Sub Lucerna Chirurgica

Amantes amentes

— влюбленные безумны—

Запах латексных перчаток и спирта намертво въелся в руки. Отмыть его вряд ли когда-нибудь получится, но в этом, наверное, и нет необходимости. Он стал настолько родным, что без него, казалось, не получится нормально дышать, двигаться и в целом существовать. Как и не получится делать это без звука басистого голоса, без дешманского автоматного кофе и без него. Каждая мелочь была выучена. Он узнавал его по звуку шагов в коридоре, по тихому вздоху, по смеху. Но теперь это не имеет смысла. И никогда не имело, в общем-то. Две недели пролетели как миг. Последний рабочий день от других не отличался ничем, кроме, разве что, особенно сильной тоски, которая осела под рёбрами тяжеленным кирпичом. Сообщать о своём уходе он никому не стал. Решил, что, во-первых, всем всё равно, а во-вторых, лучше спокойно отработать две недели без косых взглядов и навешанного на него всем персоналом клейма «слабак». Но как бы ни хотелось это скрывать, а сообщить всё же нужно. По крайней мере, Ние, как его непосредственной начальнице, уж точно. Разговор с ней был коротким. — Всё ясно, — сухо сказала она, и на этом всё завершилось. Было слышно, что она не в восторге от этой новости. Более того, Ллойд ясно чувствовал, что девушка злится. Но она была профессионалом и не стала выяснять отношения на рабочем месте. Просто приняла его слова к сведению. Стыдно, конечно, и очень грустно, но другого выхода не было. Коул отреагировал на эту новость куда эмоциональнее. — Нет, ты гонишь, — выпалил он, откладывая телефон. — А что не так-то? Не нравится, сколько платят? Или график? Скажи, я с кем хочешь поговорю. — Нет, всё нормально, просто так получилось, — Ллойд поджимал губы, стараясь найти правильные и убедительные слова. — Я понял, что хирургия — это не моё. Он врал, и Коул это прекрасно знал. — А-а, — протянул Баккет. — Понимаю тебя. Так-то оно, конечно, правильно, но, блин, так не хочу, чтобы ты уходил. Ллойд вдруг остро почувствовал, как сильно он будет скучать по этому голосу. По тому, как Коул мог разрядить любую обстановку одной фразой, как он умел слушать или молчать в нужные моменты, как обнимал так, что все кости хрустели. Коул принимал Ллойда таким, какой он есть, со всеми его тараканами, комплексами и глупыми решениями. — Ничего страшного, мы же будем продолжать общаться. — Конечно! — Коул шагнул ближе и крепко обнял парня. — Я завтра после дежурства к тебе приду и начищу ебло за всё хорошее. Ллойд вжался в товарища, и вот тут уже хотелось заплакать. Такой близости, как с Коулом, у него ещё никогда и ни с кем не было. Терять её никак не хотелось. Он обнял его в ответ, спрятав лицо в широком плече. — Спасибо. Джей и Акита промолчали. Если с девушкой всё понятно: она вообще редко с кем разговаривала, то почему кардиолог упустил возможность вставить какую-нибудь нелепую шутку, загадка «на подумать». Джей просто кивнул, коротко пожал ему руку и сказал что-то вроде «удачи». Акита вообще ничего не сказала, только посмотрела на него своими холодными глазами и отвернулась. В любом случае, на новость об увольнении отреагировали вполне логично и нормально. Ну, увольняется и увольняется, что поделать. Осталось сообщить об этом кое-кому ещё, собрать вещи, которые за полгода работы расставил тут, и можно отправляться в свободное плавание. Вещей набралось немного. Кружка с треснувшим боком и нелепой зелёной картинкой, вилка с ложкой, которые прижились в подставке в сестринской и блокнот в потёртой чёрной обложке на посту. Ллойд записывал туда новые СанПины, приказы с планерок, данные, которые нужно было запомнить. Расставленную по шкафам мелочёвку сунул следом в пакет и завязал узлом. Вот и всё. На выходе надо забрать вещи из шкафчика и сдать ключи от кабинки.