Формалиновая хлябь

Ночь была прохладной. Не той, от которой хочется спрятаться, а той, которую ловят кожей — специально, почти жадно. Как будто можно выветрить из головы всё лишнее, если просто дать ветру пройтись по вискам, по шее, по открытым запястьям. Почему-то именно сегодня ночью этого хотелось больше всего. Холода. Холода, который снимет слой краски с лица. Занка не спал. Он лежал на спине, глядя в потолок, и считал вдохи. Медленно, ровно. Слишком ровно и это ни черта не помогало. Мысли не шумели — хуже, они крутились где-то под поверхностью черепа, не давая зацепиться ни за одну, но не отпуская ни одной. Он резко выдохнул и сел, теряя терпение. Тишина в комнате была плотной и очень знакомой, очередная ночь, в которой просто не хотелось находиться. Рука сама потянулась к тумбочке и пальцы коснулись гладкого пластика. Не машинально, в это раз вполне намеренно — он мог позволить себе это намерение только ночь. В темноте и тишине все будто казалось не таким серьезным, не таким реальным. Будто никто не увидит правду, будто это было единственным временем, где ее можно было озвучить, пусть даже вместо слов были действия. Он не щёлкнул, посто взял, покрутил в пальцах, не глядя. Как будто проверял вес, форму, что угодно — она почему-то успокаивала мысли. Ладонь прошлась по лицу, задержался на секунду, сжимая переносицу. Секунда, вторая. Ниджику резко встал, решение пришло быстрее, чем мозг успел его проанализировать. Так действовала ночь. Дверь открылась почти беззвучно, он мягко надавил на ручку, чтобы не издать звук. Коридор был пуст. Шаги были осторожными, мягкими, бесшумными настолько, насколько могли. Ещё один поворот, лестница, холод перил под пальцами. Ноги двигались быстро, но не бег. Просто… быстрее, чем обычно, чтобы мысли не успели их догнать. Занка не думал куда идёт, просто шел, быстро. Шаг за шагом. Быстрее, чем мозг мог поймать его. Именно поэтому он понял это слишком поздно, когда оказался у выхода из Штаба. Крыша. Та же. Занка остановился у двери, так и не сделав шаг вперёд, замирая. …и всё равно вышел. Ветер сразу ударил в лицо. Прохладный, сухой, с привкусом сырости и ночи. Он чуть сильнее вдохнул воздух в легкие, как будто именно за этим и пришёл. Плечи опустились сами, немного. Ноги продолжали идти по знакомой дороге туда, куда мысли не доходили. Подойдя к ржавой лестнице с облезшей по краям краской, голова машинально поднялась вверх, без мыслей, без логики — он просто.. хотел чтобы.. абсолютно абсурдно и не логично, но хотел, чтобы он был здесь. И когда глаза зацепились за край крыши и за темный силуэт на краю бетонного выступа, Занка почему-то почувствовал облегчение. Джаббер сидел на краю, спиной к нему, одна нога свисала вниз, вторая согнута. Локти на коленях, руки сцеплены. Без движения, без привычной расслабленной наглости, он просто сидел. Занка замер. На секунду мозг заорал на него из черепной коробки, командуя развернуться и уйти, сейчас. Логично, правильно. Но по какой-то причине он не сдвинулся. Вместо этого сделал ещё шаг, еще шаг, руки зацепились за прутья ржавой лестницы. И он полез вверх, туда, где хотелось оказаться без любой хоть немного адекватной на то причины. Джаббер пришел раньше. Не потому что ждал, просто… не уходил. Крыша была для него чем-то успокаивающим, чем-то вроде зоны комфорта. Здесь был только бетон, ветер, редкие звуки снизу, ничего лишнего и ничего особенного. И это почему-то приносило успокоение. Будто на этой крыше он мог быть никем и здесь не нужно было прятаться, защищаться, стараться чтобы тебя заметили, казаться кем-то, кем ты не являешься, чтобы банально остаться в живых. Жизнь Вонгера не была легкой, но она становилась чуть проще на этой крыше, где никто