Формалиновая хлябь

Неделя началась с очередной зачистки. Город на южной границе был тише. Не потому что безопаснее — просто люди здесь уже давно привыкли к шуму и перестали на него реагировать. Клинеры двигались быстро и четко, как обычно без лишних слов. — Слева. — Коротко бросил Грисс, сегодня на зачистку отправились только они вдвоем и его отряд. Занка уже был там. Посох описал короткую дугу, синие языки пламени вспыхнули на долю секунды и тут же погасли, оставляя после себя глухой треск. Один из мусорных монстров дёрнулся и сложился внутрь, как будто его выключили. Ещё один рванул сзади — он уничтожил его в три четких удара, чисто. Команда Суппорта добили быстро. Без хаоса, без лишнего шума — привычная работа, отточенная до автоматизма. Кто-то коротко выругался, кто-то отряхнул перчатки. — Всё. — Сказал Занка, оглядывая развалы мусора после зачистки. И правда — всё. Слишком быстро. Слишком… никак. Занка стоял чуть в стороне, посох всё ещё в руке. Дыхание ровное, даже не сбилось. На коже — ни царапины, ни напряжения. Тело отработало идеально. Он медленно выдохнул через нос. Внутри было как-то.. пусто. Как будто он сделал всё правильно.. и это ничего не дало. Он опустил взгляд на землю — на серую пыль, на тёмные пятна, на остатки, которые ещё пару секунд назад двигались. Всё выглядело одинаково. Скучно. Плоско. Как будто это уже было. Слишком много раз. Рутина, работа... — Поехали. — Окликнул его Грисс, и Занка заметил, что отряд Супрортеров уже двигался к машине. Занка безвкусно кивнул и пошёл вместе со всеми. Где-то внутри что-то не включилось. И это раздражало… он ускорился. День прошел быстро. Сначала миссия, потом отчет, документы. Ужин в кругу команды. Но почему в конце дня он чувствовал себя… никак. Как будто что-то болезненно отсутствовало в этом дне. Ночь наступила медленно, размеренно, как и должна была. И в эту ночь он не смог уснуть.

___

Вторник оказался не лучше. Утро встретило его пустым тренировочным залом. Вероятно потому что рассвет только недавно решил окрасить землю своим бледно-желтым. Никто обычно не тренировался так рано. Обычно и он бы не стал. Но сегодня… после бессонной ночи.. сегодня было хуже, если ничего не делать. Занка стоял в центре площадки дольше, чем нужно. Посох уже был в руках, тело было готово. А вот дальше — нет. Он сделал движение. Не резкое, не слабое — нормально, просто на пробу и сразу понял. Не то. Но останавливаться не стал. Просто продолжил, как будто можно было не заметить, игнорируя. Как будто если не думать — оно само встанет на место.. ха-ха. Не встало. Нихуя на встало. Что-то постоянно сдвигалось. Не в теле — внутри. Как будто мысль, которую он не хотел додумывать, стояла где-то сбоку и всё время тянула внимание на себя. Зубы сжались, слегка прикусывая щеку с внутренней стороны. Следующее движение было чуть точнее, он вложил чуть больше силы. И вышло оно.. вообще мимо — зачем вообще было