Формалиновая хлябь

Ему нужен был воздух. Холод, дрожь в пальцах. Будто это бы помогло смысль с себя грязь, усталость, отвращение. Необходимо было выйти.. не находиться там. Последние дни он почти не выходил из базы — только в зал и обратно. Снова в зал. Пока руки не начинали дрожать, пока желудок не сводило, пока не выворачивало. Он тренировался до рвоты, до черных пятен в глазах. Нужно было отвлечься.. но это не помогало. Ничего не помогало. Ночь была почти пустая и через чур холодная. Такая, где даже воздух не цепляется за кожу — просто проходит насквозь, царапая. Он почему-то дрожал и отчетливо знал, куда шел. Не выдержал больше. Ему нужно было хотя бы на секунду забыться, было только одно место, которое ему помогало. Он даже не особо помнил, как дошёл до лестницы. Рука легла на металл, поднялся. Без мыслей, быстро. Крыша в северной части города встретила его рассветной тишиной и ветром. На улице небо начинало окрашиваться в грязно белый. Рассвет. Он сделал шаг, второй, третий, двигаясь в сторону бетонного выступа на котором обычно сидел. И остановился. Замер как вкопанный. Не дыша. Сначала он не понял, просто увидел что-то светлое, лежащие рядом с бетоном. Просто фигура. Нет, не просто. Слишком знакомая. Занка… Он лежал, прямо там, где они сидели. Сжавшись, подтянув колени к себе. Белая тонкая футболка слегка колыхалась от ветра, светлая челка закрывала бледное лицо. И в руке.. Джаббер медленно выдохнул. Его зажигалка. Фиолетовая. Ту, которую он забыл пару дней назад. Он не двинулся сразу, просто стоял, смотрел и почему-то что-то внутри него сильно сжалось и царапнуло внутренности металическим скребком. Как будто… он не должен был это видеть. Ему внезапно захотелось ударить себя. …он искал. Мысль пришла тихо, но резко, осознание было подобно нырку в прорубь. И это просто ебнуло его практически убивая, сильнее всего за эту неделю. Блять. Он подошёл, медленно, слишком осторожно. Как будто боялся разбудить не его — себя. Ноги опустились сами, он присел на корточки рядом с парнем, куртку стянул с плеч автоматически, без колебаний, даже не задумываясь. Аккуратно накрыл ей спящее тело, рука не удержалась, поправляя край, чтобы укутать сильнее. Занка даже не проснулся, только выдохнул глубже. Тело будто почувствовало тепло. И он слегка двинулся, пряча нос глубже в черную ткань. Джаббер завис на секунду, рука сама потянулась. Смуглые пальцы коснулись светлых волос, очень легко, почти невесомо. Сдвинули белую прядь с лица, убирая за ухо. Под ней — лицо, бледное, красивое, умиротворенное во сне. Почему-то на нем читалась усталость. Темные ресницы слегка подрагивали. — У тебя тоже неделя пиздец вышла, да?.. Мистер Идеальность. — Джаббер хмыкнул тихо, без улыбки, без смеха, горько. Он не стал вставать, наоборот, опустился с корточек на черный рубероид, доставая сигарету. Щёлк. Дым пошёл вверх. Он закрыл глаза, подставляя лицо ветру, чувствуя, как холод пробирался под майку без рукавов, как ветер лизал голые руки, но его это не волновало. Тихо выдохнул, пытаясь отпустить все, что было там внизу. Здесь было безопасно.. и спокойно. Казалось, что на этой крыше их не могли достать. Не могли найти. Будто здесь ничего из того, что было внизу — не существовало. Впервые за эту неделю… стало чуть легче. Он сидел. Просто. Рядом. Не трогал, но и не уходил. Курил, пытаясь растянуть момент этого мнимого спокойствия. Потом всё-таки встал, задерживаясь на секунду дольше, чем нужно. Не хотел. Жутко, до боли в груди не хотел уходить. — Спи… — Зачем-то прошептал он, с усилием отрывая взгляд он лежащей фигуры, закутанной в его куртку. И ушёл.

