5 AM

It's 5 AM

We feel so good, it's almost frightening

It's 5 AM

I'm made for you, we can't deny it

(Måneskin – Honey (Are U Coming?))

      Юнги ненавидел утра. Особенно такие, когда вместо сна приходилось трястись в автобусе, глядеть на пробку у аэропорта и мысленно проклинать всех, кто решил лететь именно сейчас. Половина пятого, обычно в это время Мин сладко спал. Типичная сова, он ложился ближе к трем-четырем часам, и то, что сегодня ему пришлось бодрствовать в это время, раздражало особенно.              Он просто хотел в отпуск там, где нет людей и можно спать. Много спать. Базовый минимум для счастья. Поэтому выбор пал на Чеджу. Пока толпы людей устремились на север страны вслед за цветением вишни, хитрый Мин придумал поехать на юг, где цветение уже закончилось, а купаться было еще рано.              Парень тяжело вздохнул и прикрыл слипающиеся глаза. И почему так рано надо было брать билеты?..              Он не сразу понял, что автобус уже остановился. Люди начали подниматься со своих мест, кто-то толкнул его плечом, и Мин, недовольно поморщившись, все-таки выбрался наружу, щурясь от утреннего света.              — Юнги! — раздался радостный крик, легко перекрывший своей громкостью звуки машин и гул людей вокруг. Ах да, вот почему.              Чон Хосок, любитель всяких акций, спецпредложений и прочих скидочных купонов, нашел им такой неудобный, но такой дешевый рейс, что грех было отказаться. Ну и то, как друг радовался этой находке, заставило Юнги пойти на уступки. Но в первую очередь, конечно, цена билетов по стоимости пяти пачек рамена. А вовсе не довольная улыбка друга, нет-нет.              — Юнги, я здесь! — снова позвал Хосок и начал широко размахивать руками над головой, будто Мин мог его не заметить. Он выглядел слишком довольным для почти пяти утра, и Юнги только внутренне вздохнул.              — Утро, — поздоровался он, закидывая рюкзак на спину. Они летели всего на пять дней, самое необходимое вполне поместилось в ручную кладь. Ну и дешевые билеты не предполагали места багажа.              — Доброе! — Чон расплылся в счастливой улыбке, от которой внутри что-то дрогнуло. Он стоял привычно близко, задевая рукой плечо Юнги, и тот чувствовал знакомый пряно‑сладкий парфюм, которым всегда пользовался Хосок. — Я уже начал немного переживать, что ты опоздаешь. На подъезде к аэропорту такая пробища! Думал, что сам там зависну, столько машин! А ведь сейчас еще не самое ходовое время для вылета.              — Сейчас самое время, чтобы спать, — буркнул Юнги. Хосок только отозвался смехом и «Ты неисправим!» и бодро потянул друга за рукав в сторону входа.              При всей нелюбви к толпам какая-то часть внутри Мина питала теплые чувства к аэропортам. Они всегда ассоциировались с отпуском, новыми впечатлениями, за что Юнги прощал им даже сутолоку и безбожно завышенные цены на кофе.              — Двадцать тысяч вон?! — Мин даже потер глаза, не веря, что правильно посчитал количество нулей на ценнике. — За американо? Они совсем с дуба рухнули?              — Подожди, у меня, вроде, есть скидка в этой сети, — стоявший рядом Хосок уткнулся в телефон в поиске нужного приложения. Его отросшая челка упала на лицо, привлекая внимание к теплым ореховым глазам, которые будто излучали какой-то особый мягкий свет. Юнги снова поймал себя на том, что смотрит слишком долго. — О, у них сейчас акция, второй напиток со скидкой шестьдесят процентов! Давай я возьму что-нибудь себе, а потом поделим?              Юнги только успел кивнуть, как друг уже направился в конец очереди в зоне заказа. Мин тем временем опустился за небольшой круглый столик в углу. В принципе, здесь можно было скоротать время до посадки.              Устроив рюкзак на свободном стуле, Юнги опустил голову на сложенные на столешнице руки. Как же хотелось спать и немного курить. Как только он окажется в самолете, то тут же вырубится. И неважно, что лететь им было чуть больше часа…              «Кофе для Юнги, для Юнги кофеее! — сквозь сон пробрался голос Хосока. — Черный как… ну, конечно, не как его душа. Тогда бы он пил ванильный раф с нежной сырной пенкой. Тогда… пу-пу-пу… черный как одежда, которую он носит!»              Мин резко вскинул голову и уставился на друга, стоявшего в очереди.              «Что он опять творит? Я все еще сплю?»              Ну не мог же Хосок такое озвучить бариста, правда? Вроде, никто из окружающих не реагировал, только сам Чон обернулся и слишком внимательно вгляделся в толпу, а потом уставился на Юнги. Тот непроизвольно выпрямился. Хосок ему улыбнулся и помахал рукой.              «Видимо, показалось», — отчетливо прозвучал в голове голос Хосока, но Мин точно видел, что тот не открывал рот.              Юнги замер. Нет. Это же не значило, что… Парень медленно выпрямился, не сводя взгляда с Хосока, будто пытаясь поймать момент, когда тот что-то… скажет? Или подумает? Но вокруг была лишь обычная утренняя суета аэропорта, и никто, казалось, ничего не заметил.              Сердце вдруг забилось быстрее. Он знал, что такое случается. Но никогда до конца не верил, что такое произойдет с ним. Юнги скосил взгляд на наручные часы. Пять утра.              Время, когда Юнги мог слышать мысли своего соулмейта.              Которым оказался Чон Хосок.             