его делать? Занка раздражённо выдохнул. — Да нормально всё. — Тихо, себе под нос. Не нормально. Он знал, как это должно ощущаться — когда всё сходится. Когда тело идёт раньше мысли, когда нет лишнего. И, к сожалению, слишком хорошо знал какого это, когда мысли ломали движения. Когда точная техника, вызубренная, вбитая в тело тренировками, сыпалась будто ее и не было, будто она ничто.. просто потому что мысли крутились в голове как черви, отравляя. Ломая. Не позволяя двигаться. До тех пор, пока ты не поймешь, что разучился шагать. И он ненавидел это больше всего. То, как слабо было его тело к тому, что происходило в голове. Одна секунда.. одна минутная слабость.. Лишь одна короткая секунда сомнения и тело больше не слушалось. Плечи блокировало, сжимало, он чувствовал как они становились каменно тяжелыми. И сейчас — лишнего было много, слишком. Мысли слишком громкие. Он сделал ещё шаг, но уже не следил за тем, что делает. Шаг получился какой-то косой, неустойчивый. В голове внезапно всплыл запах дыма. А за ним… будто туман, переулок, запах, красный неоновый свет, голос, который остался в ухе, вместе с ощущением дыхания. Занка резко остановился, слишком резко, практически теряя равновесие. Провёл ладонью по лицу, медленно, с нажимом, будто можно было стереть это, но ничего не помогло. Стереть не получилось. И он начал снова. Не потому что хотел, потому что надо было заглушить. Движения пошли быстрее, жёстче. Но теперь в них не было контроля — только попытка перегнать собственную голову. Но чем больше он пытался, тем сильнее тело сопротивлялось. Мысли продолжали вить гнезда в его голове, не оставляя внутри воздуха. поцелуй Мысль пришла не как картинка — как ощущение — близко, тепло. Живо. Он ощутил кисло-сладкий привкус на кончике языка и снова сбился. Опять. И в этот раз уже не сделал вид, что не заметил, наконец останавливаясь и бросая посох на маты, как-то через чур небрежно, будто это не жизненно важный инструмент, а что-то раздражающе. Это была не усталость, не слабость, не ошибка в технике — хуже. Он не мог удержать внимание. Не мог держать себя от того чтобы не думать и.. не вспоминать. Голова слишком часто возвращалась в узкий переулок за баром. Тишина, которую он уже научился культивировать по щелчку за все эти годы самокопаний не работала. Потому что стоило ему чуть замолчать внутри — сразу приходило чертово ощущение, звук, запах. Даже не мысль, просто… это. И его хотелось продлить, растворится в этом ощущении — а дальше только сдохнуть. Потому что это все что он смог придумать, учитывая обстоятельства. Занка остановился окончательно, бросая всяческие попытки к тренировкам на сегодняшнее бледное утро. Просто перестал, встал, глядя в никуда, тяжело дыша, не двигаясь. Раньше все было понятно. Не получается — работай. Слабый — работай. Проигрыш — работай еще сильнее. Шум — убери и работай пока его не останется. А сейчас… это не убиралось.

