Sub Lucerna Chirurgica

Visum et cognitum

—увиденное и усвоенное —

— И потом он это вырезал и достал, представляешь?! Ллойд на ходу стягивает верх хирургического костюма и бросает его на дверцу шкафчика. — Я так и не понял, что именно они делали, но это было… нереально. Он выглядывает из-за дверцы, и та неприятно скрипит, когда парень случайно задевает её плечом. Коул стоит у своей кабинки, крайней слева. Тянет чёрную форму вверх, снимая через голову. Ткань на секунду застревает на широких плечах, очень широких, и он чуть сильнее дёргает, освобождаясь. Форма скользит по коже, открывая крепкую спину. Лопатки чуть сходятся, когда Коул опускает руки. Он выпрямляется, проводит ладонью по затылку, поправляя волосы, и только потом смотрит на блондина. — А дальше что было? Ллойд моргает и быстро отворачивается, делая вид, что роется в шкафчике. — Там потом швы наложили... И повязку. Я до конца не досмотрел. Он стягивает светло-зелёные штаны. Ткань сбивается в складки, путается в ногах. Ллойд раздражённо дёргает их, пытаясь освободиться, наконец справляется и быстро достаёт из шкафчика джинсы. — Выгнали? — Да нет… — он пожимает плечами, натягивая джинсы. — Просто мешать не хотелось. Белая футболка цепляется за голову. Он тащит её вниз и приглаживает ткань на груди. Коул тем временем спокойно закрывает шкафчик. — Ну, я рад за тебя. Скоро вообще только там и будешь стоять. — Да если бы... Мне кажется, это был первый и последний раз. Ллойд проворачивает ключ в замке и бросает его в сумку, накинутую через плечо. Коул стоит всё там же, опираясь плечом о шкафчик. Руки скрещены на груди, поза расслабленная, но даже так видно, сколько в нём силы. На его фоне Ллойд чувствует себя крошечным, хотя тощим и слабым его не назвать. Просто любой человек рядом с этим здоровяком будет выглядеть хиляком. — Да ну, — отмахивается Коул. — Ещё сто раз сходишь. — Надеюсь... — Пойдём? Коул отталкивается от шкафчика. — Пойдём. Дверь на улицу открывается с усилием. Свежий вечерний воздух бьёт в лицо. После духоты раздевалки он ощущается особенно приятно. Ллойд делает шаг вперёд и будто впервые за весь день нормально вдыхает. Голова чуть кружится, то ли от перепада температуры, то ли от того, что внутри всё ещё не улеглось после увиденного. — Ты бы видел, — он снова начинает говорить, как только они выходят, — всё настолько... Слова вылетают одно за другим, не проходя через фильтр. Ллойд идёт, размахивая руками в такт собственному рассказу. — Я даже не знаю, как объяснить. Это просто нужно увидеть и... Коул тихо посмеивается. Он идёт рядом, закинув руки за голову. Его шаг ровный и он никуда не спешит. — Я вижу, тебя затянуло. — Ещё как! Пару секунд они идут молча. Лучи закатного солнца мягко ложатся на землю, и Ллойд невольно закрывает глаза, подставляя лицо. Тепло. — Пройдёмся? — вдруг бросает Коул, чуть поворачивая голову. — Тебе в ту сторону? Ллойд совсем не ожидал такого предложения, но долго думать не стал. — Да, давай. Они выходят с территории больницы. Та со всех сторон окружена большим палисадником, сквозь который тянется узкая каменная дорожка. Невысокие кусты, аккуратно постриженные в форме шара, несколько клумб с яркими цветами, высокие деревья. Ветер лениво шевелил зелёные листья, где-то в глубине крон слышался тихий скрип веток. Лето в этом году выдалось очень тёплым. — А вы что делали, пока меня не было? — Да всё как обычно. Дальше разговор пошёл сам собой. Кто что делал, куда ходил. Разговаривать с Коулом легко и приятно. Несмотря на разницу в возрасте, он понимал большую часть нелепых шуток, иногда очень метко вворачивал какую-то матерщину, от которой становилось смешно, и в целом общался как типичный представитель подростковой группы. — Кстати, по поводу вечерней смены, — вдруг вспомнил Ллойд. — Как она вообще проходит? — М-м-м... Ну, вообще как таковых вечерних смен не бывает. Тут либо день, либо сутки. Вечерние смены обычно ставят новичкам и студентам, которые у нас подрабатывают. С четырёх и до восьми, если мне память не изменяет. — Восемь вечера? — Ллойд делает небольшую паузу. — Всего четыре часа? Такая маленькая смена? Коул заливается громким смехом и несильно стукает парня кулаком в плечо. — Ага, мечтай. В восемь утра следующего дня. Вот оно как. То есть, по факту, это ночная смена. Или нет? — Я вообще не понимаю ничего в этих графиках... — Да там сам чёрт ногу сломит. Особенно у тебя. Ты, как новенький, пока не можешь работать «стандарт», как я, — две дневные, ночная, выходной. — Ты, получается, со мной выйдешь завтра? — Ну да. Коул пожимает плечами. В его голосе нет раздражения, но Ллойду всё равно становится почему-то стыдно. — Извини... — он виновато отводит взгляд. — Чего? За что? — Ну... что весь график тебе испортил. Коул закидывает руку ему на плечо, крепко прижимает к себе и трёт по макушке костяшками пальцев. — Ещё что скажешь? Со мной всё точно так же возились, и ничего. Даже не думай. — Ай, волосы! Причёска! Ллойд тихонько посмеивается и слегка бодает Коула в бок. Кажется, это начало большой и крепкой дружбы. По крайней мере, блондин хотел в это верить. Друзей у него было немного. Один парень из колледжа, один со школы да и всё. Знакомства ему не были чужды, и все эти пьяные вписки он посещал не раз, вот только все так называемые друзья с этих тусовок пропадали через день или два. Дружить с Коулом хотелось очень сильно. То ли оттого, что они работают вместе и Ллойду не хотелось оставаться одному, то ли оттого, что Коул в целом казался хорошим парнем. — Мне сюда. Они останавливаются у ворот. Коул показывает рукой направо. Ллойд поднимает голову. — А мне туда, — кивает он влево. — Ну и всё. До завтра тогда. — Не хочешь зайти? — резко выпалил Ллойд, не совсем понимая, с чего вдруг такая идея вообще пришла в голову. — Я могу приготовить что-нибудь... Коул несколько секунд молчит, а затем отрицательно качает головой. — Извини, приятель, у меня ещё дела. Зови в другой раз. Обидно. После всего, что с ним произошло, этот отказ словно вернул с небес на землю. Радость в секунду сменилась разочарованием. Наверное, вообще не стоило предлагать. Ллойд через силу улыбается, понимающе кивает и тихо прощается. — Хорошо... До завтра. Коул машет рукой и уходит. Ллойд стоит ещё секунду, глядя ему вслед. Он действительно занят? Или просто не хотел? Наверное, он слишком поторопился. Они же не настолько близки, чтобы в гости друг к другу ходить. И вообще, надо быть сдержаннее, а то подумают ещё чего. Ллойд идёт медленно. Слова и мысли, которые только что сыпались из него без остановки, куда-то исчезли. Стало тихо. Шаг. Ещё один. Белые кеды шаркают об асфальт. Как вообще нужно вести себя на работе? Сдерживаться или, наоборот, стараться общаться как можно проще? Хотелось произвести хорошее впечатление. Вот только каким образом — непонятно. Хорошее впечатление... Он сам не замечает, как мысли снова возвращаются туда. К яркому свету ламп, столу, к этим точным, коротким движениям. К рукам в синих перчатках. К холодному, усталому взгляду карих глаз. Он проводит ладонью по лицу, будто пытаясь стряхнуть наваждение. Чем дальше он идёт, тем яснее всё всплывает. Это не отпускает. — Да бл... Останавливается на секунду, глядя куда-то вперёд. Вот на кого точно стоит произвести то самое хорошее впечатление, чтобы снова увидеть это. Решение приходит мгновенно, без раздумий. «Я должен увидеть это снова».

