Sub Lucerna Chirurgica

Vivere militare est

—Жить-значит бороться—

На пятом часу лапароскоп утонул в крови. Кай смотрел на экран и не видел ничего, кроме красного месива. Сосуд, который должен был быть пережат ещё на входе, внезапно дал кровь и теперь всё, что он видел, это красную жидкость. — Отсос! Голос прозвучал глухо под маской, но ассистент среагировал быстро. Трубка загудела, втягивая жидкость. — Давление? — Падает. Девяносто на пятьдесят. — Переходим на открытый доступ. Решение было принято быстро. Открытая операция — это совсем другое. Она в разы дольше и опаснее, но иначе было просто не добраться. — Скальпель. Ллойд вложил рукоятку в ладонь. Кожа разошлась под лезвием, обнажая жёлтый слой подкожно-жировой клетчатки. Бригада работала как единый организм. Второй хирург отводил ткани и прижигал, Ллойд подавал инструменты, медсестра промакивала кровь. Опухоль сидела в седьмом сегменте — самом сложном и неудобном. Она примыкала к нижней полой вене. Одно неверное движение, и кровотечение не остановить. Это смерть. — Зажим. Скальпель вошёл в ткань печени. Паренхима расходилась под лезвием и кровоточила. Кай высекал опухоль миллиметр за миллиметром. Кисть моментально свело от неестественного положения. Салфетки одна за другой пропитывались красным и уходили в лоток. Прошел ещё час. Или может два? Кай не чувствовал времени. Только металл в пальцах, тёплый и скользкий от крови. Только рука Ллойда, который тут же забрал и вложил следующий инструмент. Кай принимал не глядя, чужая рука словно стала продолжением его собственной. И груз на плечах. Огромный груз на плечах. — Давление? — Сто на шестьдесят, — ответил анестезиолог. Хирург кивнул и снова опустил взгляд на стол. Писк монитора звенел в ушах и больно отдавал в виски. Только сейчас, когда всё кончилось, звук пробился сквозь вату в голове. Кай зажмурился до белых звёздочек. Свет ужасно резал глаза, как будто в них бросили горсть песка. Веки — словно свинцовые, а ноги после тринадцати часов неподвижной работы вот-вот откажут держать. Руки по локоть в крови. Перчатки словно окунули в банку с красной краской. Кай с трудом разжал пальцы: их свело судорогой, и они застыли в одном положении. Разогнуть спину получилось не с первого раза. Боль прострелила поясницу, и пришлось приложить не мало усилий, чтобы выпрямился. — Всё. Ассистент кивнул, не поднимая глаз. Бригада отступила от стола. Ллойд, всё это время стоявший рядом, бледный и безумно уставший, отшатнулся последним. Его руки, халат и обувь так же были запачканы кровью. Она запеклась коричневыми пятнами на столе и одежде, стекала с инструментов и капала на пол. — Пациентку в реанимацию, — подал голос второй хирург. Хану увезли. Каталка скрипнула, дверь открылась и тут же тихо закрылась. Ллойд проводил её взглядом. Она дышала, но тело под простынёй, опутанное трубками, живым не выглядело совсем. Желваки заходили на скулах, и он отвернулся. Тринадцать часов без перерыва бригада работала до изнеможения. В предоперационную выползли все сразу. Второй хирург, тот, что помогал Каю, первым дошёл до скамейки, сел и тут же отключился. Голова упала на грудь, руки безвольно повисли. Операционная сестра опустилась рядом, прислонилась к его