___

В ночь после этой тренировки он опять не смог уснуть. Не сразу понял. Просто лежал закрыв глаза, слушая, как здание живёт своей жизнью. Потом — тишина, спокойная, усыпляющая. Но его не усыпляла. Как раз наоборот, тишина была ненужной. То, от чего он пытался бежать. Занка перевернулся. Ещё раз. Глаза не открывал, слишком много мыслей и слишком много… ощущений. Он не хотел их разбирать, не хотел давать им форму. Если придавать им форму, будто нужно было бы взять за них ответственность. А он не хотел. Проще было не спать. Так прошел час. На второй он не выдержал, опуская босые ноги на холодный пол. — Заебало. — Бросил Ниджику в темноту комнаты, обулся, накинул на футболку свою обычную темно-синюю куртку и вышел из комнаты. Коридор встретил теплым светом ламп, коричневыми стенами, которые ночью казались почти черными. Он шёл почти на автомате, сам не думал, почему именно туда. Просто казалось.. это может помочь сбежать. Широкий общий балкон был в конце коридора на третьем этаже, почти никто туда обычно не выходил. Дверь на старых петлях всегда скрипела, но сейчас звук показался громче обычного. И ещё до того, как он открыл её, он почувствовал… запах, как только рука коснулась дверной ручки слегка надавив. Сигареты. Рука на секунду замерла, не ожидая, что там кто-то будет, но дверь уже открылась. Холодный равнодушный воздух сразу ударил в лицо, забираясь за пазуху и под рукава куртки. Ночь была тёмной, небо почти без звёзд, из-за этого оно казалось чуть ближе к земле, будто слегка давило. Занка сделал шаг вперед, закрывая за собой скрипучую дверь. Там был Энджин — курил. Стоял у перил, опершись локтями, сигарета тлела между пальцами, на нем были треники, пара бинтов на предплечье и ничего больше, кроме татуировок по всей голой спине, будто на улице не было холодно. Внизу около его ног и сплошного бетонного края балкона стояла старая банка из-под кофе, наполовину забитая окурками. — Не спится? — Сказал он, не оборачиваясь, словно мог сказать кто именно сегодня ночью пришел на этот богом забытый балкон. — Ага. — Он встал чуть в стороне, кидая короткий ответ. Дым лениво тянулся вверх, растворяясь в холодном воздухе. Занка смотрел на него, не на Энджина. На дым. На то, как он распадается, как он заворачивается тонкими струйками, которые тут же сносит резким порывом ветра. Какой-то красивый, токсичный и в особой манере уязвимый дым.. Он напомнил ему.. не удерживается. Мысли опять возвращаются туда-же. Даже тут. Джаббер. — Давно? — Спросил Энджин спокойно, как будто между делом, возвращая его к диалогу про сон, но Занка на секунду напрягся, будто он мог прочитать мысли. — Не знаю. — Пожал плечами. Тишина снова легла между ними, не требующая, не напряженная. Просто тишина, никакая. И именно в ней Занка вдруг поймал себя на том, что… раздражён. Не на Энджина — на запах. Он был резкий. Тяжёлый. Чужой. Табак был горьким, примешивался к одеколону и залезал в нос грубо, нежеланно. Будто незваный гость. Не тот. Не кисло-сладкий, мягкий и тягучий, будто дурман.. Он сжал зубы. Какого хуя вообще… — Это же не из-за работы, да. — Вопрос был похож на утверждение, он наконец повернул голову. — Я тебя таким не видел, даже когда было совсем плохо. — Я просто… — Занка замолчал, не закончив. Потому что не было слова, не было описания. “устал”? “заебался”? “сломался”? “сошел нахуй с ума?“ Ни одно не подходило. Поэтому он решил не заканчивать, давай тишине сново повиснуть в пространстве бетонного выступа. Энджин посмотрел на него. Долго. Потом выдохнул и оттолкнулся от перил, разворачиваясь спиной к ночи, встречаясь с синими глазами, которые сегодня удивительно сильно не хотели поддерживать никакой зрительный контакт, бегая из стороны в сторону, будто Занка даже сам этого не замечал. — Причем.. это ведь не слабость, это значит, ты что-то нашел.. — Продолжил мужчина и в его голосе было что-то.. знающее, непроницаемое, он всегда замечал больше, чем делал вид. — Что-то, что начало иметь больший смысл, чем все остальное. Ниджику замер, не осмеливаясь смотреть на него. Резко воздух на балконе сменился — голос звучал по-другому, без прежней мягкости, дружелюбности, легкости, типичной интонации мужчины, будто