***

Следующие два дня прошли мимо. Даже как-то слишком быстро. Он работал, делал всё, что нужно и всё, что скажут. Журналы, капельницы, уколы. За эти два дня Ллойд успел раз десять рассказать всем, что и как было в тот день. За обедом он говорил только об этом, несколько раз спрашивал у Нии, когда можно будет сходить ещё, и, честно говоря, порядком всем надоел. Всё, о чём он мог думать, была операция. Пару раз сталкивался с Каем. Хотел что-то спросить, но никак не решался. Лишь тихо здоровался, кивал и уходил. И каким образом он собрался завоёвывать его доверие? Таскать ему кофе? Или надоедливо жужжать под ухом, делая вид, что знает всё обо всём? Может, если убедить хирурга в том, что он многое знает и умеет, его снова позовут? — Ллойд, завтра вечерняя, не забыл? — напоминает Ния, и он только спустя пару минут понимает, о чём она. Вечерняя смена в четверг. Точно. Он подходит ближе к стойке, проводит пальцем по строчке графика, который девушка только что распечатала и положила на стол. Нет, не показалось. Как можно было забыть? Почему он не расспросил подробнее? Что вообще делать? Как это всё проходит? — Ния, а вы... Ты расскажи, пожалуйста, что я завтра делать должен? Голос предательски дрогнул. Тревога накрывает с головой. Ния поправляет пальцами лезущую в глаза чёлку. — Да всё как всегда. Таблетки, уколы, капельницы. Просто приходишь в четыре дня. Там перед сном обход. Всех проверишь, уложишь и потом просто следишь, чтобы плохо никому не стало. Она тычет пальцем в строчку ниже. — Коул с тобой будет. По ходу разберёшься. Ничего сложного. Стало чуть легче. Ллойд осторожно кивает, стараясь запомнить всё, что она сказала. Ночная смена — это как будто даже более волнительно, чем операция. А если кому-то станет плохо? А если что-то понадобится, а он не знает, где это брать? Тот факт, что Коул будет рядом, успокаивал, но не всё же время старшему коллеге за ним носиться. Как работать, когда его не будет на смене? Нужно повторить побольше материала дома... Мысли появлялись и исчезали быстрее, чем Ллойд успевал их запомнить. Одна цеплялась за другую. Они сбивались и путались в огромный клубок, который неприятно оседал где-то в животе. Надо просто…