____

Сначала было холодно. Занка это почувствовал раньше, чем проснулся. Когда мозг неожиданно отрубился без его ведома, когда глаза закрылись сами — последнее, что он почувствовал.. холод. Он въелся глубоко под кожу, в мышцы, в кости — такой, от которого не дрожат, а просто… перестают чувствовать. Потом — тепло. Не сразу, локально, на плечах, он не понял. Занка нахмурился, не открывая глаз. Пальцы слабо дёрнулись, будто проверяя — где он вообще. Ткань. Незнакомая. Тяжёлая и шершавая. Запах. … Он ударил в нос неожиданно и без предупреждения. Замер. Проснулся резко. Не постепенно — как будто внутри что-то щёлкнуло и глаза мгновенно открылись. Небо уже было светлым, серо-бледным, грязно-белым, без солнца. Ветер всё ещё тянул по крыше, цеплялся за волосы, за одежду — но под курткой было… теплее. Занка не двигался, только вдохнул. Медленно, глубоко, этот запах окутал его всего, вместе с теплом куртки. Кисло-сладкий.. — …ты. Слово сорвалось тихо, почти беззвучно. Пальцы сжали ткань на плечах, подтягивая куртку ближе, будто она могла исчезнуть, если отпустить. Лоб на секунду опустился вперёд, к коленям, дыхание стало чуть ровнее. Мысль не вызвала всплеска, не ударила. Просто… встала на место, как будто что-то внутри наконец совпало. Жив. Где-то глубже, под этим спокойствием, отозвалось облегчение. Слишком сильное, чтобы его осознавать полностью, поэтому оно просто… легло под ребра. Занка закрыл глаза на секунду. И только потом — следом — пришло другое. Он был здесь. И ушёл. Пальцы на ткани замерли. Парень медленно выпрямился, взгляд скользнул по крыше — по бетону, по пыли, по окуркам, по тому месту рядом. Пусто. Он не разбудил — и эта мысль тоже была тихой. Без обвинения, без обиды.. просто факт. И от этого почему-то стало странно. Не хуже, но иначе. Занка слегка нахмурился, как будто пытаясь поймать что-то, что ускользало от него. Почему? Ответа не было, но внутри уже поднималось другое ощущение — не про себя. Что-то не так. Он вдохнул снова, резче в этот раз, будто хотел убедиться, что запах всё ещё здесь. Здесь. Значит… Значит он не исчез. Занка провёл рукой по лицу, медленно, оставляя ладонь и надавливая на закрытые веки. Мысли не складывались, но впервые за последнее время они не давили. Они… тянули. К нему. — Ты..как? — Выдохнул он тихо, в никуда. Ответа, конечно, не было. Ветер прошёлся по крыше. Занка опустил взгляд на зажигалку в своей руке. Фиолетовый пластик всё ещё был зажат в пальцах, тёплый от тела. Он посмотрел на неё, не особо осознавая, как держал ее пока спал. Потом взгляд перешел на куртку. И вдруг… очень тихо усмехнулся. — Придурок… — Неясно, кому именно. Остался сидеть. Куртка на плечах, запах вокруг, тишина — не пустая, как ночью. Другая, мягче. Как будто что-то… удерживало. Через какое-то время он все таки встал. Сначала шаг, потом ещё. Тело ощущалось деревянным и от холода и от сна на твердом полу, но это не смущало. Занка остановился, обернулся. Взгляд задержался на месте, где валялся одинокий коричневый окурок в густоте его бело-серых. Пора было возвращаться домой.