все в этом мире было шуткой. — Я знаю этот взгляд. — Энджин продолжил, чуть тише, но тишина не приносила комфорта, скорее жесткость, странную и непривычную правдивую жесткость. — Я видел такой же в зеркале… и я хочу чтобы ты был готов к тому, что если оно вдруг исчезнет.. станет еще хуже, чем когда либо до. И на этом моменте, на моменте, когда воздух сменился, когда его глаза все таки набирались достаточно храбрости, чтобы посмотреть в золотистые глаза лидера.. он понял, четко и необратимо. Они все притворялись. Каждый, без исключения. Даже он. Даже Энджин. Даже их лидер, человек, которого он уважал больше всех, кого когда либо знал. Он тоже. Все.. Мужчина вмял бычок в бетонный край балкона, одним движением выкидывая коричневый остаток сигареты в банку на полу. На секунду он остановился, взглянул на Занку, скорее скользнул взглядом. И положил что-то на бетонный край, молча покидая балкон. — И не привыкай к этому. — Добавил он уже у двери, намного серьезней, чем до этого и на секунду Занка уловил в его голосе что-то схожее с запахом затхлой скорби. — К чему? — Спросил Занка, синие глаза смотрели четко в голую татуированную спину. Энджин чуть усмехнулся, ручка щелкнула под его ладонью. — К тому, что тебя отпускает. — Закончил он. И вышел. Дверь закрылась. Бесшумно, почему-то не так скрипуче как обычно. Занка посмотрел туда, где секунду назад была рука Энджина, на ее месте лежала желтая зажигалка. Он знал. Всегда знал. В голове пронеслось тихое понимание, осознание, что-то схожее с желанием ударить себя по лицу, осознавая свою глупость. Глупость от того, что прятался, что скрывался, что боялся разочаровать. Всегда боялся всех разочаровать… но мир не развалится, если он покажет, что не идеальный.. что он тоже.. живой. И это осознание отозвалось облегчением. Но в груди все еще было странно пусто. Занка остался один. Пару секунд он просто стоял, понимание накрыло его с головой, мысли, которых раньше не было в голове резко обрушились вместе с ошметками правды, грубо ударяясь о плечи, о голову, выбивая из тела все силы. Внезапная усталость пробежала через каждый нерв под его кожей, через каждую мышцу, такая усталость, от которой было не спрятаться. На какое-то время он перестал двигаться, позволяя телу почувствовать все это, позволяя мыслям полностью сломать его на этом бетонном балконе. Слова Энджина крутились в голове, вместе с гнилым осознанием. Он слушал их, слушал тишину, воздух, себя. Слушал то, как внутри ломались кости и убеждения, на которых крепко стояли его ноги. И потом… достал пачку. Взял желтую зажигалку с бетонного края, руки двигались спокойно, без колебаний. Как будто он уже принял решение раньше, просто не заметил этого. Прикурил. Ментол сразу ударил в лёгкие — холодно, резко, знакомо. И… вот оно. То самое. Очередное понимание, сломавшее все то, на чем он держался, все его представления о себе самом. Занка закрыл глаза на секунду. Не от удовольствия. От узнавания — то же ощущение, как тогда, когда его тело оказалось слишком близко, когда дверь бара открылась, выпуская из своего жерла людей, которые в любой момент могли завернуть в переулок.. опасно. Неправильно. И это чувство — на грани, когда надо остановиться и он не останавливается.. Занка тихо усмехнулся и сделал ещё затяжку, глубже. Как будто проверяя. И да. То же самое. Он никогда не думал, что он из таких. Не адреналиновый. Не безбашенный. Не тот, кто лезет туда, где опасно. Но сейчас, стоя ночью на балконе Штаба, сломленный, не идеальный, ужасающе разочаровывающий, ему было… хорошо. Почти. Больно. Но хорошо. Он открыл глаза, зрачки зацепились за темноту города, уводя куда-то вдаль. Будто пытаясь увидеть кого-то в темноте ночи, будто ища, но понимая, что не найдет. И вдруг понял ещё одну вещь — это чувство не держалось само. Оно было… связано. Слишком чётко, слишком прямо— с ним. Занка сжал сигарету чуть сильнее. И сделал ещё затяжку. Как будто это могло заменить, но оно не могло. И это окончательно подбило ноги, обламывая все, что было уже надорванно. На слабых ногах, ощущая, что вот-вот упадет и его тело совсем откажет, он остался курить, дышать этим холодным, чужим воздухом, который всё равно был не таким.

