Формалиновая хлябь

Это должно было быть обычной зачисткой.. Но сегодня — воздух пах кровью. Тяжёлой, тёплой, густой. Запах медный, металический. Уже впитавшийся в пыль, в бетон, в ткань. Так пахла неизбежность, грузом оседая в легкие. Шум сначала был где-то снаружи — крики, металл, треск, короткие команды, чужие и свои вперемешку. Потом он стал ближе. Потом самое страшное — внутри. Занка двигался по привычке в облаке из синего света. Свет смешивался с пылью, с грязью под ботинками, становился болотным. Небо было оттенка застывшей крови — гнильным ало-коричневым и абсолютно удушающе плоским. Шаг. Удар. Смещение. Тело делало всё правильно, быстрее, чем он успевал подумать. Все это было слишком отработано, слишком знакомо, он действовал по инерции, пока мозг еще не мог понять, что происходило в мутном тумане из песчаной пыли. Только звуки, будто наощупь, слепо, единственное руководство — накрывающее чувство всепоглощающей тревоги, будто едкий улей ядовитых пчел разорвался где-то под легкими. Кто-то справа — он не смотрел, просто ушёл в сторону, локоть остро и резко врезался в чью-то грудь, дыхание сорвалось — не у него. Где-то сзади — крик. Где-то впереди что-то рухнуло с глухим грохотом. Пылища смешанная с песком липла к коже, к губам. Во рту — привкус железа и земли, въедчиво осевший на языке. Он сплюнул. Поднял голову. И в этот момент увидел. Сразу. Не искал, не поворачивал голову, не проверял. Это было первое, на что он посмотрел сквозь пыль, он просто знал, куда смотреть. Джаббер. Стоял поодаль, между ними расстояние метров десять, вокруг — хаос. Слишком открыто. Слишком далеко от укрытий. Слишком… на виду. И только через секунду до него дошло— Они не в переулке. Не в тени. Не вдвоём. Не оторвались от команды. Некуда свернуть. Здесь — все. Рейдеры, Клинеры. Вокруг него команда, где-то в грязном облаке рядом — его. И все видят. Они здесь все — воняющие кровью, оскалившиеся, выдирающее куски друг из друга зубами. Глаза сами метнулись по пространству — быстро, резко. Грязь. Лица. Свои. Чужие. Вспышки разных цветов. Быстрый взгляд вокруг и обратно — к нему. Мозг начинал медленно догонять реальность. Слишком поздно притворяться, что он его не заметил. Грудь на секунду сжалась, глаза зацепились за силуэт, но он не остановился. Не мог. Тело продолжало двигаться — удар, шаг, разворот — но внутри что-то уже сбилось. Сбилось на нём. Джаббер двигался… иначе. Резче. Грубее. Без той ленивой точности, к которой Занка уже привык. Без игры. Слишком прямо и слишком жёстко. Несвойственно. Он выпадал из этой какофонии безумия. Ветер поднялся в воздух резким порывом, кидая очередной шмоток пыли в лицо, Занка зажмурился, отворачивая голову рывком — когда он повернулся обратно — на долю секунды — Вонгер поднял голову. И они встретились взглядами. Прямо. Без прикрытия. Посреди этого шума. В этом мимолетном, пробегающем и смазаном взгляде не было ни ухмылки, ни привычной наглости. Только одно — …блять. Занка понял это сразу, когда глаза проехались по чужим в движении, в каком-то моменте. В них было то же осознание, что у него — они здесь, все открыто, видно. И главное — слишком поздно. Вчера — они сидели на мосту. Под светом желтых фонарей. Никто. Просто двое. Сегодня — всё вернулось. Стало хуже. Сегодня они поняли без слов, лишь одним проскользяющим взглядом между следующим ударом: мы в дерьме. Дышать стало больно, вздох заколотился в спине между лопаток, сзади прилетел удар, выдергивая его обратно — в эту мерзкую реальность. Грязную, шумную, чужую и нахуй никому не нужную. Драка, жесткая. В этом грязном и вонючем комке они все — его друзья, где-то разбросаны в оттенках коричневого; стоялый запах кровищи; Рейдеры тех, кого он видел до этого и тех, кого еще нет. Все вокруг шипело и двигалось, заставляя голову кружиться, мозг все еще не дотягивал. Плечо саднило, ткань на нем пропиталась