Sub Lucerna Chirurgica

Nox Prima

—первая ночь—

Четверг. Ллойд приходит намного раньше, чем нужно. На час точно, если не больше. Сначала сам не понимает зачем, потом находит тысячу и одно оправдание: повторить, где что лежит, полистать журнал, чтобы не тупить при Коуле и не бегать как идиот, когда всё начнётся. В отделении спокойно. Дневная смена ещё не разошлась, но по персоналу отчётливо видно — устали. Ллойд здоровается, получает в ответ пару кивков и проходит дальше. Журнал лежит на посту. Он открывает его, ведёт пальцем по строчкам: фамилии, палаты, назначения. Почерк местами ровный, местами такой, что не разобрать. Он наклоняется ближе. Капельницы, антибиотики, обезболивающие. У кого-то перевязка, у кого-то контроль температуры каждые два часа. Перечитывает несколько раз, прежде чем перевернуть страницу. — Снова раньше всех. Голос за спиной заставляет вздрогнуть. Коул. Он стоит рядом и заглядывает в журнал через плечо блондина. — Ага… — Ллойд чуть отодвигается, позволяя старшему подойти ближе. — Решил посмотреть всё заранее. — Правильно, — кивает Коул спокойно. — Меньше бегать потом. Он тянется и перелистывает страницу. — Смотри. Вот это вечерние препараты, их нужно раздать до отбоя. Тут капельницы, тут инъекции. Всё как утром. Звучит просто. — А если… — Ллойд заминается. — Если что-то не так будет? Коул усмехается. — А что может быть не так? Обычно ночью тихо. Ну, если что, врача дежурного позовём. Первая смена скоро разошлась. Передали дела, кто-то быстро отчитался, лениво махнул рукой мол «там всё записано», и через полчаса отделение становится другим. Ллойд наблюдал такое всего раз, в тот день, когда проставлялся. Вечером тут всё ощущается иначе. Как будто уютнее, что ли. Сначала он держится рядом с Коулом. Ходит по пятам, смотрит, запоминает. Как коллега берёт препараты, как проверяет фамилии, как общается с пациентами. Всё как обычно. Блондин видел это много раз, но сегодня почему-то снова заострил на этих моментах внимание. — Самочувствие как? Давление мерили? — Всё хорошо. — Таблетки пьём. Ллойд повторяет за ним. Проверяет, переспрашивает. Сердце колотится каждый раз, когда он тянется к очередной упаковке в ячейке металлического подноса. Перед тем как взять, зачем-то дважды спрашивает фамилию. И даже так умудряется схватить не ту коробочку. Хорошо, сам успевает остановиться и, выругавшись про себя, берёт нужную. — Не тупи, — шипит Коул, когда они заканчивают с первой палатой. Ллойд тихо вздыхает. Вроде и обидно, а вроде и по справедливости отчитали. Время тянется медленно. Кто-то из пациентов зовёт, кому-то нужно помочь, где-то проверить, где-то просто ответить на очередной вопрос из разряда «А где у вас тут…». Работа есть работа. В этой суете Ллойд почти забыл то, что не отпускало его все эти дни. Почти. Но пролилось это до того момента, пока не заметил его. Кай. Он выходит из ординаторской. Халата на нём уже нет, волосы чуть растрёпаны, лицо серьёзнее обычного. Взгляд усталый, направлен куда-то в конец коридора. У него закончилась смена. Ллойд замирает. Секунда. Две. Нужно подойти и сказать. Он несколько раз прогоняет в голове примерный диалог. Спросить про операцию, вставить что-то заумное, стать самым лучшим медбратом хирургического отделения. План до безумия простой. Сейчас. Или нет… А если не сейчас, то когда? Он решительно делает шаг вперёд. — Кай! Тот останавливается и медленно поворачивает голову. Хирург осматривает парня с ног до головы, и от этого взгляда внутри всё сжимается в неприятный, тянущий комок. Ллойд чувствует, как время вокруг замедляется, как шаги становятся тяжелее под напором этого серьёзного, ничего не обещающего взора. Он останавливается прямо перед Каем. — Я… — голос запинается, — на операции тогда хотел спросить… Он слышит собственный дрожащий голлс. Всё пошло не туда с самого начала. — Что именно? Отступать поздно. — Это была… аппендэктомия, да? — Да. Сердце пропустило удар. Он понял это без единой подсказки, стоя в углу и еле-еле видя, что происходит на столе. Блондин ожидал, что Кай сейчас расплывётся в улыбке, похвалит, может, даже сам