Тяжело. Полгода — срок вроде бы небольшой, но достаточный, чтобы врасти в это место корнями и всем сердцем полюбить его. Разговор с Каем хотелось максимально отсрочить. Несмотря на то, что он знал его очень хорошо, предугадать реакцию было невозможно. Ллойд мысленно прокрутил в голове всё, что собирался сказать. Нужно поздороваться, сообщить об уходе, ну, и поблагодарить. За то, что взял под крыло, научил многому, показал, насколько хирургия может быть прекрасной. За дружбу, за время, за смех. Поблагодарить за то, что подарил такое прекрасное и одновременно ужасное чувство — любовь... Наверное, это уже лишнее. Достаточно будет просто сказать спасибо. Ладони вспотели, и юноша судорожно вытер их о штаны. Ллойд постучал костяшками в белую дверь ординаторской. За ней слышался гул голосов, и, по всей видимости, поговорить наедине не получится. Он просунул голову в проём. Кай сидел на своём месте, склонившись над бумагами. Рядом с ним, за соседним столом работал другой врач, а на диванчике сидели ещё двое мужчин и что-то обсуждали. Смит, заметив движение в дверном проёме, оторвался от бумаг. Увидев знакомое лицо, он расплылся в улыбке. Такой широкой и довольной, что Ллойда буквально ослепило. Кай тут же встал из-за стола, молча кивнул коллеге, мол, «сейчас вернусь, не теряй», и быстрым шагом направился к выходу. — Че такое, старина? — спросил хирург, выходя в коридор, и сразу заметил пакет в руке Ллойда. Кай коротко усмехнулся и пнул его носком. — Нихрена! Ты куда собрался, Гармадон? Спальник на ночную смену приносить не обязательно. Кай засмеялся собственной шутке. Снова попал в яблочко, сам того не понимая. Ллойд помялся на месте, переступая с ноги на ногу. Всё то, что репетировал, в момент забылось. — Я увольняюсь. Счастливое лицо Кая вмиг стало серьёзным. Улыбка сползла с лица, брови съехались к переносице. — Почему? — Вот так получилось, — пожал он плечами, стараясь говорить спокойно. — Что значит, «вот так получилось»?! Кай закипел в секунду. Голос с мягкого и игрового резко перешёл в крик. Ллойд не нашёл, что ответить. Перебесится. Отчитываться он ему не обязан. — Что-то случилось, или ты просто в конец ебанулся ? Кай повысил голос ещё сильнее, и несколько голов в коридоре повернулись в их сторону. — Потише будь, — шикнул Ллойд, оглядываясь по сторонам. — На нас смотрят. — Пошёл ты! Объясняйся, давай. Не помню, чтобы отпускал тебя куда-то. Ллойд аж поперхнулся от такой наглости. — А я должен у тебя спрашивать? Он сказал это куда резче, чем намеревался. Хирург смотрел на него, нет, буквально сверлил взглядом, в котором злость мешалась с чем-то ещё одну только богу известным. Краем глаза блондин заметил, как медсестра, проходившая по коридору, замедлила шаг, бросила любопытный взгляд и поспешила скрыться за поворотом. Прекрасно. К вечеру об их ссоре будет знать всё отделение. — Выйдем, — бросил Кай. Дверь открылась с глухим стоном, и спустя несколько секунд они стояли на лестничной площадке. Хирург тяжело дышал, и юноша видел, как пульсирует жилка у него на шее. — А теперь ещё раз, — голос Кая звучал спокойно, но было слышно, что он прикладывает все усилия, чтобы сдержаться. — Ты увольняешься просто так? И причины никакой нет? А посоветоваться со мной и объяснить ты не захотел? — Я не обязан. Ллойд сам удивился своему тону, но отступать было некуда. Спина сама выпрямилась, плечи развернулись. Это гордость или отчаяние? Наверное, и то, и другое. — Обязан, — Кай ткнул пальцем ему в грудь. — Мы с тобой из одного котла хлебали. Я тебя, сопляка, за руку в операционную заводил. Я тебя учил, я тебя прикрывал, я... — он запнулся, сглотнул вязкую слюну. — А теперь ты ставишь меня перед фактом, даже не объяснив, что происходит. Пальцы Кая прожигали ткань рубашки. Ллойд мог поклясться, что чувствует жар через тонкий хлопок. Можно сказать дежурную фразу про «так сложились обстоятельства», можно отшутиться, можно просто развернуться и уйти. Но это всё так заебало. А вот этот тон, собственнический и требовательный, будто всё в мире принадлежит Каю по праву рождения, завёл больше всего. — Не ори на меня, — процедил Ллойд, отпихивая от себя чужую руку. Он сам не понял, как это сделал, но толкнул достаточно сильно. Да так, что Кай даже качнулся назад. — В чём твоя проблема?! Голос Кая сорвался на крик, эхо заметалось по бетонным стенам, ударилось о своды и вернулось обратно, многократно усилившись. — Я не могу больше здесь работать, — крикнул Ллойд. — Дело не в больнице и не в зарплате. Дело в тебе! Кай отшатнулся, будто ему влепили смачную затрещину. Глаза его распахнулись, губы беззвучно дрогнули, и Ллойд понял, что Кай интерпретировал его слова совсем не так. Самомнение размером с Бурдж-Халифа уязвлено. — Я тебе мешаю что-ли? Слишком много требую? Я знаю, что бываю мудаком, но это ведь не повод уходить. Хирург сделал шаг вперёд, и Ллойд инстинктивно отступил. Пятка упёрлась в холодную бетонную стену. Отступать в случае чего некуда. — Ты не понимаешь. — Так объясни! — он снова повысил голос, и на этот раз в нём слышалась уже не злость, а какая-то отчаянная мольба.  — Я мысли читать не умею! Но юноша промолчал. Слова застряли в горле, превратившись в колючий, сухой комок. Кай вдруг качнулся вперёд, схватился руками за голову и сильно потянул тёмные волосы назад. — Я запрещаю, — выдохнул он. — Ты никуда не пойдёшь, понятно? Я не... — Я тебя люблю. Воздух в лестничном пролёте стал густым, как кисель. Ллойд напряг мышцы во всём теле, готовясь принять апперкот в печень. Мысленно подготовился и к злобному «педик», или «ты чё, больной?», или ещё к какому нибудь оригинальному комплименту, который мог бы выдать Смит. Он приготовился к самому худшему, но Кай почему-то молчал. Глаза его расширились до предела: ещё чуть-чуть, и вылетят из орбит. Ладно. Если позориться, то до конца. Терять больше нечего. — Я восхищаюсь тобой, — затараторил блондин, стараясь уложиться в те недолгие секунды, пока хирург завис. — Я люблю твой голос и твои шутки. Я люблю тебя всего. Ты лучший человек, которого я знаю. Я очень хочу быть рядом, но знаю, что это невозможно. Потому и ухожу. Извини. Голос прозвучал сипло и жалко. Ллойд же репетировал. Хотел же сказать что-то красивое про прекрасное чувство любви и про «свет, который он зажёг в его жизни». Но в моменте всё смешалось в такую кашу, что удалось выдавить только этот бессвязный, идиотский бред. Кай всё ещё молчал. Он смотрел на Ллойда так, будто видел его впервые. Сначала был шок. Потом.... а потом он покраснел. Залился краской до самых ушей. Смуглая кожа на скулах стала почти бордовой, и даже шея покрылась пятнами. Взрослый мужик, видавший виды, получавший хвалебные эпитеты от коллег и пациентов в таком количестве, что в жизни не сосчитать, смутился от такой простой искренней речи. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. Как рыба, выброшенная на берег, он хлопал губами, пытаясь сказать хоть что-нибудь. — За-заб-б-ери заявление, — выдавил он. Голос его дрожал, и Кай кашлянул, пытаясь скрыть это. Ллойд не верил своим ушам. Янтарные глаза напротив заметались: на пол, на стену, на ступеньки, на потолок. Юноша видел, как дрожат его руки, как он нервно сжимает и разжимает пальцы. — Или я с-сам схожу заберу. Сердце остановилось на мгновение, а потом забилось с такой силой, что блондин услышал, как в ушах шумит кровь. О чём он говорит. Что значит «забери заявление»? — Я не могу... — начал Ллойд, но тот перебил его. — Нет, ты... — Кай снова запнулся, провёл рукой по волосам, сбивая их в ещё большую мочалку. Он выглядел потерянным. Совершенно потерянным. — Ты же понимаешь... я могу...ну это как... — Чего? — Ллойд наклонился к нему. — Я не слышу. Хирург отчаянно пытался взять себя в руки, но не смог. Он открыл рот, но вместо слов вырвался только какой-то нечленораздельный звук. — Я не хочу... уходил. Слова давались ему с колоссальным трудом, каждое из них будто вытаскивали клещами. — Что? Говори громче, я не понимаю ни слова. — Взаимно, понял? Слова ударили Ллойда в грудь, выписывая внутри какой-то безумный кульбит. Он ринулся вперёд, развёл руки в стороны и сгрёб Кая в охапку. Хирург что-то буркнул неразборчиво, то ли ругательство, то ли что-то ещё. Ллойд крепче вжался щекой в грудь, туда, где под тканью колотилось бешенное сердце. Хирург осторожно поднял руки и обнял его в ответ. Ладони легли на спину, сжались на лопатках, притянули к себе. Парень прикрыл глаза и выдохнул. Сердце Кая колотилось где-то у самого уха гулко и так часто, что услышать каждый удар можно было без особых усилий. — Сто двадцать ударов в минуту, Кай — прошептал юноша. — Сходи к кардиологу. У тебя тахикардия. Руки хирурга сжались на плечах Ллойда, и он прижал его к себе ещё крепче. — Сходи нахуй. Сверху хлопнула дверь. Кто-то спешно зашагал по лестнице, цокая каблуками по ступенькам. Ллойд вздрогнул и резко отстранился, отпуская Кая. Хирург сделал шаг назад, пригладил волосы и откашлялся, пряча глаза. — Это... — начал Ллойд, но Кай его перебил. — Поговорим после смены.