насквозь противной теплой жидкостью, прилипая к коже. Он видел, что где-то в этом хмаре лежал Грисс. В какой-то момент взгляд вылепил яркие волосы Рие, но у него особо не было времени осматриваться. Тело продолжало работать. Он выбил чей-то удар, шагнул вперёд, развернулся — но взгляд всё равно возвращался. К нему. Уголок зрачков ухватывал движение тела в коричневом тумане, мелькающий переодически фиолетовый свет, разлетающиеся от движения дреды, рассекающие воздух словно плети. И каждый раз это ощущалось… неправильно. Как будто он делал что-то, чего не должен был делать. Как будто это уже заметили. Как будто— Звук откуда-то сзади резко прорезал пространство, сводя зубы. Резче, чем остальные. Ближе. Занка рывком повернул голову. Он увидел знакомую фигуру с зонтом выползающую из летающей грязи. Энджин двинулся вперёд. Не резко, наоборот — слишком ровно и точно. Мир в секунду стал невыносимо медленным. Звук не исчез, он стал глухим, будто его опустили в бочку с гидрогелем. Кто-то ещё кричал, кто-то двигался. Что-то падало, рушилось, ломалось. Но это всё — где-то далеко. А здесь — Энджин. Они видел четко: Шаг. Ещё один. Плечо разворачивается, рука поднимается, зонт нацелен острыми клыками. Видел это слишком ясно. Слишком детально. Как натягивается ткань на спине, как мышцы под ней двигаются — спокойно, уверенно, как пальцы сжимаются, как желтая вспышка света загорается где-то в районе груди и ползет по руке к его предмету. Не спешит, знает, что второй попытки не потребуется. И впереди — Джаббер. И он тоже это видел. Но— он не успевал. На долю секунды позже. На шаг. На один чертов миллиметр. И этого было достаточно чтобы заранее почувствовать запах рванной плоти смешанный с кисло-сладким. В этот момент— внутри что-то дёрнулось. Не мысль, не решение — рефлекс. Чистый и истошный. Мозг не догонял, тело среагировало за него, не оставляя выбора. Занка не понял, как сдвинулся с места. Он уже двигался. Рывком, будто земля крошилась под ногами. Слишком быстро для этого пространства, которое только что тянулось, как старая присохшая жвачка. Рывок. Шаг. Срез. Врезался между ними, за считаные секунды оказываясь перед Джаббером, быстрее чем песчинки успели коснуться земли. И— ударил. Не блок, не остановка — удар. Отточенный, грубый. Посох вошёл в плоть с глухим звуком, который почему-то он услышал слишком отчётливо. Как будто треснуло что-то сухое. Не кожа — глубже. Треснул его мир. Лидер Акуты не успел среагировать. Тело дернулось в сторону, шаг сбился, дыхание сорвалось от удара в солнечное сплетение. Занка почувствовал отдачу от удара, как посох слегка дернуло обратно ему в руку. И только после— он понял.. что сделал. Посох всё ещё был в воздухе. Пальцы сжимались вокруг рукояти. Слишком сильно, почти до боли. Он замер. Прямо там. Как будто тело вдруг… отключилось. Звук вернулся резко. Сразу. Обрушился на перепонки, заставляя капилляры полопаться. Но для него — всё вокруг стало красным. Не цветом — ощущением, будто кто-то включил сирену, но это было лишь у него у голове. Глаза не фокусировались. Лица вокруг — смазанные. Движения — рваные. Слова — обрывками. …ты… … что он… …Занка— Не складывались. Он моргнул. Раз. Ещё. Медленно опустил руку. Никто не двигался. Вообще. Кто-то застыл с занесённой рукой. Кто-то — в шаге. Кто-то — лежа не сухой пыльной земле. Все смотрели.. на него. Он это почувствовал кожей. Как будто его вытащили на свет. Голым. И оставили. Занка не дышал. Грудь будто забыла, как это делается, легкие больше не воспринимали кислород как жизненную необходимость. Взгляд медленно опустился — на Энджина.. на своего.. друга. Одежда, где-то в районе солнечного сплетения покраснела, прилипая к телу. Запах меди ударил в ноздри, заползая под скальп и сжигая мост его пущей адекватности. Пальцы дрогнули. Слабо. Поздно… Он поднял голову, повернул ее слегка, зная куда, чувствуя