предложит сходить ещё раз. Но ничего подобного не произошло. Можно было остановиться. Нужно было остановиться прямо сейчас, но Ллойд зачем-то делает ещё один шаг. — А… можно как-нибудь ещё посмотреть? Я просто… Я быстро учусь, правда. Он сам не замечает, как начинает тараторить. — Я не буду мешать, я знаю уже много теории, я просто… Вы были… — Тормози. Кай перебивает, не дав продолжить этот словесный понос. — Ты уже мешаешь, — добавляет он спокойно, направляя уставший взгляд прямо Ллойду в глаза. — Я домой хочу. Ты меня задерживаешь. Удар под дых. Звонкая, отрезвляющая пощёчина. То, чего он боялся услышать больше всего на свете, было озвучено самым спокойным тоном. Было бы в сто раз проще, если бы Кай начал кричать или просто промолчал, как делал обычно. — Я… — парень пытается что-то сказать, но в голову ничего не приходит. Боже, зачем он вообще это начал? — Работай, — бросает хирург через плечо, уходя. — Это тебе сейчас полезнее. Лицо начинает гореть. «Я быстро учусь». Серьёзно? Вот этим он хотел его впечатлить? Ллойд сжимает губы и резко выдыхает через нос. Отлично. Просто отлично. Он разворачивается и плетётся по коридору в сторону процедурной. Нужно умыться и смыть с себя этот минутный позор. План «произвести хорошее впечатление» с треском провалился. Видимо, брать нужно чем-то другим. Нахваливать себя бесполезно, нахваливать самого хирурга — тем более. Может, стоит ещё раз попросить Нию поговорить с ним… К ночи отделение стихло. Какое-то время кто-то ещё ходил, разговаривал по телефону, в столовой звенели посудой, но потом всё исчезло. Кажется, что это другое место. Совсем не то, что было днём. Обход перед сном занимает больше времени, чем Ллойд ожидал. Проверить, укрыть, поправить одеяло тем, кто сам не может, где-то просто постоять лишние пару секунд, потому что человеку тяжело заснуть. Не положено, конечно, но он всё равно задерживается. Проходя мимо последней палаты, Ллойд задержался у входа. Хана. Женщина лежала на спине и, казалось, давно спала. Он внимательно осмотрел её и уже собирался уходить, как из палаты раздался тихий голос: «Подойдите, пожалуйста». Тело на автомате развернулось, ноги сами зашли внутрь. — Что-то случилось? — Можете побыть рядом? Всего пару минут. — Хана осторожно повернула голову. — Не могу уснуть. Ллойд немного растерялся и даже, признаться, испугался такой неожиданной просьбы. Обычно она была немногословна. Он подошёл ближе к кровати и присел рядом на корточки. С другими пациентами он сидел и с ней посидит. Хана после этого лишь устало посмотрела ему в глаза пару секунд, а затем отвернулась. — Спасибо… — тихо отозвалась она. — Вам тепло? Не мешает ничего? Может, поправить одеяло, подушку? Или принести воды? Если что-то беспокоит, — Ллойд запнулся, чувствуя, как все мышцы разом напряглись, — вы не стесняйтесь, говорите. — Нет, ничего не нужно… Спасибо. Прошло минут пять, может, десять, прежде чем Ллойд услышал мерное дыхание. Женщина заснула. Всё напряжение, копившееся внутри, разом сошло. Тело расслабилось, и он еле-еле поднялся на ноги. — Насиделся? — тихо раздалось за спиной. Коул всё это время был рядом. Не торопил, не вмешивался, ничего не говорил. Лишь внимательно наблюдал, не станет ли женщине хуже. — Да… — от вопроса ноги снова подкосились. — Я знаю, что нельзя, но… — Тише, разбудишь, — мягко произнёс коллега. — Пойдём. Остальные уже спят. Коул не наругал его за эту маленькую дозволенность. Он в принципе почти не ругал парня. Выглядел медбрат суровым, но каждый раз Ллойд читал в его глазах мягкость и сердечную доброту по отношению ко всем. Это касалось и его самого. От этого работать становилось проще. Когда они заканчивают, за окнами уже совсем темно. — Всё, — тихо говорит Коул. — Если что — разбудят. Они направляются в сестринскую. Коул бьёт по выключателю, и яркий свет режет глаза. Старший тут же ставит чайник, достаёт кружки. Ллойд садится на диван, опирается локтями о стол и закрывает глаза. Прикрывает рот рукой и, как ни старается сдержаться, зевает. — Спать хочешь? — без насмешки спрашивает Коул, разливая кипяток по кружкам. Он достаёт