***

      Поспать в самолете не удалось. Юнги пребывал в каком-то подвешенном состоянии между сном и бодрствованием. Тело откровенно требовало отдыха, а сознание упрямо не отключалось. Скорее всего, оно просто было в панике.              Соулмейты не были таким уж редким явлением, но все же не каждый человек имел родственную душу, и далеко не всем удавалось ее найти. Юнги всегда считал, что люди вполне способны пользоваться ртом и словами, а не телепатией. И вот теперь его уверенность в этом, кажется, пошатнулась.              Самолет немного тряхнуло, Мин вздрогнул, будто вместе с этим сдвинулся весь его внутренний мир.              Парень повернул голову и посмотрел на Хосока, сидящего у окна. Тот с интересом разглядывал облака в иллюминаторе, поедая маленькие конфетки из яркого пакетика. От них пахло синтетическим лимоном. Чон будто почувствовал, что на него смотрят, повернулся и, встретившись взглядом с Юнги, протянул ему конфеты. Мин по инерции взял одну и тут же скривился.              — Ну и кислятина!              — Это витамин С, — Хосок захихикал. У этого звука в мыслях Юнги было отдельное собственное место. — Полезно от мрачных мыслей.              — Уверен, что мне уже ничто не поможет. Только если двенадцатичасовой сон.              — На острове отоспишься, капитан страдание.              Хмыкнув, Юнги отвернулся и уставился на шторку, отделяющую бизнес-класс от эконома.              «Вот же я попал», — подумал парень. Поверить в то, что они с Хосоком соулмейты, на самом деле было просто. Еще в самую первую встречу они быстро нашли общий язык, вскоре у них появились свои шутки, любимые места в городе… Да что уж, Мин бы еще тогда подкатил к Хосоку, наступив на горло собственной неуверенности, но было одно «но». У Чона тогда был парень, а разбивать пару было не в правилах Юнги. Да и Хосок не казался заинтересованным.              За эти три года у Чона сменилось несколько отношений, Юнги был рядом все это время и с каким-то мазохистским упорством хранил в памяти каждого парня, кто был не им.              А вот сейчас выяснилось, что они соулмейты. Мин хотел бы думать, что ему показалось, действительно приснилось. Так было бы проще, разве нет? Они бы продолжили дружить, общаться как раньше. Ведь будь Хосок заинтересован в чем-то большем, чем дружба, он бы дал знать?              Наверное, не надо было есть эти конфеты. От них и под ребрами что-то закололо, и во рту какой-то привкус. Впрочем, неважно, Юнги переживет.              — Я отлить, — бросил он, поднимаясь со своего места.              — Посадка уже вот-вот, возвращайся скорее, — отозвался Хосок, и Юнги не сдержался и бросил на него быстрый взгляд через плечо. Чон выглядел довольным и немного возбужденным. Впрочем, как обычно. Ничто не выдавало, что он услышал мысли Мина в аэропорту.              Заперев за собой дверь, Юнги уставился в свое отражение в небольшом зеркале на стене. Тощий, бледный. Наверное, ему все-таки стоило почаще выходить на улицу и питаться не только раменом.              Разве что мятные волосы в своей внешности Юнги нравились. Изначально это был неудавшийся эксперимент, но в итоге стало фирменным образом. И Хосок сказал, что любит все оттенки зеленого, так что, наверное, это тоже было неплохо?              Еще влажными руками Юнги пригладил на макушке торчащие пряди, ставшие более жесткими и непослушными от постоянного осветления, и облокотился о край раковины.              — Так, спокойно, — Юнги посмотрел в глаза своему отражению. — Делаешь вид, что ничего не произошло. Все как раньше.              Он закрыл глаза, задержал дыхание, понимая, что маленькая упрямая его часть нашептывала, что, возможно, наконец-то, появился шанс.             

***

      — Ты, конечно, завалишься сейчас спать? — спросил Хосок, когда они добрались до квартирки, которую сняли на время поездки. Она была простая, но уютная. Кухня-столовая с балконом, откуда по утрам можно было смотреть на море. В спальне стояли две кровати, шкаф и почему-то женский манекен в ярко‑малиновом парике.              — А еда? — Юнги кинул свой рюкзак поверх покрывала и уставился на «барышню», молча удивляясь такому соседству. Зато Хосок громко взвизгнул, когда вошел в комнату и увидел ее.              — Боже, это что за чертовщина? — он схватился за сердце и громко выдохнул.              — Да просто манекен, — Юнги пожал плечами и непроизвольно прислушался. Он знал, что связь длится всего минуту в день, но все равно ловил тишину, а вдруг сегодня Вселенная решила нарушить правила. Он не услышал ничего, кроме Хосокова фырканья.              — Очень странное украшение комнаты.              — Ее можно использовать вместо вешалки. Смотри, — Мин стянул с себя ветровку и накинул на манекен. — Заодно прикроем. Так что про еду? Нам надо в магазин.              — Я могу один сходить.              — Угу, а потом разыскивать тебя по всему острову? Нет уж, вместе пошли. А там видно будет.              Хосок не стал спорить и только довольно улыбнулся.              По дороге до ближайшего 7-eleven Юнги вполуха слушал щебетания Хосока об окружающей действительности, но сам был больше сосредоточен на наблюдении за тем, как Чон ступал по брусчатке, почти подпрыгивая. Догадался ли он про соулмейтов? Хотя бы заподозрил? «“Хотя бы”, Мин?».              — Да чтоб тебя, — буркнул он себе под нос и наподдал небольшому камешку, валявшемуся на дороге.              — Ты что-то сказал? — Хосок наклонил голову, чтобы видеть лицо Юнги.              — Не, тебе показалось. Так куда ты там хотел сходить?              — Мыс Сопчикхочжи! Там есть маяк! — Чон вскинул руки, будто описывая что-то огромное. — Ни разу в жизни не видел вживую маяк. И это где-то недалеко от нас. Пешком можно дойти. И сейчас еще рапс цветет. Огромные желтые поля прямо у моря, представляешь? Я фотки видел, нереально красиво!              Маяк, рапс, Юнги было непринципиально, чем заняться на острове, если найдется время для сна. Парень чуть нахмурился и глубже убрал руки в карманы джинсов. Если он хотел проверить, действительно ли они с Хосоком соулмейты, то завтра ему снова придется проснуться в пять утра или даже чуть раньше, чтобы услышать мысли Чона. Или не услышать. А уж какой отборный мат Хо услышит в свою очередь…              От этой мысли Юнги остановился.              — Эй, Юн, ты чего затормозил? — Хосок по инерции прошел еще пару шагов, но потом тоже встал и обернулся на друга.              — Я… не, ничего, — Мин тряхнул головой и продолжил путь, но нервные мысли так и крутились. Если они с Хо действительно соулмейты, то тот тоже слышит мысли Юнги. О чем он думал, когда просыпался? Он не мог вспомнить ничего конкретного. Но зная себя, вряд ли о чем-то хорошем. Или… что-то слишком личное, чем парень не был готов делиться. — Пошли, вон уже магазин видно.              Решив, что отпуск бывает не так часто и можно побаловать себя, парни закупились продуктами на пять дней с расчетом на то, что пару раз позволят себе поужинать в ресторанчиках на побережье.              Закинув необходимые ингредиенты для супа в большую кастрюлю, которая нашлась на кухне, и оставив маленький огонь, Юнги вышел на балкон, где обнаружился Хосок. Его подтянутая фигура в обтягивающих джинсах и футболке хорошо смотрелась на фоне бирюзового моря, виднеющегося вдали.              — Все будет готово минут через двадцать, — сказал Юнги, закуривая. Взгляд сам упал на запястья Хосока, которыми он опирался на парапет. Тонкие, с изящно выпирающими косточками, до них хотелось дотронуться, но Мин только сильнее сжал в руках зажигалку.              — Здорово, что мы сюда приехали, да? — сказал Хосок, глядя вдаль. Море переливалось под солнцем, белые дома на склоне казались нарисованными. — Все, как на фото в объявлении.              — Да, очень красиво, — отозвался Юнги, выдыхая дым, а сам смотрел на скульптурный профиль Хосока, его острый аккуратный нос и пухлые губы. Внутри себя он уже смирился с тем, что завтра снова придется проснуться в несусветную рань, чтобы услышать, о чем думает этот парень. Нужно было не забыть завести чертов будильник.             