плечу и закрыла глаза. Анестезиолог сполз спиной по стене прямо на пол. Кай, не глядя, сел на скамейку и вытянул гудящие ноги. Ллойд рухнул рядом, откинул голову назад и невольно привалился плечом к плечу хирурга. Тот зашипел: чужой вес давил на забитые мышцы, но отталкивать медбрата он не стал. Сил не было, да и не хотелось. — Живой? — Кай старается расслабить плечи, чтобы Ллойду не было так твёрдо. — Вроде. Даже такой короткий диалог отнял силы. Они сидели молча. За окнами стемнело. Сколько время? Очевидно, что глубокая ночь, но сколько именно? Кай не знал, да и это не важно. Слева приятно пригрело чужое тепло, и сон начал с силой давить на мужчину. Ллойд открыл глаза, заворочался, с усилием отодвинулся от хирурга и поднял голову. — У тебя уши... Кай поднял руку и провёл пальцами за ухом. Совсем забыл снять маску. Резинки сильно впились в кожу. Пальцем подцепив одну из них, он снимает маску и чувствует, как за ушами больно щиплет. — Там кровь, — добавил Ллойд, поджимая губы. Кожа и правда стёрта в кровь. Влага осталась на пальцах, а белые резинки пропитались красным. — Всё нормально, — отмахивается хирург, вытирая руку. Ллойд не ответил. Это явно было не нормально, но другого ответа от Кая он и не ожидал. Юноша обеспокоено осматривает его с ног до головы в попытках найти ещё какую-нибудь случайную травму, которую Смит не заметил. — Ты весь в крови. — Ты так-то тоже, — мужчина усмехнулся и ткнул пальцем в самое большое красное пятно на халате. Кай потягивается, съезжает со скамейки и буквально ложится на стену. Спазм так и не отпустил, и руки мелко подрагивают, а глаза буквально слипаются. — Ты справился, — тихо подбадривает его блондин, видя, как сильно мужчина истощён. — Не я, а мы. Мы все справились. Кай улыбается. Улыбается ярко и даже как-то по-детски широко. В усталых янтарных глазах блестит... радость. Вот и ответ на вопрос о «смысле его работы». Деньги и статус сейчас не имели никакого значения. Важно было только то, что у этой женщины теперь есть шанс. Это было важнее всего на свете. Важнее усталости, бессонной ночи и больной спины. Глядя на него, Ллойд и сам не может сдержать улыбку. Они действительно справились. Все прошло хорошо несмотря на то, что длилась операция ужасно долго. Ллойд не привык к таким нагрузкам, но это сейчас его не волновало. Единственное, о чём он думал — состояние Ханы. Надежда есть. На скамейке напротив завозилась медсестра. Она скрестила руки на груди, устроилась удобнее и буквально легла на второго хирурга, который, по всей видимости, заснул. Сейчас бы тоже лечь и поспать часов так десять. Ладонь скользит по холодному дереву скамейки. Руки ужасно горят. Горит и всё тело. Юноша прижимается затылком к прохладному кафелю стены. Ещё секунда, и он точно выключится. Рука медленно движется дальше, и пальцы упираются во что-то тёплое. Случайно задел, видимо, но сил смотреть что да как и извиняться нет совсем. Подушечки пальцев невесомо касаются тёплой кожи. Кай зашевелился. Ллойд не понял, одёрнул он руку или просто переложил. — Иди, — шепнул Кай, подтягивая ноги к себе. — А ты? — Я тоже сейчас пойду. Ллойд кивнул. Осторожно попытался встать, покачнулся и, опираясь о стену, поднялся на ватные ноги.