____

За неделю до этого, когда он проснулся, Хтони уже была в его комнате. Неизвестно сколько она здесь пробыла, но он сразу понял, что ничем хорошим этот день не закончится. Глаза открылись резко и сразу. Девушка стояла у стены, облокотившись плечом и прямо смотря на него. — Встал. — Сказала она спокойно. Он не ответил. Сел, свесив ноги с кровати, провёл ладонью по лицу, стирая сон. Тело было нормальным. Голова — тоже. "Пока". Его внутренний голос криво усмехнулся. — Босс ждёт. — Добавила она, чуть тише. Вот тогда он понял. Ему пиздец. — Понял. — Коротко бросил он, вставая с кровати и через секунду, девушка уже скрылась в одном из своих порталов, оставляя его одного. Он встал. Без лишнего. Кинул быстрый взгляд на свое отражение в зеркале и оно улыбнулось ему косо и болезненно, дверь захлопнулась за спиной. Коридор был обычный. Люди — тоже. Всё как всегда. Только внутри уже было… пусто. Кабинет Зодила оказался в шаге, дверь была открыла, показывая, что он ждал. — О. — Коротко, будто даже с одобрением. Ключевое здесь будто. — А вот и ты. Но Вонгер даже не поднял глаз на босса, взгляд упал на пол. На полу — человек. Живой. Пока. Джаббер остановился у двери. Не подошёл сразу, осматривая то, что лежало посередине комнаты. Взгляд скользнул по силуэту — руки связаны, спина прямая, голова поднята. Человек смотрел на него, не брыкался, но и не отводил взгляд. А в глазах — ненависть и сопротивление. Блять. — Интересный экземпляр. — Продолжил Зодил спокойно, будто обсуждал вещь. — Не ломается. Тишина окутала комнату, внутри Джаббера все похолодело. — Сделай. — Бросил он, уже без пущей наигранной мягкости. Это был приказ. И Джаббер прекрасно знал, что бывало, за невыполнение приказов. Он выдохнул, медленно. Держал маску изо всех сил — лицо выглядело безразлично, поза выказывала скуку. Только внутри все дрожало. Опять. Снова. Как всегда. — Серьёзно? — Лениво. Очень мастерски. — Да. — Спокойно и четко ответил босс. Взгляд снова сместился на человека. Слышал, но не дрогнул… упрямый. Джаббер неспешно подошёл, почти подкрадываясь. Как всегда. Кольца на пальцах звякнули тихо, когда он сжал кулак, фиолетовый свет на секунду залил комнату. Металл холодный и привычный. Когти выросли легко, как всегда, без особых усилий. Смертоносные, острые, чуть изогнутые. Щёлк — и тонкие лезвия вытянулись вдоль костлявых фаланг. Он выбрал яд не сразу, пальцы зависли. Наклонился чуть ближе, так, чтобы быть на уровне глаз. Зодил ничего не сказал, просто смотрел. Как шоу. Ладно. Первый шаг — мягкий. Слова. Лёгкое давление. Проверка. — Ну что, чувак… — Тихо, почти дружелюбно. Ноль реакции. Вонгер хмыкнул. Дальше — будет жёстче. Обычно на этом всё, почти все сдаются на моменте, как когти вырастают вдоль пальцев, как страшная улыбка во все лицо оказывается так близко, что сводит ноги. Но этот — нет. Глаза не отвёл. Смотрит. Яростно.. ненавистно. — Давай без приколов. — Спокойно, страшно. — Скажешь сам — разойдёмся быстрее, может даже безболезненно. Парень не ответил. Даже не моргнул. Блять, да сдайся ты уже. Я не хочу.. Джаббер выпрямился. Первый укол — короткий. Почти аккуратный, металические цапки прошлись по тонкой шее, сначала просто, легка касаясь, припугивая. Затем надавили сильнее. Кровь выступила под железом, ровная полоса появилась на коже, алые капли начали собираться по всей ее длине. Тело дёрнулось. Реакция есть. Хорошо. Он наблюдал, пристально, спокойно. Всегда наблюдал, будто хищник — на лице