Pectore aperto
14 июля 2026 г., 13:11
Pectore aperto
—с открытым сердцем—
Всю дорогу до дома они молчали. Ллойд сидел, прижавшись плечом к дверце, и считал про себя фонарные столбы. В груди неприятно скребло, пальцы подрагивали. Зачем он это сказал? Надо было просто уйти. Собрать вещи, сдать ключи, и никогда больше не видеть этого человека. Так было бы правильнее и в миллион раз проще. За всё это время он так и не поднял глаз на хирурга. Боялся увидеть в них отвращение или ещё чего похуже. Кай вёл машину, сосредоточенно глядя на дорогу. Его лицо было каменным. На красном свете он оторвался от дороги и повернул голову. Ллойд, нервно кусая губы, смотрел в окно. Хирург сжал руль, сглотнул и, когда загорелся зелёный, нажал на газ. Машина плавно тронулась. — Я не умею вот это всё, — начал Кай. — Я в таком не разбираюсь. Ну, в "отношашнях", в смысле. Скажи, что я должен говорить? Ллойд моргнул и, наконец, повернулся к нему. — Ну, ты же сейчас говоришь. Кай тихо рассмеялся. — Да я не про то. Ты понял, короче. Они снова замолчали. Кай свернул во двор, остановился у подъезда и заглушил двигатель. Несколько секунд они сидел неподвижно, глядя куда-то вперёд. — То, что между нами... — снова заговорил мужчина. — Мы, типа, вместе? — Наверное, — Ллойд нервно усмехнулся. — Если ты хочешь. — Хочу, — хирург повернулся к нему и теперь смотрел прямо в глаза. Блондин сглотнул и отвёл взгляд. Внутри всё затрепетало, не разобрать: от счастья или от страха. Они сидели в машине еще долго. Говорили сначала о ерунде: о журналах, о том, что завтра нужно подписать какие-то бумажки. Потом как-то само собой перешли к важному. Кай слушал Ллойда и удивлялся, как легко он говорит о том, что боится остаться один, что ему страшно, что он не знает, что будет дальше. Сам хирург на такие слова был не способен. Когда они вышли из машины, уже окончательно стемнело. Кай проводил юношу до подъезда, остановился у дверей и перестпупил с ноги на ногу. — Я завтра на сутки, — сказал он, шмыгнув носом, и спрятал руки в карманы плаща. — Схожу в кадры, разберусь с твоим заявлением. Напишу тебе, как всё решится. Там потом встретимся. Ллойд поёжился, зарываясь носом в ворот пальто. — Хорошо. Он шагнул вперед, коротко и крепко прижавшись к мужчине. Кай не ожидал, но сообразил быстро и крепко обняв в ответ.***
Кай вошёл без стука, не тратя время на формальности. Его и так было в обрез. Женщина за столом подняла голову, и её лицо мгновенно расплылось в приторной улыбке. — Ой, доктор! Какими судьбами? Он опёрся о край её стола, подался вперёд гораздо больше, чем позволяли на то рамки приличия. Улыбнулся широко, нарочито пошло, да так, что самому противно стало. Голос выдавил максимально мягкий и бархатный. — Милочка, будь добра, посмотри в папке с заявлениями бумажку на имя некого м-м... — он выдержал паузу, делая вид, что вспоминает. — Ллойда Монтгомери Гармадона. Женщина напротив оживилась, глаза загорелись. Грудь у неё на автомате пошла вперёд, и белоснежная кофточка, пуговки которой держались на божьем слове, натянулась на её габаритах ещё больше. Кай сжал зубы. Если женщина чувствует себя желанной, она сделает всё, что угодно. И он с радостью воспользуется этим. — Конечно, доктор. Для вас всё, что угодно, — пропела она, шурша папками. — Понимаете, — он повёл широкими плечами, с которых намеренно снял халат перед входом. — Мой студент по глупости написал заявление, а мне теперь краснеть перед заведующим. Какой стыд... Позорник. Готов был унизиться до такого спектакля ради этого мальчишки. На всё готов пойти, лишь бы тот остался. — Ой, молодёжь нынче такая, — закивала она, потянувшись к стопке. — Надеюсь, вы сможете мне помочь. Заявление уже подписано? По документам он уже уволен? Кай наклонился к столу, понизил голос, переходя на шёпот. Женщина подалась вперёд, обдавая его запахом дешёвых духов и таких же дешёвых