***

Дома Кай не разделся. Просто скинул кроссовки, прошёл в спальню и упал на кровать. Всё тело ужасно ныло. Он не понял, как заснул. Никаких снов не было. Когда хирург открыл глаза, то не сразу сообразил, где находится. Небольшая комната с высокими потолками. Мебель из тёмного дерева, телевизор на стене, который включался раз в месяц, и большой белоснежный ковер. Он сел на кровать, потёр лицо и поморщился от новой волны боли в теле. В голове гудело. Часы на тумбочке показывали половину двенадцатого. Благо, на работу не надо. На телефоне — несколько пропущенных от Нии. Мужчина падает обратно на подушки и подставляет телефон к уху. Несколько длинных гудков, которые показались оглушающе громкими, а затем слышится знакомый голос. — Алло! — Алё — голос спросонья сиплый, и приходится несколько раз кашлянуть. — Ты звонила? — Звонила. Ты как? — Да нормально. Вчера даже не разделся, прикинь. В чём был, в том и отрубился. — Ну еще бы! — Ния на том конце звучит насмешливо. — Хорошо хоть дошёл. Недолгий разговор с сестрой, и Кай откладывает телефон в сторону. Ещё пару минут он нежится в мягких подушках, потягивается и наконец заставляет себя подняться. Затем душ, чёрный крепкий эспрессо из кофемашины на кухне и завтрак позавчерашним ужином. Из головы никак не вылезало то, что вчера было. С одной стороны операция прошла успешно и у этой женщины есть все шансы стать счастливой обладательницей выписки. А с другой — никак не отпускающая тревога. Он оперирует её не первый и даже не второй раз. С того самого совещания прошло много времени. Это была её четвёртая по счету операция. И без того слабая женщина вчера потеряла много крови. Но всё же это было не критично. Переливание никто не отменял. Однако где-то всё равно неприятно скребло. Также, как скребло почти за каждого, кого он оперировал. Палец скользит по экрану. Кай бегло прочитывает рабочий чат, быстро отвечает ещё на несколько личных сообщений и открывает переписку, в которой было всего три сообщения. Руки тут же набирают текст. Сообщение отправлено, и ответ приходит на удивление быстро. "Ништякого начала суток. Всё нормально?" "Доброе. Вроде да." Кай улыбнулся сам себе, сделал глоток кофе и продолжил печатать. "Для новичка очень неплохо справился. Хвалю." И это было правдой. Парнишка правда справился, и даже лучше большинства новичков, с которыми хирургу приходилось работать. Тринадцать часов для опытного врача — это ад, а для мальчишки... И Кай это прекрасно понимал. Он отправляет смайлик с аплодисментами. Ответ на сообщение приходит через несколько минут. "Спасибо. Ты знаешь, как там Хана?" "Всё нормально. Только что написал Зейну. Она стабильна." Больше сообщений не приходило. Кай выключил экран и поднялся, чтобы сполоснуть чашку. Когда телефон издал тихое "врр-врр", проехавшись по столу, мужчина буквально подлетел к нему. "А ты как?" "В ажуре." "Завидую. Я вообще не могу встать." И это совершенно не удивительно. Кай и сам нисколько не "в ажуре", хотя на операциях стоял кратно больше. Он возвращается в спальню, пытается одной рукой заправить кровать, параллельно с этим неотрывно печатая сообщение другой. "Отлежишься денёк, и пройдёт." "Надеюсь." Ллойд отправил стикер со смешной собакой, и Кай невольно улыбнулся. "У тебя когда смена?" Совершенно рядовой вопрос застал хирурга врасплох. "Завтра. Сегодня выходной." "У меня тоже." И это им ещё повезло, что дали отлежаться. Персонала ужасно мало, и хирурги с медсёстрами буквально живут в больнице, а тут дали выходной по случаю. Кай не знал, что написать ещё. В голове куча мыслей, но все они казались глупыми. Прислать стикер? Те, что он отправлял Ние, она называла «убогими». Задавать вопросы было бы, наверное, странно, а пожелать хороших выходных — как-то слишком официально. Позвать куда-нибудь или расчехлить арсенал анекдотов? Почему-то очень хотелось продолжить разговор. «Отдыхай», — напечатал он и поморщился. А так будет как-то совсем сухо... Захотелось дописать: «Если что, звони» или «На связи», но пальцы зависли над экраном. С чего вдруг он решил, что Ллойду нужна эта самая связь? Мальчишка и так еле ноги унёс, а тут ещё и с разговорами пристали. Кай выругался себе под нос и, отправив только одно «отдыхай», убрал телефон в карман домашних шорт. Он прошёлся по квартире. Просторная двушка, доставшаяся от родителей, для него одного была слишком большой. Сестра продолжать жить вместе отказалась ещё год назад и сняла квартиру ближе к работе. Аргумент «Я на машине, нам в одно и то же место» парировался: «Мне нужно личное пространство». Пришлось со скрипом, но отпустить. Тишина давила. Раньше он её и не замечал. Приходил домой, падал и сразу засыпал. А тут целый выходной впереди, и делать с ним решительно нечего. Убираться и готовить Смит ненавидел даже больше, чем бумажную волокиту, а провести весь день тупя в телевизор — так себе перспектива. Балконная дверь, открытая буквально на секунду, запустила в комнату свежий прохладный воздух. Кай захлопнул её, поёжился от утренней прохлады и вдохнул полной грудью. За окном был обычный день. Светло и солнечно, однако отчётливо чувствовалось, что лето заканчивается, и в свои права вот-вот вступит дождливая серая осень. С высоты восьмого этажа машины, колесившие по дорогам, и люди, что шли по своим делам, казались игрушечными. Едкий дым ровным белым столбиком поднимается вверх, неприятно жжёт глаза и вылетает в открытое окно. Пепел снежинками падает с красного уголька, когда палец нервно постукивает по бумаге. Поговорить бы с кем-нибудь... Вот только Ния и все остальные его «приятели» на работе, да и совершенно не хотелось по сто раз отвечать на одни и те же обеспокоеные вопросы. Надо бы набрать Скайлор, спросить, как она, и так, невзначай, пригласить погулять. Уголёк уткнулся в стекло пепельницы. Фильтр хрустнул, сминаясь под пальцами. Окно с грохотом закрывается, и мужчина ещё секунду смотрит куда-то вдаль, думая обо всём и ни о чем одновременно. Сунул руку в карман, достал телефон. Последнее его сообщение было прочитано. Ллойд был в сети, но ничего не ответил. Интересно, он сейчас тоже лежит и в потолок плюёт? Или у него есть какие-то дела, или друзья, с которыми можно провести выходной? «Не хочешь...» Сообщение тут же стёрто. Кай вышел с балкона, улёгся на кровать и потянулся за пультом. Телевизор. Всё-таки сегодня будет телевизор.