____

На следующий день они столкнулись на свалке. По пути в Canvas Town. — Рейдеры. — Тихо, но с нажимом сказал Рудо. С другой стороны мусорных гор уже стояли они. Та же расслабленная расстановка, та же наглость в позах, те же взгляды, в которых не было ни удивления, ни сомнения. — О, смотрите, кто это. — Бросил кто-то с той стороны. Кто-то усмехнулся. Кто-то сплюнул. Обычное. Занка не слушал. Он остановился чуть впереди, как всегда. Не потому что нужно — просто тело уже знало, где стоять. Взгляд прошёлся по лицам, по фигурам, по движениям, безразлично — автоматически. Он искал и не нашел. Понял это раньше, чем успел увидеть, просто почувствовал, что было пусто. Занка медленно вдохнул и посмотрел еще раз, четче, медленнее, с тупой долей отчаянья. Прошёлся взглядом по каждому, считая. Надеясь. Но он уже знал — его не было. И вот тогда что-то внутри… поехало. Не резко, как будто до этого всё держалось на одной точке — тонкой, почти невидимой, и её только что убрали. Он не осознавал, насколько сильно он искал его ровно до этого момента. Занка стоял, глядя на них, но уже не видел, ему было плевать. Гравитация исчезла из под ног. Ни вверх, ни вниз — в никуда. — Чё, замер? — Донеслось с той стороны. Кто-то шагнул вперёд. Энджин рядом чуть сместился, будто закрывая команду. Рие тихо выругалась, подходя ближе и занимая позицию. Занка не сдвинулся — он всё ещё смотрел. Но уже не на них. Где он? От того, что этот вопрос прозвучал четко и прямо в его голове, стало хуже, чем когда он пытался это игнорировать. Потому что сейчас он знал. Он хотел его увидеть. Прямо сейчас. Здесь. Среди этого шума, грязи, чужих лиц. Необходимо было почувствовать кисло-сладкий запах кожи с привкусом сигарет. И его не было. Почему? — Клинеры у нас сегодня тугодумы. — Бросила Ноэрдэ, выступая вперед. — Будем и дальше стоять и смотреть друг на друга? Кто-то сзади двинулся. Напряжение в воздухе стало плотнее. Обычная точка, где всё должно было сорваться. Занка не двигался, ему было плевать. Внутри не было ничего — ни злости, ни азарта, ни фокуса. Только… пустота. Челюсть сжалась, глаза попытались сосредоточиться на том, что происходило. Это уже было слишком. — Разошлись. — Голос Энджина прозвучал резко, режуще, настолько неожиданно, что замолчали все — не только Рейдеры, но и Клинеры. Золотистые глаза на секунду задержался на фигуре Ниджику и снова метнулся вперед. Во главе Рейдеров стоят Бундас. Они с Энджином перекинулись взглядами, будто в молчаливом диалоге. — Не сегодня. — Через какое-то время добавил лидер группы Акута, и Бундас на это медленно кивнул. Напряжение не сорвалось, но они медленно и неохотно начали расходиться. Без драки. Без результата. Как будто что-то не случилось, как будто никто сегодня не хотел драться. Занка не двигался первым. Он стоял, пока силуэты не начали растворяться в пыли и тенях между складами. Смотрел. До последнего. Как будто.. все еще надеясь. Но он уже знал — его там не было. И не появится. Занка медленно развернулся и пошел дальше, вместе с командой. Шаг. Ещё. Нога слегка подкосилась. Что-то внутри тоже.

____

И опять ночь без сна. Сначала он ещё пытался лежать. Закрывать глаза. Дышать ровно, как будто это могло что-то исправить. Потом перестал. Дни тянулись медленно и одинаково. Слишком одинаково, его тошнило. Тошнило от того, что все казалось другим, не таким, каким он думал — внезапно будто, весь его мир порушился на части и причина, из-за которой это произошло пропала.. будто ее никогда и не было. Иногда по ночам, он вообще не был уверен, что с ним все это случалось.. что он вообще существовал в одури из кисло-сладкого дыма. И с каждым новым днём усталость ломала сильнее. Не тело — внутри. Пустота заполняла всё, без остатка. Спокойно. Без давления, она просто вытесняла собой всё остальное. Он уже не думал. Не задавал вопросов. Не пытался понять. Он был сломан. И это ощущалось… тихо и неотвратимо. Где он? Мысль не исчезала. Она не была навязчивой или громкой, не доставала его средь белого дня, но была достаточно четкой, чтобы игнорировать. С каждым днём она становилась проще. Чище. Без оправданий. Где он. Почему его нет.

____

И еще одна бессонная ночь. Комната была тёмной, но не полностью. Свет с улицы просачивался сквозь щели в шторах, ложился на стены неровными полосами. Где-то за дверью ванной комнаты глухо капала вода — медленно, с одинаковым интервалом, как будто счётчик времени, который никто не собирался выключать. Кап. Пауза. Кап. Он лежал, глядя в потолок, слушая потекший кран и не моргал. Пальцы лениво водили по краю одеяла, цепляясь за ткань, отпуская, снова цепляясь. Без смысла. Просто чтобы хоть что-то чувствовать. В груди было пусто. Не больно — хуже. Как будто там ничего не осталось, что могло бы болеть.

____

Ещё одна. На этот раз он не ложился совсем. Сидел у стены, спиной к холодной поверхности, колени подтянуты, голова чуть запрокинута назад. Глаза закрыты, но не спит. Воздух был тяжёлый. Застоявшийся. С запахом ткани, пыли и чего-то металлического, что въедается в стены старых зданий. Он сделал вдох. Медленный. Пустой. И на секунду показалось — если сейчас встать, выйти, пойти — может быть. Но он не двинулся.

