными.       Она была прекрасна в своей скорби.       – Ерсэль рассказывала мне, что когда-то в этом саду пышно цвели цветы. По утрам на их лепестках блестела роса, отражая лучи солнца, а по ночам над ними кружились огоньки светлячков, будто с неба рассыпалась звездная пыль. Было очень красиво.       Теперь же от сада осталось лишь одно название – воспоминания угасали, а сад обратился безжизненной пустошью.       – Гленн однажды сочинил песню про волшебный сад, в котором правила королева Роза...       Запнувшись, она вновь замолчала и опустила голову.       – Пойдем дальше, покажу тебе пруд.       Берег пруда, годами оставаясь без должного ухода, порос высокой осокой. Ива разрослась, ее корни стали мощны, а ствол погнулся под тяжестью так, что листва теперь касалась водной глади. Вода в пруду опустилась, а на ее поверхности плавала вязкая, местами гнилая тина. Пейзаж был откровенно безрадостным. Стоял затхлый запах. Любоваться особо было нечем.       – А пруд глубокий? – вдруг спросила Алесса, проявляя странный интерес, зачарованно смотря на цветущую воду, будто пытаясь увидеть дно.       – Достаточно.       Тогда Кай не придал этому вопросу большого значения, но вспомнил о нем сразу же, когда, вернувшись на следующий день с ночного пиршества раньше обычного, не обнаружил Алессу в своих покоях.       Понимание пришло мгновенно. Кай бежал, не помня себя, сбивая с ног всех, кто попадался ему на пути. Еще, издалека он заметил маленькие туфли, стоящие на берегу пруда. На ходу скидывая с себя аби, Кай нырнул в воду, не задумываясь ни на мгновенье.       Счет шел секунды. В черной воде Кай увидел отблеск белой ткани, складывающейся в воде причудливыми узорами и складками, он подплыл ближе и, подхватив Алессу за талию и под колени, поспешил вынырнуть на поверхность.       В тине и грязи с головы до ног Кай в до того безупречных белоснежных одеждах теперь походил на болотное чудище. Добравшись до берега, он положил Алессу на траву и, сделав вдох, припал к ее губам. Девушка закашлялась, избавляясь от воды, попавшей в легкие. Кай повернул ее на бок. Когда он понял, что угроза миновала, то обессиленно рухнул рядом на землю.       Кай испугался. По-настоящему испугался.       Неужели он влюблен?..