своей спиной, которая почему-то закрывал тело в фиолетовом. И встретился взглядом.. с Джаббером. Лишь секунда — без слов. Но этого хватило, всё стало понятно. Пиздец. И внутри что-то оторвалось вместе с плотью. Окончательно. И с этого момента, он больше не знал — куда себя деть. Кто он. И самое главно — что, блять, только что произошло. Голова пошла кругом. Реально. Картинка поплыла, ноги сделали шаг. Сами. Назад. Потом ещё один.. Он не смотрел, куда идёт. Просто.. подальше. От этого. От них. От себя. Кто-то что-то крикнул — он не услышал. Кто-то двинулся — он не посмотрел. Поворот. Ещё один. И он уже шёл. Быстро. Слишком быстро. Бежал. Ноги спотыкались друг об друга, посох жалко волочится следом, рука еле сжималась на рукояти. Он бежал. Не от страха — от невозможности остаться. От невозможности принять то, что произошло, оно слишком сильно давило сосуды, еще немного и они с мерзким звуком лопнут и он разорвется кровавым фейерверком на дороге из собственных решений. Мысль все еще не успевала, но тело уже знало, рука тряслась. Он— сделал. И это нельзя отменить. — Блять… — Сорвалось где-то между вдохом и выдохом, оборвано и истерично. И вдруг остановился как вкопанный, носок ботинок врылся в пыль, поднимая ее, сухая грязь прилипла к собственному лбу вместе с челкой. Он резко засмеялся. Коротко, истошно. Сам от себя отшатнулся, будто напугался. — …ха… Звук вышел сломанным, тихим. Остро оборвался. Он испуганно зажал рот ладонью. Поздно. Смех всё равно вырвался, или не смех. Или его просто трясло. Руки. Дыхание. Мысли. Он снова рванул вперед, не давай осознанию ударить по голове крышкой собственного гроба. Споткнулся. Почти упал. Выпрямился, сам не понял как. Шаг. Шаг. Шаг. Где он вообще? Поворот. Улица. Пусто. Опять остановился, как будто врезался в стену. Руки бросили посох, пальцы вцепились в волосы до боли. Смех снова вырвался, на этот раз сразу в слёзы. Но слёз не было, только звук от них. — что ты сделал?.. — он прошептал в пустоту. — ты… ты— Голос сорвался, он не знал, кому говорит. Себе? Ему? Никому. — …я.. Не договорил — не смог. Потому что в голове не укладывалось. К горлу снова подкатил смех, только на этот раз не вырвался, ушел в нервы, в конечности, в пальцы, его не трясло — колошматило. Чья-то рука сзади резко схватила его за запястье. Развернула. Занка дёрнулся. Сильно. Чуть не ударил снова, уже занес руку, забывая о том, что рана на плече все еще кровилась. Но удар так и не дошел до цели, остановился. В последний момент. Потому что— Джаббер. Перед ним. Занка уставился. Он живой, стоит, смотрит, держит за запястье не отпускает. Во взгляде — ничего смешного. Там серьезность, волнение и какая-то тупая уверенность, будто Занка только что не разрубил на части весь их мир. Секунда. И— снова засмеялся. Сбито, не понимая почему тот был так спокоен. — …ты… — Он выдохнул, как будто это было облегчение и катастрофа одновременно. — Ты. Шагнул ближе, слишком близко, дрожащие пальцы вцепились в его одежду, слегка дергая, мотая из стороны в сторону бессильными конечностями. — Я… я его… — Сбился, дыхание рваное, — Ты видел?.. я— Голос дрожал. Сильно. — ..я не… — Он качнул головой, как будто мог это вытрясти, — я не думал… я— Смех. Снова. Короткий и высокий, оборвался. Занка уткнулся лбом в его плечо. На секунду, потом резко отдёрнулся, отшатываясь назад, будто Джаббер был пугалом. — Это не я… — Почти шёпотом, быстро, — ..