улыбка, в глазах нечитаемое, с оттенком лживого безумия, безразличия, радости. Под нечитаемым — отвращение. Под отвращением — понимание, что по-другому нельзя, он не знал как. Выживание. Единственное, что было когда-либо важно. Но сейчас будто что-то было по-другому. Ледяной коготь вошел в кожу рядом с артерией, практически задевая ее — специально, чтобы вызвать страх. На серебряном метале заблестела густая и прозрачная жидкость, вязкая, почти завораживающая. Яд входил медленно, намеренно медленно. Не убивал, не калечил сразу — ломал. Все внутри — кости, мышцы, клетки кожи, нервные окончания, душу тоже. Плечи Вонгера напряглись сильнее, улыбка еще шире развалилась на его кривом лице. И вот тут.. что-то не совпало. На секунду, на очень короткую секунду перед глазами промелькнуло что-то белое, светлое, тишина, упрямство.. кто-то очень похожий.. Сука. Он моргнул, сильно, яростно, убирая картинку из зрачков, пытаясь забыть о том, что только что подкинул его мозг. — Ты же понимаешь, чем это закончится. — Прошептал Джаббер прямо на ухо. — Я могу это растянуть. А могу закончить быстро… все зависит от тебя, друг. В ответ — реакция. Слабая, не крик, не ругань — просто ненавистный взгляд и стиснутые от боли зубы, дыхание сбилось. Тело начинало слегка потряхивать. Не хватает. Он добавил.. продолжая пытать. Он умел. Слишком хорошо. Делал это слишком много раз по приказу босса и ненавидел каждый из разов. Сегодня ненавидел особенно сильно, только теперь его еще и тошнило. Чем дольше это шло — тем хуже становилось. Потому что каждый раз, когда тот не ломался — всплывало… почему-то перед глазами отчетливо появлялся Занка. Если бы… Он резко оборвал мысль, продолжая. Рука, медленно таща металл по коже, спустилась ниже к ключицам, когти прошлись по телу уже не аккуратно. Ниже, по груди, к ребрам. Треск. Почти не слышный, треск ткани. Сначала треснула одежда, кожа порвалась позже. Звук, будто кто-то резал тряпки.. и мясо. Металическая концы вошли резко. Прямо под ребра. Глубже. За секунду. И он не вытащил их сразу, давай ему почувствовать всю полноту ощущений, почувствовать что это такое, когда тебя протыкают насквозь... Медленно пустил яд в дрожащее тело. Другой яд, тот, который ломал не только тело, но и сознание. Реакция последовала сразу. Тело рвано дернулось, выгибаясь не адекватной дугой под когтями. Дыхание сорвалось, связанные руки сжали верёвки до белых костяшек, ногти впились в кожу. Низкий скулёж вылетел изо рта, глаза зажмурились, ресницы на них задрожали. Джаббер чувствовал под металлом, который все еще находился внутри ребер, то, как пульс человека участился троекратно, как сердце начинало биться будто в припадке, вот-вот останавливаясь. Но— он не сломался. — Серьёзно?.. — Выдохнул Джаббер раздраженно уже без ленивости. Ритм сменился. Быстро. Чётко. Жёстко. Яд побежал быстрее, тело выгибалось в разные стороны в конвульсиях. Рванная одежда пропиталась кровь, как и металические когти. Джаббер продолжал. Без пауз, без разговоров. Он знал, где давить, как, когда. Каждое движение — точное, вокруг — стоны, всхлипы, отчаянные хрипы и звук разрезающейся плоти. Но он не слушал. Потому что если слушать — можно было окончательно сойти с ума. И продолжал. Пока серые глаза не дрогнули, отчаянный дикий скулёж не отскочил от стен кабинета. И всё. Сломался. Тишина. Джаббер остановился, руки замерли в воздухе. Грудь тяжело сжалась, он поднял глаза на босса и.. ничего. Вообще. Пустота, едкая