***

      Мерзкий звук будильника сверлил сознание не хуже дрели, разве что с музыкальным сопровождением. Боже, Юнги ненавидел утра. Спать хотелось ужасно, глаза не открывались, в них будто песка насыпали… Хотя, если учесть близость пляжа, то, может, так оно и было?              Мин закряхтел и потер веки, поворачиваясь на бок. Отключив вопивший будильник, он посмотрел на время. 4:58. Ужас. Юнги откинулся на спину, не выпуская телефон, и выдохнул. Надо было просыпаться. Он хотел знать правду.              Спальня утопала в мягких предрассветных сумерках, но света хватало, чтобы разглядеть аккуратно заправленную постель напротив. Жаворонок Хосок, разумеется, уже встал, и, судя по звукам воды, принимал душ. Как вообще такое возможно? Это нормально так рано вставать в отпуске?              Юнги поднял руку и сверил часы. Время неумолимо приближалось к пяти утра. Парень почувствовал, как напрягается тело и куда-то уходит сонливость, будто чувствуя важность момента. Но когда на экране «4:59» сменилось на «5:00», на Мина обрушилась паника. А что думать? Он даже не прикинул, что должно быть в его мыслях, поэтому по кругу гонял одно и то же.              «Всего шестьдесят секунд! А сейчас уже меньше. Что же думать? Что?!»              Он сглотнул и уставился на дверь ванной, за которой все еще было слышно неровный плеск воды. В сознании не было ни одного отзвука мысли Хосока, только…              «Юнги!»              Со стоном. Слишком громко. Совсем не с той интонацией, с которой Хосок звал его обычно. Лицо вспыхнуло раньше, чем Мин успел осознать, что вообще происходило за стеной, но через мгновение Чон вывалился из ванной собственной персоной. Свет контрастно очертил половину его фигуры. Полотенце едва держалось на бедрах, он споткнулся, но сохранил равновесие. Хосок уставился на Юнги, и даже в полумраке он видел ошарашенно-напряженное выражение его лица.              «Он слышал?»              «Это все правда».              «Почему ты не спишь?»              «Ты даже не вытерся как следует».              «Я слышу тебя».              «Все еще мокрый, я вижу тебя почти голым».              «Это ужасно смущает».              «Я хотел бы…»              «...видеть тебя таким чаще», — Юнги атеист, но сейчас молился всем богам, чтобы минута закончилась и Хосок не знал окончание его мысли.              В голове гудело.              Вот он, его соулмейт. Очень горячий и мокрый соулмейт только что из душа. Капли воды все еще падали с кончиков волос на голые плечи и грудь и спускались к торчащим напряженным соскам и ниже по кубикам пресса, чтобы впитаться в махровое полотенце. Юнги знал, что непроизвольно проследил славный путь одной капли до самого конца, точно так же, как знал, что Хосок это заметил.              Мин не мог понять, какую эмоцию ему сейчас использовать. Его родственная душа была рядом последние три года, но не была «его», они лучшие друзья, но в то же время Хосок очевидно дрочил в душе… на Юнги? О господи, это смущало и заводило одновременно. Хорошо, что Мин все еще лежал под одеялом и вряд ли было заметно, как заинтересованно (и как не вовремя!) напрягся его член.              — Эмм… — когда тишина между ними стала невыносимой, Хосок кашлянул, явно не справившись со своим голосом. — Ты… значит, ты тоже это слышал?              — Очевидно.              — Ты знал? Поэтому поставил будильник?              — Ну, догадывался, — Юнги потер шею. — Вчера в аэропорту показалось, что я услышал… что-то.              — Ясно, — Хосок опустил взгляд в пол и сильнее сжал полотенце.              «Что тебе ясно?! Мне вот ни черта не ясно!» — хотелось крикнуть не столько Чону, сколько просто проораться.              — Я… пожалуй, мне стоит освободить ванную, — пробормотал Хосок. Юнги никогда раньше не слышал от него такой неуверенности. — Еще… поспишь? Или будем потом завтракать?              — Думаю, нам сначала стоит поговорить, — Мин понимал, что теперь это неизбежно. У него холодели руки от возможного исхода разговора, но тянуть он тоже не хотел.             

***

      — Значит, дрочил на меня? — первым делом спросил Юнги, когда они сидели за столом на кухне перед накрытым Хосоком завтраком. Очень ранним, черт возьми, завтраком.              Тело Мина хотело спать, но сейчас об этом не могло быть и речи. Он был на взводе.              — Чего ты так сразу, Юн?! — Хосок почти подскочил на своем месте, задев коленом стол. Чашка звякнула о блюдце. Его шея и уши залились румянцем, как всегда, когда он нервничал.              — Ну знаешь, не я из ванны почти что со стояком выскакиваю.              — Я думал, что-то случилось! — Чон уставился на него серьезным взглядом, изящные брови напряженно сошлись над переносицей. Он был таким очаровательным бельчонком. — Откуда я знал, что твои вопли про «всего минута» были про… И не вопли по факту, а мысли. И вообще…              Он осекся, и весь запал куда-то делся. Чон заерзал на стуле, уставился в столешницу и провел пальцем по краю тарелки, будто внезапно нашел там что-то невероятно интересное. Юнги его понимал. Сказать вслух значило признать. А признание изменит все.              Хосок все еще не смотрел на Юнги, бегая глазами по предметам на столе.              — Ну так что?              — Ты говоришь это так, будто это что-то постыдное, — Хосок нахмурился. — Как будто сам не передергиваешь время от времени.              — Тут принципиальный вопрос, на кого.              Между ними повисла тишина. За окном просыпался город: с улицы были слышны звуки проезжавших редких машин, какие-то возгласы, хлопавшие двери и ставни. Но здесь, на небольшой кухне съемной квартиры, мгновение будто застыло.              Хосок несколько секунд молчал, глядя в чашку, потом глубоко выдохнул.              — Слушай, Юнги, — и Мин тут же подобрался. — Я правда не хочу все испортить. Или вообще потерять тебя из-за… этого.              Последнее слово он выдохнул, так и не подняв головы. Будто вообще не мог посмотреть на Мина.              «Этого?! — чуть не воскликнул тот, но сдержался, просто уставившись в лицо Хосока. Тот весь сжался, даже будто стал меньше. — Неужели ты не понимаешь?!»              Сейчас Юнги даже жалел, что Хосок не мог прочитать его мысли. Он сам не знал, как донести все то, что полыхало у него внутри.              — Хорошо, я понял, — выдавил из себя Мин и поднялся из-за стола. — Спасибо за завтрак.              — Но ты к нему даже не притронулся, — тут же возразил Хо и, будто потянувшись за Юнги, тоже поспешно привстал со стула.              — Что-то не хочется. Пойду проведаю пляж.              Перед уходом Юнги заглянул в спальню, стащил с манекена ветровку и быстро покинул квартиру. Он боялся, что скажет что-то лишнее. Внутри бурлило и кипело, но он даже не мог сформулировать для себя хотя бы одну связную мысль.             