это не я был… я не— Руки тряслись, он смотрел вниз на них, как будто не узнавая, они казались не настоящими. Как будто впервые видел. — Я не хотел.. — И замолчал. Замолчал… потому что понял— это не правда. И он не мог в это поверить. Джаббер молчал, слушал, смотрел на него, позволяя дергать себя за ткань, позволяя орать в лицо, смеяться, молчать. Пальцы все еще крепко сжимались на его запястьях. Заземляя, держа того на ногах, потому что казалось, Занка в любой момент мог рухнуть на землю. — Смотри на меня. — Голос ровный, четкий. Занка дернулся, слегка замедленно. Но посмотрел. Не сразу, глаза поднялись с трудом. Он боялся, что если посмотрит, мозг точно поймет, что он сделал это.. потому что.. не смог по-другому. Уже не смог. Не теперь. — Дыши. — Коротко, словно команда. Он попытался. Сбился. Ещё раз. Резко вдохнул. Слишком глубоко. Почти закашлялся. — Все. — Джаббер чуть сжал запястья сильнее, заглядывая в синие стеклянные глаза, в которых была смесь из шока, страха и паники. — Уже произошло. Занка замер. И на секунду — перестал дергаться. Как будто слова — встали. Не успокоили, но зафиксировали. Реальность. Которую уже нельзя было сломать обратно. Пальцы всё ещё держали его запястья. Крепко, тепло. Занка смотрел и дышал. Вдох. Выдох. Джаббер будто дышал вместе с ним, показывая как это делается. Вдох. Сбился. Ещё. Глубже. Лёгкие будто вспомнили не сразу, через усилие, через боль. Когда он понял как дышать, сглотнул. Лицо напротив стало якорем, с которым он сел на мель своего распада, обхватился двумя руками за трос, ощущая как течение медленно переставало сбивать его с ног. Как будто если отпустить фиолетовые глаза из виду — всё снова развалится, корабль безумия и паники снова утащит его куда-то за глубоководный горизонт. Джаббер не двигался, держал его запястья крепко, чтобы не дать ему утонуть. — Ещё. — Тихо сказал он, почти бережно, но в голове все равно была твердость. Занка вдохнул. Выдохнул. Медленнее. Тело тоже успокаивалось. Плечи слабо опустились ниже, руки перестали так резко дёргаться будто в припадке, голова наконец, впервые за все это время начала дотягивать, догонять. Не полностью, но достаточно. Достаточно, чтобы постепенно вернулись ощущения. Сначала боль. В плече. Тупая. Ноющая. Влажная. Потом — в рёбрах. В висках. Пульс бил туда, как стальным молотком, равномерно и метко. Он слегка поморщился, прислушиваясь к ощущениям в теле и давая им расползтись. Только сейчас запястья ощутили как сильно чужие руки сдавливали их. Джаббер.. держал его. И не отпускал. И не собирался. Занка опустил голову вниз. И внутри наконец сформировалась хоть одна четкая мысль. Наконец. …я его ударил..своего.. Он почувствовал это снова, руки помнили фантомные ощущения замаха, удара, отдачи в посох. Контакт. Глухой звук. Кровь, выступающую под одеждой. Пальцы чуть сжались в руках Джаббера, рефлекторно. Сильные руки в металических кольцах тут же среагировали, хватка чуть ослабла, большой палец осторожно прошелся по коже, поглаживая напрягшиеся мышцы, успокаивая. Занка выдохнул. Длинно. Осознание было до боли тихим — он не выбирал, не думал, не рассчитывал. Просто — сделал, машинально, интуитивно. Просто бросился вперед, просто не смог по-другому. Больше. Больше не смог. Джаббер всё это время молчал. Смотрел на него. Следил. Внимательно, терпеливо. Как дыхание выравнивается, как взгляд возвращается. Как он собирается обратно. По кускам, по ошметкам, осколок за осколком. И внутри у него было — так же. Не паника, не сомнение. Понимание, прямое и жесткое — они это сделали. Не он. Не Занка. Оба. Даже если один ударил. Даже если второй не успел. Это уже произошло. И не могло произойти по-другому, тело знало лучше и быстрее, чем мозг успел переварить. И назад.. дороги уже не будет. — Слышишь меня? — Тихо спросил Вонгер, проверяя. Занка кивнул. Слабо. — Хорошо. — Выдохнул он, позволяя своему собственному телу чуть опасть. Джаббер посмотрел прямо, без попытки смягчить. Без попытки успокоить. — Теперь слушай. — Коротко, твердо. — Ты это сделал. И это не отменится. Тишина. Слова легли тяжело, но ровно, прибивая к земле. — И я тоже. — Он добавил тихо и почти незаметно. Не объяснил. Не развернул. Но сказал. Просто поставил рядом, как факт. Что они оба.. там. Занка моргнул. Я тоже… Фраза крутилась в голове, раз за разом, он как