и глубокая. Ни удовлетворения. Ни привычного “готово”. Только… мерзко. Тошно. Хотелось вырвать из себя ребра и кишки и выкинуть на помойку, туда, куда падали Сферитяне. Или лучше выкинуть на помойку себя, закопать в мусоре так, чтобы в легкие заползла гниль и плесень и вонь.. чтобы он задохнулся от этого, чтобы тело окончательно сдохло под грудой метала, пластика и смердящего разложения. Он отступил сразу, как будто от чего-то горячего, оставляя сломленное, искалеченное тело лежать на полу кабинета босса. Дальше он сам. Зодил кивнул, довольно. — Достаточно. — Спокойно сказал он и на лице появилась улыбка. Он медленно встал, подходя к телу, но Джаббер на этом моменте уже развернулся. Молча. И вышел. Дверь закрылась за спиной. И вот тогда — его накрыло. Вязко, постепенно. Как будто что-то изнутри поднималось. Он шёл по коридору, как обычно ровно, спокойно, лениво. Пока не свернул за угол, в свою комнату. В ванную. Дверь захлопнулась слишком громко. Глухо. Он не дошёл. Согнулся. Резко, еле сдерживаясь. И вывернуло. Сильно, пусто, жёстко. Руки вцепились в край белой раковины, костяшки побелели. Дышать стало тяжело. Все внутри свернулось узлом, из ощущений — только тошнота, накрывающая и мерзкая. — Блять… — Хриплый шепот вырвался вместе с позывом. Вода включилась резко, сильной струёй. Он сунул руки под неё, сразу. Нервно и быстро. Начал тереть их под струей кипятка, агрессивно, с нажимом. Белая раковина окрашивалась в розовый. Не хватало. Он наклонился, плеснул водой в лицо, снова. Снова. Растирая. Как будто можно смыть. Не смывалось. Он смотрел в раковину. В уже чистую воду. И видел.. опять этот образ.. не то. Он не хотел это видеть, блять! Резко, взгляд зацепился за кольца. Рука дернулась. Он сорвал их. Рывком. Один за одним. Металл звякал о раковину, манкира разлеталась в разные стороны. Ещё. Одно за другим. Как будто они жгли. Он знал, что ненавидит это, не сегодня — давно знал, всегда. Работу. Миссии. Эти его персональные “задания”. Самого Зодила, Рейдеров, этот чертов город и свою жизнь тоже. Но делал. Всегда. Потому что так выживают. Потому что по-другому — никак. По-другому он не умел. По-другому, он бы давно уже сдох под мусором в этом созданном самим чертом прогнившем месте. Он никогда не задавал вопросов. Не думал “можно ли иначе”. Просто делал то, что от него требовалось. И притворялся, что ему нормально. Даже не так.. он не просто притворялся, в какой-то момент он начал позволять себе думать, что это может быть нормальным. Что ему это нравилось, что должно было нравиться. Так проще. Все были такими. Абсолютно каждый. Улыбаются, шутят, живут, делают вид, что так и нужно. И внутри у каждого — помойка, гнилая, вонючая помойка. Он это знал всегда. И его это не ломало. Он вырос на этом мировосприятии, простые правила и умение видеть людей насквозь были частью выживания, все это ему привила улица, все эти правила, которые он выучил на себе, на собственной коже, на собственной боли. Пока... он впервые не подрался с ним. Давно. Тогда еще, в нутре у мусорного уродца. Без игры. Без маски. Отчаянно и по-настоящему. Впервые по-настоящему. И вдруг оказалось — так можно! Просто быть тем, кто ты есть. Без этого всего, без лжи. Без попыток скрываться, просто вывалить все то, что было твоим наружу и кричать через удары, кричать — не разговаривать. И это было… лучшее. Оно его изменило. С того момента он уже не мог обратно. Не полностью. Теперь каждое задание ощущалось иначе. Не