***

      На пляже так рано еще никого не было. У края тротуара Юнги стянул кеды и, связав их за шнурки, забросил себе на плечо. Подойдя к самой кромке воды, он подвернул штанины и позволил морской пене окутать ступни. Холодная вода оказалась именно тем, что было нужно. Босые ноги утонули в прохладном песке. Мин шевельнул пальцами, наблюдая, как вода вокруг ступней становилась такой же мутной, как и его будущее.              Юнги тряхнул головой.              «Уж слишком драматично. Хоть вешайся», — подумал он.              В конце концов, по сути ничего не изменилось. Мин узнал, что Хосок считал их родство душ обузой, которая испортит отношения? Или под «этим» он подразумевал свое влечение к Юнги? Как бы то ни было, Мин уже не первый год жил с мыслью, что они с Хосоком просто лучшие друзья. А теперь еще и соулмейты.              Он не сдержался и наподдал ближайшей волне, поднимая сноп брызг, часть которых попала на штанины. Потом резко развернулся и пошел вглубь пляжа, чтобы усесться на сухой песок. На автомате достал из кармана ветровки сигареты и зажигалку, прикурил.              Никотин помог немного успокоить нервы. Над морем кружили чайки, время от времени срываясь вниз, чтобы выловить какую-нибудь рыбешку. Волны красиво накатывали на песок белыми барашками. Докурив, парень оставил окурок рядом с кедами, и неосознанно запустил ладони в теплый от солнца песок. Это было умиротворяющее ощущение, пропускать сквозь пальцы песчинки и редкие маленькие ракушки. Он сделал так несколько раз, прежде чем почувствовал, как тело расслабляется.       Наверное, именно тогда он и задремал.       Когда Юнги проснулся, то первым делом нахмурился, пытаясь понять, почему голова лежит на чем-то мягком, но шуршащем. Под щекой ощущалась сложенная ветровка, и Мин сразу понял, чья. От нее тянуло знакомым запахом, теплым перечно-сладким и до боли Хосоковым. Юнги замер, не решаясь пошевелиться, и вдохнул глубже.       Парень медленно моргнул, потер тыльной стороной ладони глаза и сел, пытаясь стряхнуть остатки сна. Несколько секунд ушло на то, чтобы вспомнить, где он вообще находится. Море. Пляж. Утро.       И Хосок.       Юнги быстро нашел его взглядом.       Тот сидел на корточках в паре метров и что-то выискивал в песке. Чуть приглядевшись, Юнги понял, что тот перебирал ракушки, откладывая одни, а другие — откидывал в сторону. Иногда он смахивал песок с ладони слишком резким движением, словно нервничал. В какой-то момент Чон выпрямился, и подойдя ближе к Юнги, оставил на песке свои находки.              — Зачем они тебе? — спросил Мин хриплым спросонья голосом. При ближайшем рассмотрении в некоторых ракушках обнаружились маленькие дырочки. — В этом есть какой-то смысл?              — Возможно, — Хосок пожал плечами и опустился на песок на некотором расстоянии. Юнги непроизвольно нахмурился. Раньше Хосок непременно плюхнулся бы рядом. Чон провел большим пальцем по краю одной из ракушек, стряхивая с нее песчинки. — Время покажет.              — Или сами придумаем, — Юнги сел ровно. Хосок бросил на него осторожный взгляд, а потом снова отвернулся к морю. — Мы все еще говорим про ракушки?              Хосок поджал губы, как-то нервно посмотрел в сторону, а потом, будто найдя, за что зацепиться, схватил какой-то пакет, который Юнги сначала даже не заметил.              — Будешь мандарины? — он достал ярко-оранжевый кругляш с характерной «шапочкой». — Купил твои любимые халлабоны.              Юнги не чувствовал голода, для его организма все еще было слишком рано, но отказаться от обожаемых цитрусовых не мог. Он кивнул и протянул руку за мандарином, который достал Чон. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Хосок не сразу убрал руку, Мин успел почувствовать тепло его кожи, чуть влажной от мокрого песка. Они касались раньше друг друга по тысяче раз на дню, но сейчас это ощущалось совсем иначе.              Они молча чистили фрукты. Кожура отходила легко, а по пальцам стекал сок, в воздухе разлился характерный сладкий запах с легкой кислинкой. Мин отправил первую дольку в рот. Было вкусно, но напряжение никуда не делось и мешало по‑настоящему насладиться.       Несколько секунд они молча ели, слушая шум волн и крики чаек. Юнги бросил взгляд на ракушки и сейчас подумал, что те будто были разложены по парам.       — Ты правда думаешь, что это все испортит?              Хосок ответил не сразу. Он медленно отломил дольку мандарина, повертел ее в пальцах, вздохнул, но так и не съел.              — Я боюсь, — тихо сказал он.              Беззащитное признание почему‑то разозлило сильнее, чем его слова за завтраком. Задержав дыхание, Юнги посмотрел на Хосока, но тот так и не поднял взгляд, будто цитрус в его руках был единственным, что его сейчас интересовало.              Ветер сменил направление. Стало прохладнее, и Юнги невольно поежился.             