не видел его. Никто в этом городе почему-то никогда не смотрел вверх. Никто. Только один человек, стоявший сейчас внизу около ржавой лестницы, появившийся из ниоткуда, из темноты промозглой ночи. И его синие глаза.. тоже смотрели вверх. И это было… непривычно. …серьёзно? Пальцы в замке почему-то сжались чуть сильнее, напрягаясь, будто пытаясь защититься. Он резко почувствовал себя незащищенным. Глупо. Он тихо выдохнул через нос и чуть повёл плечом, будто стряхивая это ощущение. Ветер прошёлся по шее, принося с собой ощущение холода. Нормально, терпимо, даже приятно. Но он не смог скрыть того, что резкое дуновение ветра заставило вздрогнуть. Он не двигался, не улыбался, даже не пытался. Не было смысла. Шаги он услышал сразу — легкие и узнаваемые, он слишком часто прислушивался к ним, чтобы запомнить звук. Пришёл. Джаббер чуть повернул голову — ровно настолько, чтобы подтвердить, что не ошибся. Да. Он. Никто больше и не мог. Занка остановился на расстоянии, не подходя ближе, не скрывая взгляд, не пытаясь выпрямить плечи и задрать подбородок, как это было обычно. Джаббер поймал себя на том, что… ждёт. Что он сейчас сделает? Развернётся? Скажет что-то? Закроется обратно? Где-то краем глаза он зацепил стоящую фигуру, которая почему-то выглядела иначе. И дело было не в одежде, не в черных домашних брюках, не в натянутом слегка криво бежевом свитере и не в темно-синей кожаной куртке, заместо типичной формы Клинеров или выглаженных брюк и рубашек, которые обычно носил Занка. Что-то было в его походке, в его слегка опущеных плечах, в подбородке, в том, как прямой взгляд через свисающую светлую челку смотрел прямо и.. спокойно. Слишком спокойно, даже тихо, уподобляясь сегодняшней прохладной ночи. Давай… Ничего. Шаг. Ещё. И он остался. Сел на край крыши, отвернувшись в противоположу сторону от той, куда смотрел Вонгер, молча. И Джаббер медленно выдохнул, что-то внутри чуть сдвинулось, еле заметно, ребра будто перестали давить на легкие так сильно. Занка медленно выдохнул, ощущая под телом холодный бетон, и впервые за долгое время не пытался что-то сказать. Не пытался отреагировать, выдать из себя что-то умное, что-то нормальное, как будто здесь можно было просто молчать. И это ощущалось так.. правильно. Минуты тянулись тихо. Город дышал где-то внизу — приглушённо, будто сквозь слой стекла или купола. Здесь наверху было… иначе. Чище, пустее и почему-то легче. Занка поймал себя на том, что не следит за дыханием, не держит спину, не думает, как выглядит со стороны и как нужно себя вести. Он просто… сидит. И это было так странно и так непривычно, что от этого становилось почти тревожно. Он на секунду закрыл глаза, подставляя лицо ветру. Холод пробежал по коже…и остался. Успокаивая. Рядом кто-то тихо сдвинулся. Джаббер не поворачивался полностью, не смотрел прямо, просто чувствовал его рядом. Не близко, но и не далеко. И это расстояние ощущалось… странно точным. Как будто его не нужно было менять. Он поймал себя на том, что не играет. Не строит фразы, не ухмыляется, не следит за паузами. Он четко понимал, что если сейчас начать — всё вернётся на привычные рельсы — шутка, провокация, реакция — это было проще, безопаснее. Но он промолчал, сегодня не хотелось. Не хотелось играть. Ветер снова прошёлся по крыше, зацепил волосы. Джаббер машинально поднял руку и остановился, замирая. Дреды не падали на лицо, потому что были лениво собраны мягкой резинкой сзади. Он только сейчас это осознал. …чёрт. Пальцы слегка нервно коснулись резинки, будто попытавшись вернуть волосы на место, спрятаться за мнимыми занавесками. Но рука остановилась и не стала снимать. Почему-то. Дредлоки остались собранными. Лицо было открыто, даже слишком. Ветер свободно