____

Ещё день. Голоса команды где-то рядом. Смех. Разговоры. Он слышал. Но не слушал. Кто-то что-то спросил. Он ответил. Автоматически. Правильно. Как всегда. И не запомнил ни слова.

____

Ночь. Уже не пытался спать. Просто ждал, пока она закончится. Сидя. Стоя у окна. Без разницы. Темнота перестала быть чем-то отдельным. Она просто… существовала. В комнате, в стенах, в нём. Иногда он закрывал глаза и видел то же самое. Где он. Мысль приходила уже без вопроса. Как факт, который нельзя проверить. Он не знал, сколько прошло времени. Дни перестали различаться. Только усталость становилась плотнее. Тяжелее. И странно — глубже. Как будто проваливался куда-то внутрь себя, где не было ни мыслей.. ни желания выбраться.

____

Этим вечером они сидели за столом. Ничего особенного — обычный вечер в штабе. Еда уже почти остыла, кто-то доедал, кто-то лениво ковырялся в тарелке. Разговор шёл фоном — про миссию, про маршруты. — Если они снова полезут оттуда, надо будет перекрывать с двух сторон. — Сказал Рудо, жуя. — Да, но тогда придётся делиться. — Отозвалась Рие. — Мы не вытянем всё сами, три и секунды и твой план разваливается. Баах! Она хлопнула по столу, и еда на тарелке развалилась на две части, демонстрируя план Рудо в действии. — Вытянем. — Бросил мальчишка, уверенно проворачиваясь к наставнику. — У нас есть Занка. Он не разваливается. Кто-то тихо усмехнулся. — Ты же не развалишься, да? — Пошутил Рудо, улыбнувшись и глядя на светловолосого парня, сидевшего тихо. Занка не ответил. Он даже не сразу понял, что это сказали ему. Звук сначала пришёл. Потом смысл. И где-то внутри треск. Противный, громкий, неровный треск. Как будто что-то старое, давно натянутое, наконец не выдержало. Он сидел, не двигаясь. Смотрел на стол. На руки. На край тарелки. И вдруг стало слишком… громко. Скрип стула. Ложка ударилась о край. Кто-то откашлялся. Слишком чётко. Как будто все звуки вылезли наружу, стали резче, неприятнее. Он поднял взгляд. И увидел лица. Знакомые, сишком знакомые. Но вдруг — чужие. Как будто всё это время… они были чуть смазаны, а сейчас — стали слишком чёткими. И от этого — ненастоящими. Слова. Интонации. Улыбки. Всё… совпадало. Слишком. Как по шаблону. Как будто маски. Занка медленно втянул воздух, пытаясь стряхнуть кривую картинку реальности с собственных зрачков, но вместо этого его резко затошнило. Буквально. Где-то в груди поднялось неприятное, липкое ощущение, подступило к горлу. Ещё секунда — и его реально могло вывернуть прямо за столом. Он сжал челюсть, не давая этому выйти наружу. С ним не так было. Мысль резко возникла в голове, усиливая тошноту. Там не нужно было держать лицо, никто ничего не ждал, там можно было… просто быть.. не быть никому обязанным.. не держаться.. не быть.. не.. Там можно было разваливаться. Занка резко выдохнул через нос, пальцы зацепились за край стола будто пытаясь поймать равновесие. Диалог продолжался, они смеялись, шутили, но все, что видел Занка — притворство. Резко, все просто стало.. мерзким. Рие — чертова убийца, бывшей киллер со склонностью к насилию, убивала гребанных людей, улыбалась так, будто все хорошо, будто ее все устраивало, но в глубине души она представляла, как вместо этих глупых драк нажимает на курок.. простреливая мозги! Рудо — ебнутый садист без тормозов, представляет то, как избивает людей кулаками до мяса просто за то, что они обижали его в детстве, сейчас сидит и невинно хихикает с шуточек, уплетая конфеты! Тамси вообще ебаный псих и ненавидит всех здесь, но сидит с милой улыбкой, о чем-то разговаривая с Дельманом, которого терпеть не может! Он резко поднял взгляд.. Слишком резко. И только тогда заметил — Энджин. Он не говорил. Просто смотрел. Не как остальные. Не “через”. Не “в роль”. А… прямо, чуть прищурившись. Спокойно и в этом спокойствие читалось то, что он видел. Он видел, что с ним происходит. И более того, он знал. Он знал все то, что видел Занка. В этом пристальном золотом, пронизывающем насквозь взгляде не было маски. Он знал. Он был частью этого. Они все. И Занка тоже. И от этого всё остальное стало ещё более… фальшивым. Он резко встал, стул громко скрипнул, проезжаясь металическими ножками по полу. — Я выйду. — Коротко, надорванно. Он уже шёл, почти не чувствуя ног, на ватных ступнях передвигаясь по коридору, который тоже резко казался абсолютно чужим. Треск все еще стоял в ушах, отдавая в виски — треск чего то, что окончательно разорвалось внутри него.