***

      Время перевалило за четыре утра, но сна не было ни в одном глазу, хотя обычно в это время даже Юнги уже спал. Но сейчас он курил на кухне их съемной квартиры, смотрел в окно и не видел на самом деле ничего. В голове снова и снова всплывали моменты дня. В сотый раз разговор за завтраком, Хосок на пляже, неловкие паузы, полотенце на бедрах и попытки делать вид, будто все по‑прежнему.              — Зайдем в магазин? — спросил Хосок, когда они возвращались домой. Вместе, но на необычно большом расстоянии, будто боялись нечаянно соприкоснуться.              — Опять? Мы же вчера уже все купили.              — А, да… ладно, — Чон нервно поджал губы и чуть опустил голову. — Что… чем займемся?              Неловкость в воздухе можно было потрогать руками. Хосок никогда не задавал этот вопрос. Он был тем, у кого всегда наготове был десяток вариантов, что они могли бы поделать вместе, и Юнги оставалось только выбирать. Может, его молчание и было тем, что Хосок считал отсутствием взаимности?              Пепел на кончике сигареты уже стал слишком длинным, но Юнги не стряхивал его, будто боялся лишним движением разрушить что-то хрупкое. Но это не могло длиться вечно. Мин затушил сигарету в пепельнице и устало провел ладонью по лицу.              Он так и не узнал, чего Хосок боялся на самом деле. Их попытки начать разговор как будто только делали все хуже.              Юнги бросил взгляд на мобильный. 4:42. Мин поднялся из-за стола и подошел к двери в спальню. Завис на мгновение, но потом все же осторожно зашел. Он хотел незамеченным юркнуть в свою постель, оттягивая момент, когда столкнется с Хосоком и снова утонет под волнами неловкости, но тот спутал его планы. Чон уже проснулся и смотрел что-то в телефоне.              — Доброе утро, — он поднял взгляд от экрана. — Ты еще не ложился?              — Утро, — отозвался Мин, садясь на свою кровать и стараясь не смотреть на Хосока. — Что-то не спалось. А ты как обычно с петухами проснулся?              Парень в ответ только неопределенно пожал плечами. В повисшей тишине Юнги при желании мог бы услышать тихое дыхание Хосока. Тот отложил мобильный и сел на кровати, нервно теребя одеяло.              — Хо…              — Юнги.              Они начали одновременно и тут же оба замолчали.              — Говори ты, — кивнул Мин, потому что на самом деле он не знал, что сказать. Просто тишина становилась невыносимой.              — То, что я сказал вчера утром, это правда, — пробормотал Хосок. — Я… очень сильно боюсь потерять тебя.              — Ты сказал, что не хочешь все испортить, — поправил его Юнги, одновременно думая о том, что он идиот и должен был молча выслушать. — И что ты боишься.              Он видел, как Хосок резко вскинул голову, и почувствовал его напряженный взгляд кожей.              — Вот именно! Я не хочу, чтобы мои чувства испортили то, что у нас есть. Чтобы они тяготили тебя или оттолкнули.              — А ты уверен, что такой расклад устроит меня?              «Ох, Мин, заткнись», — подумал парень, замечая, как сразу поник Хосок. Как он не понимал, что Юнги точно не будут тяготить его чувства? Что он только и мечтает о том, чтобы Чон хотел его себе так же, как он сам желает Хосока.              — Я… прости, — Хосок сглотнул и, резко поднявшись с кровати, направился к выходу из комнаты.              «Нет, нет!» — чуть не вскрикнул Юнги, запаниковав, и, тоже подскочив, схватил Чона за футболку на спине.              — Стой, подожди, — тело напряглось, а пальцы свело от того, как сильно он сжимал ткань. — Не уходи.              — Не думаю, что…              — Я тоже боюсь, — выдохнул Юнги и зажмурился. — Боюсь, что тебе это все не надо. Что тебя оттолкнут мои мысли. Мне страшно, что ты увидишь меня.              — Но я вижу тебя, — голос Хосока был тихим, и у Мина по рукам побежали мурашки. Он открыл глаза, чтобы увидеть, как Чон не торопясь развернулся и посмотрел на него. — Иногда мне кажется, что все, что я вижу — это ты.              Они смотрели друг на друга, и Юнги пытался остановить тот ворох мыслей, который проносился у него в голове. Сердце билось где-то в горле, дышать стало труднее…       «Не смотри на меня так».       «Ты узнаешь о моих чувствах и уйдешь».       «Не хочу, чтобы ты отдалялся из-за меня».       «Не смей сейчас отступать».       «Возьми меня за руку. Пожалуйста».       «Я слишком долго ждал».       «Если я когда-нибудь смогу тебя поцеловать…»       «…Господи».       «Я просто хочу, чтобы ты был счастлив».       Когда губы Хосока накрыли его губы, то в голове разлилась пустота. Мысли тут же затихли, и глаза закрылись сами собой. Прикосновение было мягким и со вкусом ванильного бальзама. Юнги выдохнул и ответил на поцелуй, чувствуя, как немного закружилась голова.              Руки сами потянулись к ладоням Хосока и переплели их пальцы. Пальцы Чона были непривычно холодными, их хотелось срочно согреть, и Мин притянул их соединенные ладони к своей груди, мягко прекращая поцелуй.              Хосок несколько секунд просто смотрел на него, будто не совсем понимая, что произошло.              — Скажи это, — наконец, выдохнул тот. Голос Чона дрожал, и Юнги сильнее сжал их пальцы. — Скажи это вслух. Пожалуйста.              Какая-то часть внутри хотела по привычке отшутиться, выпустить колючки, но дрожащие ресницы любимых глаз не оставляли выбора.              — Я чертовски влюблен в тебя, Чон Хосок.              Сказать это вслух оказалось легче, чем Юнги ожидал. И мир не рухнул, земля не ушла из-под ног, а Хосок… он издал странный полусмешок-полувсхлип, а потом уткнулся лицом в плечо Мина. Юнги растерялся.              — Хо… не стоит…              — Стоит. Это стоит всего, — набрав в грудь побольше воздуха, он отстранился и вытащил руки из пальцев Юнги, чтобы обнять ладонями его лицо. — Ты все для меня, — он шмыгнул носом. — И я влюблен в тебя так сильно, что иногда даже больно.              Юнги смотрел в глаза Чона, стараясь поверить, что все происходило по-настоящему. Он не мог произнести ни слова и только потянулся за еще одним поцелуем.             