будто не позволял себе поверить в ее смысл. Круг, еще. Она начинала танцевать венский вальс в его мозгах, пока— Джаббер не наклонился чуть ближе, почти лицом к лицу, нос к носу, не позволяя ветру заглушить слова, которые собирался сказать, не позволяя ему не услышать их. — Я же говорил. — Голос стал ниже, тише, глубже — будто поднимался со дна собственной души с тупым эхом. — Буду соавтором твоих злодеяний. Занка смотрел на него, прямо, близко. И в этот раз не дрогнул, мысли перестали плясать. Он смотрел и не понимал, как они дошли до этого, как он сам до этого дошел, но это не имело больше значения. Он закрыл глаза на секунду. Открыл. И внутри не стало легче. Но стало.. понятнее. Что произошло. Что это значит. И что дальше уже не будет как раньше. Не у него. У них. И когда лоб Джаббера тихо и осторожно коснулся его лба, черные ресницы скрыли глаза, таща за собой веки, когда он почувствовал выдох, такой-же выдох как и у него, выдох, в котором было все — от шока до испуга, от паники, до понимания.. Вот тогда он наконец просто— Принял. Джаббер почувствовал это первым — по тому, как ослабло напряжение в его руках. По тому, как взгляд стал… ровнее. Он не отпустил сразу, проверяя. Пару секунд, мышцы больше не напрягались под его кожей. Он медленно разжал пальцы и сделал шаг назад. Занка не отстранился, остался стоять рядом, не двигаясь. Джаббер посмотрел на него внимательнее, по-другому, не как в драке, не как раньше, осматривал. Бледный, губы сухие, дыхание всё ещё сбито. Глаза — яснее, но в них всё ещё что-то… шаткое. И кровь. Он заметил её позже. Ткань на плече потемнела, оно весело слегка ниже, чем другое. Вонгер сжал челюсть, незаметно. Блять. Мысль пришла спокойно, как будто уже не было смысла реагировать иначе. Он провёл взглядом по улице, на ней было пусто, тихо. А еще слишком открыто, близко к тому месту. Оставаться здесь — нельзя. Возвращаться — тоже. Не после того, что они сделали. Не после того, как он рявкнул короткое “иди нахуй” на фразу Момоа “он что ебнулся?”, сплюнул кровь на сухую, всклокоченную землю и молча ушел. Он это понял сразу. Чётко и без колебаний. Взгляд снова вернулся на Занку. Тот стоял, не двигаясь, как будто ждал. Не решения — направления. — Я не пойду туда.. — Сказал он ровно, без истерики, без паники. — Нет. Джаббер не удивился, вообще. Как будто уже знал. — Тогда не иди. — Кивнул он. Тишина. Секунда. Две. Где-то вдалеке проехала машина, свет скользнул по стене какого-то здания и так же быстро исчез. Джаббер отвёл взгляд на мгновение, будто что-то прикидывая, складывая и рассчитывая в голове. И вернул обратно. — Пошли. — Кивнул он, будто сам себе и сделал шаг вперед в противоположном направлении. Занка напрягся, не двигаясь с места. Лицо нахмурилось, в глазах резко въелось открытое сомнение. Он не мог пойти в базу Рейдеров… — Не туда. — Джаббер понял без слов. — Пойдем. Занка еще секунду постоял на месте, складка между бровей медленно разошлась и он коротко кивнул. Никаких уточнений. Никаких “куда”. Просто — кивнул. И пошел за ним. Город вокруг был тот же, но не тот. Не как тогда в свете желтых фонарей, когда ничего из того, что было сегодня не существовало. Машины, голоса, музыка — было шумно, людно, слишком картинно. И слишком.. далеко. За куполом реальности в которой они оказались. Они шли быстро, не разговаривая. Занка держался ровно, слишком ровно. В своей привычной манере. Но Джаббер видел, как тот иногда сбивается. Как шаг становится тяжелее. Поэтому он замедлился, незаметно, чтобы Занка успевал. Поворот. Ещё один. Улицы становились уже, темнее, знакомее. Здесь уже почти не было людей, только низкие здания, редкие окна. Прозрачный свет, старая вывеска, мигающая через раз. Занка смотрел по сторонам и он не знал, где он. Смутно понимал, что на окраине города. Смутно представлял, что где-то в этом районе был тот самый мост и та