____

Он даже не помнил, как вышел. Коридор, дверь, лестница, еще дверь. Он практически бежал, криво и спутанно, создалось впечатление, что если он остановится, его разорвет изнутри. Воздух в лёгких был тяжёлым и густым, будто его нельзя было вздохнуть до конца, его не хватало, он делал короткие рванные вдохи и как будто кислород так и не поступал внутрь, нехватка воздуха отзывалась острой болью в висках. Холод ударил в лицо сразу, как только он вылетел на улице, проходясь по коже, по груди, по лицу, будто царапая, окутывая его всего и сдавливая грудь металическими тисками. Он был в одной тонкой футболке, но понимание этого ничего не дало, он не остановился, было плевать, нельзя было останавливаться. Город был пустой, почти тихий, ночь медленно опускалась на него сверху, будто купол, убивая все живое. Немые улицы смотрели с долей презрения, когда он шел в сбивчивом ритме, пытаясь поймать воздух ртом, не обращая внимание на то, что происходило вокруг. Редкие фонари. Жёлтый свет, который ничего не грел, только делал хуже — казался теплым, но на самом деле тоже притворялся. Пыль под ногами, грязная, мерзкая, заползающая в нос из-за быстрых сбивчивых шагов. Тишина, и в в этой тишине — шум. Шум, из-за которого хотелось прострелить себе лоб. Мысли не складывались, не формировались, не формулировались, ни складывались ни в одну из форм и категорий, просто крутились, обрывками, кусками, ошметками. Занка резко остановился, согнулся чуть вперёд, упираясь руками в колени. Воздух застрял в груди, будто его было слишком много — и одновременно не хватает и в этот момент — тошнота снова подступила к горлу. Он зажмурился, пытаясь не выблевать все внутренности на грязный асфальт. — …блять… Шёпотом, почти без звука, пытаясь сдержаться, чтобы его не выворотило наизнанку. Он не понимал, что с ним происходит. Правда не понимал. Ему не было так… никогда. Ни после боёв, ни после ранений, ни после того, как он думал, что хуже уже быть не может. Это было что-то другое. Будто весь его мир превратился в гору мусора. Он выпрямился, быстро и почти злостно, проглатывая тошнотворный ком в горле и пошел дальше. Быстрее. Как будто знал куда, хотя он даже не думал об этом, просто тело вело его само. Лестницу он нашёл почти сразу, машинально, практически наощупь. Та самая — ржавая, скрипящая. Он даже не остановился, просто грубо схватился за холодный металл и начал подниматься вверх. Ступень за ступень, скрип за скрипом. Руки холодные, промерзшие, он не ощущал их — пальцы соскальзывали с металических прутьев, но он лез дальше, выше. Нужно было долезть, иначе казалось, что он не выдержит. Крыша. Ветер ударил еще сильнее, чем внизу и холод на этот момент уже не ощущался. Он уже впитался в кожу, вызывая зависимость. Тот самый. Сухой. Реальный. Занка замер сразу, как поднялся, глаза яростно метнулись к бетонному краю. Никого. Конечно. Конечно никого. Он даже не удивился — не было уже сил на это. Силы вообще закончились, причем резко, сразу после того, как он почти что бегом забрался на крышу. Шаг, на второй его не хватило. И он остановился, прямо там, где сидел тогда. Он смотрел под ноги, и не чувствовал ничего. Вообще, ни капли. Только холод и пустота. Закрыл глаза, вдыхая глубже, пытаясь почувствовать… ничего. Грудь не наполнялась, голова не очищалась, тишина не приходила. Только одно — пустота. Поглощая внутренности пустота. — Где ты… — Сорвалось с его губ неожиданно и отчаянно, и он уже даже не пытался отрицать это. Необходимость. Тело не выдержало и ноги ослабли, он медленно