***

      Когда Юнги проснулся, комнату уже заливал золотистый солнечный свет. Было так жарко, что он уже собирался встать и открыть окно, когда понял, что к нему прижималось теплое подтянутое тело. Мин повернул голову и столкнулся взглядом с Хосоком.              — Проснулся, соня? — тот улыбнулся, и Юнги поймал себя на том, что успел соскучиться по этой улыбке. Он не видел ее вчера, пока они сторонились друг друга, но сейчас…              Утренний разговор всплыл в памяти. Это же был не сон? Они ведь правда сказали все это… Юнги застыл, и это не укрылось от Хосока.              — Да, это тебе не приснилось, — сразу же понял причину напряжения Чон. — И я больше не собираюсь прятаться.              — Только попробуй, — отозвался Юнги и развернулся. На односпальной кровати не хватало места им обоим, и приходилось прижиматься теснее, но никто не думал жаловаться. — Иначе я никогда тебе этого не прощу.              Хосок улыбнулся, но потом его взгляд стал серьезным. Он помолчал мгновение, а потом прошептал:              — Я очень скучал, когда ты со мной вчера почти не разговаривал.              Чуть помедлив, он смущенно наклонился ближе к Юнги. Но остановился на полпути, будто давая тому выбор. Мин быстро чмокнул парня в губы и поспешил вскочить с кровати. Все это было странно и непривычно, щеки потеплели, и Мин надеялся, что он не шибко покраснел.              — Ты уже завтракал? — буркнул он, останавливаясь у манекена, который смотрел слишком насмешливым взглядом. Предательница.              — Нет, ждал тебя, пока проснешься, — Хосок тоже встал и подошел ближе, будто не хотел оставаться на расстоянии. Юнги на самом деле тоже не хотел, просто… за утро произошло столько всего, что было сложно осознать это сразу.              — А ты… ну, не хочешь позавтракать тогда где-нибудь? На набережной?              — Юнги.              — М? — ответа не последовало, поэтому пришлось обернуться и столкнуться с хитрым взглядом.              — Это свидание?              Ну почему они слышали мысли друг друга только одну минуту в день и эта минута сегодня уже прошла? Так было бы гораздо проще. А теперь Хосок, наверняка, будет требовать говорить вслух все эти смущающие романтичные вещи. Но глядя в сияющие глаза Чона, Юнги знал, что будет делать это как миленький.              — Да, это свидание, — сдаваясь, выдохнул он, улыбаясь в ответ.              Он как раз потянулся к двери, когда Хосок его снова окликнул. Мин остановился и обернулся. Тот стоял посреди комнаты, босой, и выглядел хрупким и уязвимым.              — Ты же… правда не передумаешь? — голос Чона едва слышно дрогнул, и Юнги впервые за все утро почувствовал, как внутри защемило от нежности.              Не было нужды в долгих словах. Он шагнул обратно, легко коснулся рукой нервно покрасневшей шеи Хосока, и будто ставя последнюю точку между ними, ответил:              — Я не из тех, кто передумывает.              Хосок выдохнул, и на его лице снова появилась яркая улыбка, та самая, ради которой Мин готов был просыпаться по утрам.             

***

      К удивлению Юнги, Хосоку не пришлось ничего «требовать». Теперь, когда Мин знал, что чувства взаимны, слова сами выскакивали, не спрашивая разрешения.              — Мне нравится, когда ты так улыбаешься.              Они сидели рядом на широкой веранде кафе, где воздух пах морем и карамелью, и смотрели фотографии, которые сделали по пути. Где-то внизу шумел прибой, волны мягко бились о деревянные сваи, а ветер колыхал светлые занавески у входа.              Хосок выбрал это кафе, разумеется, из‑за акции «два десерта по цене одного», но тут было довольно уютно и варили отличный американо, который сейчас остывал в чашках, поскольку парни были больше сконцентрированы друг на друге.              — Как «так»? — Хосок сначала чуть отвел взгляд, будто проверяя реакцию Юнги, и только потом придвинулся ближе. Мин скользнул взглядом по парню. Только сейчас он заметил тонкий черный чокер на изящной шее, который оттенял медовую кожу. Юнги задержал взгляд чуть дольше, чем нужно… и поспешно уткнулся в чашку.              Столик был маленький, сидеть приходилось близко, и они все время стукались коленями, это вызывало негромкие смешки и чувство правильности. Вот и сейчас Юнги почувствовал, как их ноги задели друг друга. От этого было чуть неловко, но в то же время приятно.              — Ну, как на фотке, — Мин неопределенно махнул на телефон. — Ты… как будто светишься.              — Потому что смотрю на тебя.              Юнги закрыл глаза рукой, чувствуя, как краснеют уши. Ну что за человек… Мин покачал головой и хотел уже переключить внимание на чизкейк, но скорее почувствовал, чем заметил, как Хосок внезапно притих. Он все еще смотрел на Юнги, но взгляд стал темнее и чуть грустнее.              — Хо?              — Знаешь… — тот отвел взгляд и схватил со столешницы салфетку. Покрутил ее в пальцах, отложил. — Если честно, я вообще не думал, что у меня есть шанс. Ну, на все это.              — В смысле? — Юнги замер. Кто-то за соседним столиком рассмеялся, звякнули чашки, но это звучало как будто где-то очень далеко.              — Даже не в плане соулмейтов, — Хосок придвинул к себе чашку, но не сделал ни глотка, — а просто потому что ты казался незаинтересованным с самого начала.              — Когда мы познакомились, у тебя уже был парень, — Мин чуть нахмурился. Это было в прошлом, но воспоминания все равно царапнули внутри. — Я же не идиот, чтобы лезть.              — Но потом я остался один, — Хосок повел плечами, — но ты не сделал ничего.              — Как и ты, — чуть более резко, чем планировал, отозвался Юнги, и Чон вскинул голову. — Но вообще…— он осекся и отвел взгляд, собираясь с мыслями, — я думал, что лучше быть рядом в качестве друга, чем не быть вообще. И как-то привык не палиться.              Хосок несколько мгновений сидел молча, а потом придвинулся чуть ближе. Их ноги снова задели друг друга под столом, но сейчас это не вызвало смущенного смешка как несколькими минутами ранее. Юнги почувствовал, как на его колено под столом легла теплая ладонь.              — Ты серьезно сейчас? — брови Хосока сошлись над переносицей.              — К сожалению, — мысль об упущенном времени билась на краю сознания, и Юнги накрыл руку Чона на колене своей, чуть сжимая пальцы. Вдоль позвоночника пробежали мурашки. Пускай даже вокруг были люди, но он мог, наконец, держать своего парня, Хосока, за руку так, как ему хотелось.              Хосок тем временем наклонился над столиком еще ближе, будто хотел поделиться секретом, и Мин тоже непроизвольно подался вперед.              — Но если ты вдруг не заметил, то последний год у меня никого нет, — прошептал Чон, а в его глазах блеснуло что-то теплое и такое знакомое.              Юнги приподнял брови в ожидании продолжения.              — И все это время… — Хосок тихо выдохнул и на секунду зажмурился, — все это время я думал только о тебе.              Стало слишком тихо, даже шум моря будто отступил. Юнги смотрел на Чона, чувствуя, как пальцы в его ладони чуть дрогнули, и вдруг поймал себя на том, что хочет перегнуться через стол и поцеловать Хосока прямо сейчас.       