как “работа”, как грязь. Грязь… Он чувствовал её везде. На руках, внутри. И сегодня особенно сильно. Потому что на секунду он подумал о том.. что это мог быть он. Занка. И мысль врезалась так, что он её даже не успел остановить, будто кусок ржавой арматуры влетел в спину, ломая позвоночник и оставаясь внутри, где-то между лопатками. Он остановился.. смотря на лежащий в раковине метал и пытаясь успокоить собственное дыхание и тошноту. Мысль пришла резко, отчаянно. Простая… Вколоть. Самому себе. Забыть… Он делал так раньше. После подобного, после очередного приказа босса, после всего этого дерьма. Всегда помогало. На время. Комок снова подкатил к горлу. Рука дёрнулась к кольцам в раковине, в попытке надеть их обратно, чтобы сделать это. Но остановилась. Зависла. И не взяла. Он выпрямился. Медленно и с усилием. Взгляд уперся в зеркало, он смотрел на себя долго, пустым взглядом. Не сейчас. Наконец отвернулся, оставляя дзинки лежать в раковине, вернулся в комнату, закурил, прямо там. Вкус табака слегка приглушил привкус собственной желчи на языке. И с того момента сон закончился.

____

Дело было не в том, что он не мог уснуть. Он просто не ложился. Вообще. Только зал. Удар. Ещё. Сильнее. Прыжок. Удар. Пока руки не дрожали, пока дыхание не рвало легкие, пока не темнело в глазах. Иногда падал, вставал, начинал опять. Пока снова не выворачивало. Пот, кровь, рвота. Он пытался очиститься, изнутри, снаружи. Все, что могло бы помочь убрать это чувство отвращения, чувство грязи, чувство, что его руки были слишком испачканы для него.. чтобы хотя бы еще раз прикоснуться к бледной фарфоровой коже.. и тонким мягким губам. Не помогало. Потому что стоило остановиться — тишина. И в ней — он. Синие глаза. Вкус ментола. Белые пряди. Джаббер продолжал, сжимая зубы. Сильнее. Надо ебашить сильнее. И бил дальше, тренировался до полусмерти, до того, как тело отказывало, но мысль уже не уходила. И он не мог выкинуть его из головы. Не сегодня — давно, не мог выкинуть его из головы с момента той самой драки. Но теперь — особенно сильно. Вообще. Он засел в голову так плотно, будто стал одним из тараканов в его извилинах. Ха-ха. Не одним из — он стал их предводителем. Бар. Переулок. Поцелуй. Моменты стали всплывать перед глазами, пока тело еле выдерживало. Пока мышцы и сухожилия рвались от напряжения и отсутствия отдыха. Он не пытался это отрицать. Не его стиль. Он четко знал что это и кто это. И самое главное — чего он хотел. И именно поэтому — не шёл. Потому что если он подойдёт сейчас — он принесёт с собой это. Всё это. И испортит. Сломает. Он не хотел, чтобы Занка видел. Не хотел, чтобы он знал это, не хотел, чтобы тот чувствовал этот едкий, нестираемый запах крови и блевоты от его кожи. Так прошел день. Второй. Третий. Однажды утром, он почти не выдержал. Рука дёрнулась, он резко встал. Не мог больше, ему нужно было.. нужно было его присутствие. Ноги сами поплелись к двери, в груди что-то отчаянно заколотилось. Выйти. Найти. Просто увидеть, посмотреть. Но рука так и не коснулась ручки двери. Это не отпускало его. Или он сам себя не отпускал. Он не мог выйти, не сейчас, не готов. Нужно было ебашить еще, сильнее. Он не мог позволить себе.. Нет. Не так. Не сейчас. Вонгер открыл дверь, ручка все таки скользнула под рукой, но он развернулся в противоположную сторону от выхода и снова пошёл в зал. Пока тело не откажет. Пока в голове не станет тише. Пока не останется ничего. Кроме— пустоты. …и его