сигарет. — Может, мы зайдём с чёрного хода? Если вы понимаете, о чём я. Она захихикала, прикрываясь ладошкой. Стул жалобно скрипнул под её весом, когда она поднялась. — Ну что вы, доктор, зачем такие сложности. Я всё улажу. Считайте, что заявление потерялось. Кай выдохнул, развернулся и вышел, даже не попрощавшись. В коридоре было пусто. Он остановился у окна, уперся ладонями в холодный подоконник, прикрыв глаза. Отвращение к самому себе за этот цирк смешалось с глухой, пьянящей радостью. Он прислонился лбом к стеклу и зажмурился. Внутри всё кипело. Он же не хотел этого. Никогда не хотел, чтобы кто-то вот так бесцеремонно влезал в его жизнь и занимал всю голову. Его более чем устраивало купаться во внимании женщин и ничего не давать взамен. Все всё понимают, все люди взрослые. Это всё было просто игрой, правила которой он знал как дважды два. А теперь... вот это. Теперь нужно учиться заново, правда, пока не совсем понятно чему. Кай провёл рукой по лицу. Жар поднялся к щекам, стало ужасно душно. И чего в нём такого? Он молодой, неопытный, наивный мальчишка. А к нему, вопреки всем отмазкам и сопротивлениям Кая, всё тянет и тянет. Но на эмоциях сказать «взаимно» — это одно, а переварить — совсем другое. Он же абсолютно не готов к такому. Конечно, это было взаимно. Кай не маленький, у него опыта в «делах амурных» хватает, и понять, что он чувствует, ему не сложно. Тут проблема скорее в том, что это всё было куда больше, чем мимолётная влюблённость или простое физическое влечение. Как же всё сложно...***
Через два дня Ллойд вернулся. Пока шёл в отделение, каждый шаг отдавался в грудине. Всё тут было по-прежнему: тот же свет, те же стены, тот же запах, и при этом, казалось, всё стало совсем другим. Коул первым увидел его, выходя из процедурной. Он замер на месте с каким-то лотком в руках и уставился на блондина, хлопая глазами. — Да ну? — Привет, — улыбнулся Ллойд и неловко помахал рукой. — Ебать ты долбаёб! — заорал Коул, бросая лоток на ближайший стол, и сгрёб парня в охапку. Ллойд уткнулся носом в его плечо, по лицу расползлась дурацкая улыбка. От Коула пахло хлоркой и чем-то сладким. В груди стало тепло и спокойно, как и всегда, когда он был рядом. — Ты бы хоть предупредил, — Коул сжал ещё крепче. — Я бы поляну накрыл. — Необязательно, — ответил Ллойд, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Это тебя Смит уломал? — С чего вдруг? — Да так, — Коул пожал плечами. — Он тут ходил мрачнее тучи и крыл всех, а сегодня вдруг пришёл довольный. Я сразу понял, что что-то случилось, и тут ты пришёл. Догадаться не трудно. Ллойд ничего не ответил. — Ладно, неважно, — отмахнулся Коул. — Главное, что вернулся. Ния, стоявшая чуть поодаль и наблюдающая за этой сценой с лёгкой улыбкой, подошла ближе и коротко кивнула. — Ты передумал? — Передумал, — выдохнул Ллойд. — Я рада, — сказала она с нежной улыбкой. — А то работать некому, а мы без тебя как без рук. Она шутливо боднула его в плечо и крепко обняла. — Не вздумай ещё раз устроить этот цирк. — Оба на! Кого я вижу? — Джей, неожиданно вывернувший из-за угла, в два шага оказался рядом, перебрал кружку с руки в руку и протянул правую для рукопожатия. — Ты чё тут забыл? — Работать пришёл, — Ллойд крепко сжал его ладонь. — Всё? Пропсиховался? — Что-то вроде того. — Ну, я надеюсь ещё раз проставляться будешь. Считается же? Ллойд засмеялся. Ещё несколько человек из персонала подошли к ним. Люди окружили его плотным кольцом, засыпали вопросами, подкалывали. Он снова был дома.***