      ***

      Море искрилось на солнце, будто сделанное из стекла. Приходилось щуриться, и Юнги немного жалел, что забыл взять темные очки. Но он не жаловался. В воздухе пахло солью, йодом и чем-то сладковатым. Это рапс цвел где-то за пляжем, и ветер доносил его запах.              Они шли босиком вдоль кромки воды, позволяя волнам то и дело омывать ноги. Это был приятный контраст с нагретым солнцем песком, и Хосок забавно вскрикивал, когда волна была особенно сильной и мочила кожу выше щиколоток. Его лицо озаряла такая яркая улыбка, что Юнги завис на ней, пока Чон его не окрикнул.              — Юнги, смотри! — он наклонился и достал что-то из мокрого песка.              — Снова ракушки? — догадался Мин.              — Ага. Гляди, какие блестящие, — Хосок протянул руку, где на ладони лежали две почти одинаковые раковины бледно-розового цвета и сверкали в солнечных лучах. Юнги поднял взгляд и заметил, что щеки парня тоже немного порозовели. — Знаешь, если просверлить в них дырочки, то можно сделать браслеты. Ну… парные.              Юнги осторожно накрыл пальцы Чона своими.              — Те ракушки, что ты собирал вчера, тоже были для браслетов?              — Ну, мне хотелось что-то в память об этом месте. И нашей поездке.              Мин фыркнул и покачал головой, когда Хосок огляделся, а потом сказал:              — Ищи тоже.              — Я не собираю… — начал Юнги, но не успел договорить.              — Юнги, — Хосок протянул к нему руку и сунул в ладонь мокрую, прохладную ракушку. Мин осмотрел ее, гладкая, красивого цвета слоновой кости.              — Теперь собираешь, — тихо добавил Чон, убирая свои находки в карман ветровки. Он повернул голову в сторону, высматривая еще ракушки, выброшенные водой на берег. Черный чокер из-за этого натянулся чуть сильнее, и Юнги поймал себя на том, что хотел бы схватить за него и притянуть ближе. Это было… слишком.              Мин покачал головой, отгоняя определенные картинки, и, вздохнув, проследил взглядом, как волна отступает и оставляет еще одну гладкую раковину рядом с его ступней.              Он нагнулся, взял ее и передал Хосоку.              — Считай, собираю, — буркнул он, стараясь не выдать улыбку, которая все равно упрямо появлялась на лице.              Чон рассмеялся, взяв за руку, и они пошли дальше, оставляя за собой две линии следов. Ветер донес вскрик чаек, и два силуэта скользнули над водой, на миг отбрасывая тень на песок.              Маяк возвышался над мысом Сопчикхочжи и сиял на фоне ярко-синего неба. Четкие линии, белоснежный камень, даже сейчас в лучах солнца он казался путеводной звездой в этой части острова. У подножия маяка раскинулись желтые рапсовые поля, бесконечные и ослепительно яркие. Они словно горели на солнце так, что на мгновение хотелось зажмуриться.              — Ваааа, какая красота! — Хосок выдохнул это почти шепотом, но тут же расплылся в широкой улыбке. — Так хотел сюда попасть!              Он достал мобильный и начал фотографировать залитый солнцем пляж, башню из белого камня, сияюще-желтые поля. Юнги почти не смотрел на сам маяк и поймал себя на том, что запоминает другой момент: как Хосок вертит головой, пытаясь захватить в кадр сразу все, как щурится от солнца и счастливо улыбается.              Тот же вдруг притянул к себе Мина и сделал несколько селфи.              — Посмотри, как хорошо мы получились, — Чон пролистнул пару кадров на экране.              — Удали эту.              — Почему?              — Я на ней выгляжу так, будто влюблен.              Хосок застыл, будто на секунду забыл, как дышать.              — Хотя, — Юнги ухмыльнулся, глядя на его лицо, — так и есть.              Не дав парню опомниться, он притянул к себе Чона за пояс джинс и втянул его в нетерпеливый поцелуй, даже не задумываясь, что у маяка люди. Плевать. Очень хотелось целовать Хосока, держать его в своих объятиях. Пальцы чуть сильнее сжались на талии парня, когда он приоткрыл рот, впуская язык Юнги, который негромко застонал и углубил поцелуй.              — Фу, как некультурно! — раздался старческий недовольный голос. — Да еще молодые люди! Срам-то какой!              Юнги чуть отстранился, но не смог отвернуться от Хосока, его немного расфокусированного взгляда и припухших от поцелуя губ.              — Вас таких лечить надо! И нечего в общественном месте своими непотребствами заниматься!              Голос пожилой женщины и ее гнев становились все ближе, что немного отрезвило. Юнги чуть сдвинулся вперед, почти незаметно закрывая Хосока плечом.              — Бежим? — тот захихикал, и Юнги подумал, что это лучший звук на свете. Мин улыбнулся и кивнул, хватая Хосока за руку, и они припустили в противоположном от старушки направлении.             