из шкафчика жестяную банку, гремит ложками и заваривает кофе. — Угу, — честно отвечает Ллойд. — Очень. Коул разворачивается и ставит на стол две кружки. — Пей. Пару минут они сидят молча. Приятный запах растворимого кофе витает в воздухе. Так тихо и тепло, что Ллойду кажется, стоит ещё раз закрыть глаза — он точно уснёт. Он греет ладони о горячую кружку и сильно жмурится, стараясь хоть чуть-чуть взбодриться. Пальцы слегка дрожат от усталости, или от того, что внутри до сих пор неприятно скребёт после разговора с Каем и вида уставшей, измождённой Ханы. — Слушай… — Ллойд всё-таки подаёт голос. — А ты сколько тут работаешь? Коул чуть откидывается на спинку стула, вытягивая ноги. — Четвёртый год, — он берёт кружку и делает небольшой глоток. — А мог бы уже седьмой. — В смысле? — Ну, если бы поступил сразу после школы, — спокойно поясняет он. — У меня же изначально другое образование. Ллойд оживляется. Сонливость тут же отступает. — Какое? Коул на секунду замолкает, будто решая, стоит ли отвечать. Проводит пальцем по краю кружки и пожимает плечами. — Хореография. Ллойд сначала даже не понимает, о чём речь. Как-то… не сходится. — В смысле… танцы? — Ага. Блондин осторожно ставит кружку на стол и внимательно смотрит на коллегу, ожидая ехидной улыбки или тихого смешка. Но Коул остаётся спокойным. — Подожди, ты серьёзно? — Отец так хотел. С детства туда отдал. Он говорит это без злости, просто как факт, но по лицу видно, что эта тема больная. — А ты не хотел? — Не совсем. Ллойд молча слушает и старается лишний раз не двигаться, чтобы не сбить товарища с мысли. — Все эти конкурсы, выступления… — Коул давит улыбку. — Помню, стою на сцене, зал полный, свет в глаза бьёт… А я думаю только о том, как бы это быстрее закончилось. Он вертит рукой в воздухе, пытаясь подобрать слова. — Я был неплох, но это… вообще не моё. Мне нравилось двигаться, сам процесс, а вот всё остальное… Он слегка морщится, явно вспоминая что-то неприятное. — Ты вроде стараешься, а радости — никакой. — И ты ушёл? — осторожно спрашивает Ллойд. — Не сразу. — Коул качает головой. — После школы поступил в училище, закончил, получил диплом. Чтобы просто отстали. Он ставит кружку на стол. — А потом уже поступил туда, куда хотел. — В медколледж, — не спрашивает, а скорее проговаривает за него Ллойд. — Да. — И не жалеешь? — О том, что ушёл, нет, — фыркает Коул, скрещивая руки на груди. — А вот что столько времени туда вбухал… иногда да. Неприкольно понимать, что ты столько лет жил не свою жизнь. Он говорит об этом так, будто в этом нет ничего особенного, но для Ллойда это звучит совсем иначе. Тяжело осознавать, что ты потратил столько времени и сил на то, что тебе никогда не нравилось. Может, если бы Коул поступил в колледж сразу после школы, он был бы сейчас где-то в другом месте. — Я понимаю тебя… — начинает Ллойд, не поднимая головы. — Я тоже вообще не уверен, что на своём месте. Он чуть хмурит брови. Вываливать такое в планы не входило, но раз уж у них сегодня вечер откровений… — Мне нравится то, что я делаю. Правда нравится. Но я постоянно думаю, что мешаю. Все вокруг всё понимают, делают как надо, а я… лишний, что ли. В ушах снова звенит это спокойное «ты уже мешаешь», и Ллойд утыкается в кружку, стараясь запить застрявший в горле ком. Коул внимательно смотрит на него. — У всех так в начале, — спокойно говорит он. — И у меня так было, и у Нии, и у любого, кто тут работает. Он снова отпивает кофе. — Разница только в том, что кто-то продолжает, а кто-то сливается. Ты вот не сливаешься. Ллойд тихо посмеивается. — Мотиватор из тебя, конечно… — Я не умею красиво говорить, но, как по мне, если ты здесь по своей воле, то всё будет хорошо. Ты же сам хотел в медицину? — Да… что-то вроде того. Где-то в коридоре послышался чей-то тихий кашель. Ллойд на секунду замирает, прислушивается и уже собирается встать, но Коул не двигается. — Всё нормально. Если что нас позовут, — говорит он, не открывая глаз. — Продолжай. Ллойд кивает и впервые за всё это время позволяет себе просто посидеть и расслабиться. — Спасибо, — тихо говорит он. — Тебе тоже.