опустился, практически скатился вниз по бетонному выступу. Колени подтянулись ближе, они были обхвачены руками. Пальцы на них дрожали. Слабо, но заметно. Он не знал от чего — от холода, от усталости или от всего вместе. Пальцы не слушались его, он с усилием подцепил в кармане мятую пачку и вытянул сигарету. Вставил в губы, пламя дрогнуло от ветра, он прикрыл его ледяной рукой. Прикурил, затянулся, слишком сильно, так, что закружилась голова. Ментоловый дым обжёг горло, но он не остановился. Ещё. И ещё. Как будто если вдохнуть достаточно, это поможет заполнить пустоту. Но это не помогало, на тот момент время уже перестало двигаться. Занка просто сидел и курил, сигарета за сигаретой. Пальцы насквозь провоняли ментолом и гарью, губы — тоже. Белая челка, куртка, его кожа. Горло — жгло. Но это было единственное, что он чувствовал. И этого было мало. Слишком мало. Иногда он поднимал голову, смотрел в темноту. Как будто — вдруг появится. Как тогда — без звука и предупреждения, но он не появлялся. С каждой минутой это становилось тяжелее. Придурок.. Выдохнул он. Сам себе. Тихо. Без злости. Просто факт. Он даже не знал — про что именно. Про себя. Про него. Про всё? Не имело значения. Плевать. Он потянулся за следующей сигаретой, глаза забегали в попытках найти пачку где-то на рубероиде на котором он сидел. И в этот момент— Взгляд задел что-то другое. Маленькое, чуть поодаль, рядом с бетонным выступом. Глаза резко прищурились, пытаясь увидеть в темноте и рука машинально потянулась туда. Он замер, когда рука коснулась предмета. Фиолетовый гладкий пластик. Зажигалка. Секунда. Две. Занка не двигался, вообще. Будто если бы он пошевелился, она бы исчезла. Он взял её. Медленно, осторожно, будто живую. Ледяные пальцы сжались вокруг предмета. …ты был здесь… В груди что-то резко дернулось — не облегчение, не радость. Что-то… ближе к этому. Но глубже. Ниджику сжал зажигалку в кулаке, пряча от ветра, прижал к груди. Лоб на секунду опустился на колени, глаза медленно закрылись. Он не знал, сколько так сидел. Минуты. Часы. Холод уже пробрался под кожу и поселился там навечно. Футболка не спасала, руки озябли, пальцы стали медленными, каменными. Но он не уходил. Пачка ментоловых сигарет закончилась полностью, окурки лежали рядом, вокруг него — серые как пепел. Небо начало светлеть, очень медленно. Почти незаметно, возможно ему просто показалось, потому что глаза уже привыкли с темноте. Занка сидел, не двигаясь, с зажигалкой в руке, и только благодаря ей, впервые за всё это время, что он тут находился — дышать стало чуть легче. Чуть-чуть. Совсем немного. Но.. этого было достаточно на сегодня. Чтобы не развалиться окончательно. И в какой-то момент он просто.. вырубился. Не заметил как, не собирался этого делать, просто его нервная система не выдержала и… Голова медленно съехала с колен, плечо упёрлось в рубероид, пальцы всё ещё сжимали зажигалку — крепко, до побелевших костяшек, будто если отпустить — он снова исчезнет. Даже во сне. Дыхание выровнялось. Глубже. Тише. Как будто тело наконец решило за него — хватит. Бессонные ночи высосали из него все силы. Холод не ушёл, он остался, забрался под кожу, в мышцы, в кости. Ветер всё так же проходился по крыше, трепал волосы, цеплялся за ткань тонкой белой футболки. Но он не проснулся, не почувствовал, слишком сильно устал. Пальцы дрогнули во сне, сильнее сжимая фиолетовый пластик. И на фоне сереющего неба, среди пыли, окурков и ржавого металла — он выглядел странно спокойно. Слишком спокойно. Как будто наконец перестал держаться. И уснул.