В тот день в отделении было тихо. Почти все пациенты спали, никого среди ночи не привезли. Коридоры были пустыми. звук его шагов по кафелю разносился неестественно громко. Ллойд зашёл в ординаторскую. Кай сидел за столом, уткнувшись в монитор. Увидев юношу, он откинулся на спинку стула и улыбнулся. — Привет, — кивнул мужчина как-то зажато. Ллойд стоял в дверях, не зная, куда себя деть. Сесть на стул? На диван? Или просто стоять? Как будто, когда они говорили на лестнице и в машине, было попроще, а сейчас почему-то стало капец как неловко. — Привет, — ответил он и сделал шаг вперёд. Кай поднялся, обошёл стол и остановился на расстоянии вытянутой руки. Он смотрел на Ллойда, и в его глазах была такая же растерянность, как и у него самого. — Всё тихо? — Тихо. — Я покемарю часик, а потом ты поспишь... — Кай запнулся. — Или хочешь... посидеть? Поговорить? — Посидеть, — выдохнул Ллойд, и на сердце стало легче. Они сели на диван в углу. Сначала на разных концах, но расстояние как-то само быстро уменьшилось. — Ты как? Первый день нормально отработал? — Нормально, — ответил Ллойд. — А ты? — Потихоньку. В воздухе висело напряжение, которое нужно было срочно чем-нибудь разрядить. — То, что ты сказал тогда на лестнице... это правда? Ллойд повернул голову. Он чё блядь, угарает? Ничего умнее для «разрядки напряжения» не придумал? — Конечно, — ответил блондин. — А у тебя есть причины сомневаться? — Нет, — хирург провёл рукой по волосам. — Я уже говорил, что в таком не разбираюсь. Ллойд хмыкнул и откинулся на спинку дивана. В полумраке он почти не видел его лица, но на сто процентов был уверен, что тот смущён. — Я тоже не разбираюсь. Я просто сказал, что чувствую.***
Губы у Кая и правда очень сухие. Шершавые как наждачка. Заусенцы на них цепляются за его мягкие, влажные, и от этого окончательно сносит крышу. Язык бесконечно мажет, мажет, мажет, и всё это до того сладко и жарко, что дышать тяжело. А когда Кай выдыхает поток горячего воздуха куда-то в щёку, Ллойда Гармадона можно официально хоронить. Пальцы впиваются в широкие плечи, он льнёт, ластится, тает в крепких руках и от напряжения и неподвижной позы мелко-мелко подрагивает. Кай знает, что делать. На опыте уже. Знает, куда положить руки, как открыть рот и куда толкать язык. Он держится увереннее, по крайней мере, ему хочется так думать. Но Ллойд так близко. Он ведёт пальцами по затылку, зарывается в тёмные волосы. Они у Кая жёсткие, как проволока. А если слегка потянуть их назад, Смита затрясёт как девственницу. Такого плана близость ощущается иначе, чем всё, что было до, и хирург, не в силах держать себя в руках, тянется за добавкой.***
Они лежали на диване в ординаторской. Кай на спине, закинув руку за голову, Ллойд рядом, пристроившись под тёплым боком. Вообще-то они должны были по очереди спать, а не вот так в наглую валяться, но никому из них не хотелось шевелиться. — У меня до этого ничего серьёзного не было, — сказал Кай.— Так, чисто постельная деятельность. — Расскажи мне, — тихо попросил Ллойд. — Что было? И Кай рассказал. Сначала он пытался быть максимально кратким и сухим, но потом слова полились из него сами собой. Он рассказал о том, как рос с Нией, как рано они начали работать, когда умерли родители. Рассказал о бесконечных ночных дежурствах, о бессоннице, о том, как он привык быть один. Рассказал о Скайлор, о том, как они пытались быть вместе, и о том, как поняли, что ничего у них не выйдет. — Я не знаю, когда это началось, — промялил хирург. — Ты просто стал мне э-э...дорог? Как-то так. Голос становился глубже, когда он говорил о страхе. Дыхание сливалось, когда он признавался в том, в чём никогда никому не признался бы. Он говорил много и долго, а Ллойд молча слушал. У блондина вообще как будто был какой-то магический дар располагать к себе человека и позволять ему раскрываться, не боясь осуждения. И Смит исключением не стал. Когда Кай закончил, прошло уже с полчаса. Ллойд всё так же молчал, не решаясь нарушить тишину. — Надо вставать, — закряхтел мужчина, поворачиваясь на бок. — Поспи, — Ллойд поднялся, одёрнул форму. — Я на посту. Если что, позову. Он постоял секунду, глядя на Кая, который, по всей видимости, уже начал засыпать. — Люблю тебя.