касался кожи, проходился по вискам, по линии шеи, не встречая привычной преграды. Он чувствовал это. Слишком отчётливо. Как будто убрал не просто волосы, а… слой. Защиту.. это ощущалось.. страшно. Занка открыл глаза. Косо, почти лениво посмотрел в его сторону. Джаббер смотрел вперёд без улыбки и прищура. Лицо — спокойное, почти пустое, но не холодное. Просто… без слоя сверху. И тут он заметил. Синие глаза зацепились за открытую шею, за серебрянные кольца в ушах, о существовании которых он не знал, и сейчас это почему-то казалось особенно интимным, будто он не должен был это видеть, но увидел. Джаббер выглядел.. по-другому, каким он не видел его никогда. Живым. На какую-то еле заметную долю уязвимым. Вонгер почувствовал, что он заметил и эта мысль тут же отозвалась где-то под рёбрами, но на удивление, это было.. не неприятно. Он немного повернул голову, достаточно, чтобы пересечься взглядом и в этот раз никто из них не отвернулся. Они просто смотрели, прямо, молча, в какой-то степени откровенно. Занка сидел иначе, не как обычно. Плечи не выпрямлены, спина не идеально ровная, руки не контролируют каждое движение и лицо без этой чёртовой собранности. Живое. Уставшее. Настоящее.. — …заебало. — Тихо сказал Ниджику, почти без воздуха, не выверенное, не отфильтрованное, не для кого-то. Просто—правда. И Вонгер не ответил, даже не попытался. Только чуть повернул голову сильнее, смотря на него и слегка, лишь слегка улыбнулся, будто соглашаясь. Он опустил взгляд на свои руки, пальцы которых были все еще сцеплены друг с другом. Чуть разжал их. Потом снова сжал. Проверяя, может ли отпустить контроль хотя бы здесь. Тишина между ними стала другой — не пустой, не напряжённой, просто… общей. Нужной, живой. Настоящей. Джаббер почему-то снова посмотрел в сторону — Занка сидел рядом. Не играя, не контролируя каждый свой шаг, не строя из себя невозмутимого, не пытаясь быть лучше всего мира и самого себя.. Ты и так норм. Очень.. Мысль возникла в его голове резко, четко и внезапно. И так же резко он попытался ее оборвать, будто Занка мог услышать. Не лезь. Пытался обрубить ее Джаббер, но она уже была там, в его голове, уже давно. И была в прохладном ночном воздухе между ними на высоте этой старой забытой богом крыше. Ветер стал холоднее. Занка задержал взглядом на чужом открытом лице секунду дольше, чем “нужно”, но потом всё-таки отвернулся, нащупывая в кармане куртки зажигалку. Пальцы сжали пластик, будто не желая отпускать. — Твоя… — Сказал он, протягивая руку в сторону, не глядя. Вонгер не взял ее сразу. Он посмотрел на руку пару секунд, и только потом его пальцы коснулись пластика, задевая холодную кожу, почти такую же холодную, как и ветер на крыше, только нежнее. Касание было коротким, обрывистым, зажигалка исчезла из ладони. Занка медленно убрал руку обратно, почувствовал странную пустоту. Он опустил взгляд на свои пальцы, будто что-то там должно было остаться, но не осталось. Только еле заметное фантомом ощущение касания горячих пальцев. Джаббер остался сидеть, когда Занка встал. Не обернулся, не окликнул, не остановил. Не было необходимости. Шаги затихли спустя какое-то время, вместе со скрипом ржавой лестницы. Тишина вернулась на крышу склада, но уже не та. Пустая. Через пару секунд он опустил взгляд в ладонь. Фиолетовый пластик лежал между пальцами незнакомо. Он покрутил зажигалку, скользнул пальцем по кремню, огонёк вспыхнул на секунду, осветив лицо — и погас. Он выдохнул, тихо. И впервые за ночь еле заметно улыбнулся. Рейдер откинул голову назад, закрывая глаза. Ветер прошёлся по крыше, по открытому лицу, забираясь под кожу и оставляя после себя только прохладу и тишину. И впервые за долгое время ему не хотелось прятаться.