***

      Спустя несколько часов сумерки не спеша опускались на остров, меняя цвет неба сначала с голубого на оранжево-розовый, а потом на насыщенно-синий. Хосок снова обнаружился на балконе, он глядел вдаль и улыбался чему-то своему. Юнги подошел ближе, осторожно опуская руку на талию Чона. Тот повернулся и, чуть наклонив голову, расплылся в хитрой улыбке.              — Как думаешь, та бабуля все еще в шоке от нашего «некультурного поведения»?              — Может быть. Вероятно, это самое захватывающее, что она видела за последние пару недель, — Юнги пожал плечами. Взгляд снова зацепился за черную полоску ткани на шее Хосока. Но сейчас он мог позволить себе протянуть руку и провести кончиками пальцев по чокеру, чуть надавливая. Бархат щекотал кожу, а под ним быстро и так призывно бился пульс.              — Поцелуи с тобой точно захватывающие, — чуть помедлив, шепотом отозвался Чон и тут же, кажется, неосознанно прикусил нижнюю губу. Юнги проследил за этим взглядом. Он помнил ванильный вкус и мягкость. Что-то, что хотелось смаковать. — Юнги…              Он не дал договорить и подался вперед, возвращаясь к прерванному у маяка поцелую. Хосок выдохнул, прижимаясь ближе и закидывая руки на плечи Мина. Юнги забрался ладонями под футболку Чона и коснулся горячей кожи. Сильнее стиснул напрягшиеся мышцы, когда Хосок провел жесткими пальцами по его загривку. Поцелуй становился все более глубоким и менее контролируемым. Юнги чувствовал, как тело нагревается, не спасала даже вечерняя прохлада. Но хотелось большего.              Опустив руки на бедра Хосока, Юнги прижал его, совершенно не сопротивляющегося, к парапету балкона.              — Юнги, — беспомощно прошептал Чон, когда юркий и властный язык перешел с губ на челюсть, а потом на чувствительное место за мочкой уха. — Нас могут… увидеть.              Мин только чуть прикусил нежную кожу, вызвав первый сдавленный стон, который звучал как услада для ушей.              — Или услышать, — Юнги хмыкнул, наблюдая, как парень в его руках чуть вздрогнул. — Но мы же этого не хотим?              Хосок отрицательно покачал головой. Он снова прикусил губу, сдерживая звук, готовый сорваться в любой момент. Юнги залюбовался им: припухшие губы, растрепанные волосы, взгляд, который требовал продолжения. От такой захватывающей картины в штанах стало заметно теснее, и взгляд непроизвольно опустился на молнию на джинсах Чона. Там уже наметился заметный бугорок, к которому очень хотелось прикоснуться. Юнги накрыл его рукой и чуть сжал.              Хосок рвано вдохнул, а потом резко зажал себе рот рукой.              Мина разрывало между желанием слышать каждый звук, который мог бы сорваться с губ его парня, и той безумной идеей, которая сейчас пришла ему в голову. И соблазн был слишком велик.              Юнги опустился на колени и потянул язычок молнии вниз, торопливо, будто боясь передумать.              — Что ты делаешь? — сверху всхлипнул Хосок, но не предпринял ни единой попытки остановить.              — Балкон же не считается «общественным местом»? — вместо ответа сказал Юнги, освобождая из джинс и нижнего белья член Хосока. Длинный, не очень толстый, со стремительно наливающей аккуратной головкой. Черт, ее захотелось облизать в ту же секунду, что Мин и сделал, вырывая у Чона приглушенное шипение сквозь зубы.              Юнги взял головку в рот и начал посасывать, чуть опуская голову ниже. Он прикрыл глаза, чтобы полностью сосредоточиться на ощущениях. Терпкий привкус естественной смазки, шелковистость кожи, Мин насадился глубже, убирая зубы и чувствуя языком каждую маленькую венку на твердеющем стволе.              — Так хорошо… — сдавленно пробормотал Чон. — Юнги… не останавливайся…              Он почувствовал, как пальцы Хосока несмело схватились за его волосы, и заглотил глубже, позволяя чувствительной головке упереться в дальнюю стенку глотки.              Хосока тряхнуло, и он не сдержал громкого стона. Юнги тут же выпустил член изо рта, но обхватил ствол рукой, продолжив неспешно надрачивать.              — Тшшш, — прошептал он у самой головки так, чтобы дыхание коснулось разгоряченной кожи. Хосок тяжело выдохнул. — Нужно быть тихими.              Мин поднял взгляд на парня, который был в абсолютном, но таком прекрасном раздрае. Закрытые глаза с дрожащими ресницами, покрасневшие щеки и украшенная чокером шея, неаккуратно задравшаяся футболка, сквозь ткань которой виднелись заострившиеся соски. Юнги старался запомнить все, но надеялся, что теперь будет видеть эту картину часто.              — Юнги, — тихий шепот слетел с губ, когда Хосок чуть нахмурился.              — Что, солнце? — не сводя взгляда с парня, Юнги лизнул головку, задержавшись кончиком языка на расщелине уретры.              Чон снова закусил ставшую ярко-красной нижнюю губу, чтобы сдержать стон, в котором слышался лепет «Пожалуйста». Он был таким чувствительным и отзывчивым, что хотелось его за это поощрить. Мин, расслабив язык, широко лизнул ствол от основания до головки и снова заглотил его, втягивая щеки. Очередной сдавленный стон и царапающие затылок ногти были явными признаками, что Юнги все делал правильно. Он фиксировал каждую реакцию на будущее и бескорыстно отдавал все, что есть. Мин ускорил темп, заглатывая неглубоко и помогая себе рукой.              — Юн… Юнги… — сдавленно пробормотал Хосок, подстроившись под темп и подаваясь вперед бедрами. — Я… уже близко.              Мин сглотнул и снова насадился максимально глубоко, почти утыкаясь носом в лобок, и почувствовал, как под его руками сжались мышцы, а по стенкам глотки стала стекать горячая сперма. Он отстранился и проглотил все, что попало в рот.              — Юнги, — снова пробормотал Хосок, наблюдая, как тот вытирал тыльной стороной ладони губы. Мин видел этот шальной горящий взгляд и никак не ожидал от разнеженного оргазмом парня, что тот с такой легкостью поднимет его с колен и прижмет к стеклу, отделявшему балкон от кухни. — Ты сумасшедший.              Мин не успел ничего ответить, как губы Чона втянули его в требовательный поцелуй. Хосок вылизывал его рот, кусал губы, пока чуть дрожащие руки по-хозяйски расстегнули молнию и залезли под резинку нижнего белья.              — Кто еще тут сумасшедший, — между поцелуями пробормотал Юнги и со стоном запрокинул голову, когда почувствовал на собственном возбуждении тонкие длинные пальцы. Хосок обхватил его у самой головки, размазывая предэякулят, и настойчиво провел вниз до основания, чтобы тут же вернуться вверх. — Хо, быстрее.              Сейчас было не до нежностей. Хосок послушно ускорил темп, доводя Юнги до разрядки за считанные минуты. Беспорядочные поцелуи и укусы сменяли друг друга, стоны в губы и в кожу, рваные вздохи, Мина сотрясло оргазмом, и он, зажмурившись, уткнулся в плечо Хосока, стараясь найти хоть какую-то точку опоры. Успокаиваясь, он с наслаждением вздохнул знакомый пряный аромат.              Какое-то время вечернюю тишину нарушали только их тяжелое дыхание и отдаленный шум моря. Колени подрагивали от внезапной чрезмерной нагрузки, и Юнги позволил себе опереться о Чона чуть сильнее.              — В следующий раз сделаем это по-нормальному, — пробормотал он, все еще прижимаясь лбом к плечу Хосока. — И в спальне.              — Но только уберем оттуда манекен, — отозвался тот. — Не хочу, чтобы она подглядывала.              Тяжелое дыхание сменилось сдавленным хихиканьем, а потом громким смехом. Но и он постепенно стих, уступая место уютному молчанию. Юнги поднял голову на раскрасневшегося, но такого довольного Хосока. Чокер на его шее чуть съехал в сторону, и Юнги машинально поправил его обратно, задержав пальцы дольше, чем нужно. Какое-то время они молча рассматривали друг друга, позволяя себе просто быть в моменте.              — Все, как ты захочешь, — наконец, прошептал Юнги и нежно дотронулся губами до уголка рта своего парня, чувствуя, как тот притягивает его ближе за талию.             

***

      Мин Юнги терпеть не мог утра. Он был типичной совой, ложился спать глубоко за полночь, все делал в ночное время суток и бухтел каждый раз, когда его будили.              Но теперь у него появилась маленькая привычка. Проснуться в пять утра, провести кончиками пальцев по браслету с ракушками и услышать в мыслях и наяву:              «Я люблю тебя, Мин Юнги».              «Я люблю тебя, Чон Хосок».              И с этим счастливым спать дальше.