самая бургерная. Но не был уверен. И это было… странно спокойно. Ни Клинеров. Ни Рейдеров. Ни вопросов. Он просто шел за спиной впереди, не думая, не посчитав это нужным. Доверяя. Странно, почти абсурдно доверяя человеку, которого раньше пытался убить. Джаббер свернул в узкий проход между домами, почти незаметный. Поднялся по короткой лестнице. Там — дверь. Старая, одинокая. Он порылся в кармане, доставая ключ. Перед тем, как метал показался из под ткани он на секунду замер. Пальцы чуть задержались на ребристой поверхности предмета. Словно.. решаясь. И только потом— вставил. Повернул. Прокрутил. Что-то щёлкнуло. Открыл. Дверь поддалась и он отошёл в сторону, толкая ее внутрь. Пропуская его вперед, в темноту и запах пыльной сырости. Занка посмотрел на него, коротко, быстро, вдыхая носом новый для него запах, запоминая. И шагнул внутрь. Джаббер зашёл следом. И дверь за ними тихо закрылась. Тихо. Но окончательно. Щёлк — и звук остался внутри, как будто отрезал всё, что было снаружи. Квартира встретила полумраком, слабый свет уличных фонарей проникал из не занавешенных окон. И старым воздухом, тёплым, пыльным и застоявшимся — таким, в котором давно никто не жил по-настоящему, но всё ещё можно было. Тусклая лампа сперва моргнула, будто не ожидая, что кто-то решит ей воспользоваться, и загорелась жёлтым. Свет лёг мягко, неровно — выхватывая кусками пространство. Небольшая. Старая. Слишком тихая. Кухня с облезлым столом и кружкой, в которой засохли следы кофе. Мягкий диван — продавленный, накрытый чем-то вроде пледа. Окно — закрытое, но с застрявшей в раме пылью. И вещи. Немного, но они были. Не база. Не укрытие. Не жилая квартира. Что-то… личное, тянущая корнями куда-то в его прошлое, о котором Занка еще ничего не знал. Джаббер прошёл внутрь, по пути скидывая с ног ботинки. Рывком расстегнул форму, стаскивая верх и бросая куду-то в угол комнаты. Рука потянулась к карману, он машинально вытащил из него черную растянутую резинку, собирая дреды сзади в неровный комок. Было душно. Занка стоял у двери, как будто ещё не до конца осознавая, где находился. — Проходи. — Сказал Вонгер, оборачиваясь, и почему-то в этой квартире его голос вдруг стал тише, чем обычно. — Квартира моей.. матери. Когда-то. Занка кивнул, сделал шаг. Потом ещё один. И будто сразу — вся тяжесть навалилась на плечи, придавливая его к полу. Он дошёл до дивана. Сел. Не аккуратно — просто опустился, будто его уронили. Руки безжизненно повисли вдоль туловища. Джаббер встал напротив, наблюдая. Глаза прошлись по уставшей поникшей фигуре парня, цепляясь за его плечо. Ткань намокла. Оно снова начинало кровить. Он подошёл ближе, наклонился над ним, упираясь рукой в спинку дивана за головой Занки и внимательно рассматривая порванную богровую ткань. — Дай. — Сказал он, нахмурив брови. Занка не сразу понял, тупо уставился в смуглый торс напротив его лица, не понимая как он здесь оказался, о чем говорил Вонгер и почему не получилось сделать выдох. — Что?.. — Прошептал он, сглатывая. — Плечо. — Коротко сказал Джаббер. Тот моргнул. Как будто только сейчас вспомнил, что у него есть тело. Повернул голову направо, вспоминая о ранении. Кивнул. Джаббер присел перед ним, слишком близко. Жесткие пальцы осторожно расстегнули дебильный костюм Клинеров на его горле, не до конца. Достаточно, чтобы сдвинуть грязную ткань, на которую налипла пыль и кровь, открывая раненное плечо. Рана была неглубокая. Но злая. Рваная. Он знал прекрасно чей это был инструмент, и в голове только что практически оторвал голову нахуй этому человеку. — Потерпи. — Сказал он, отстраняясь. Встал, быстро ушёл на кухню. Из команды скрипнул шкафчик, старая маленькая дверца. Послышался звук металической жестяной коробочки и Занка почувствовал запах спирта. Затем какое-то копошение. Звук включившегося крана. Вернулся, в руках у Вонгера была аптечка — старая, но живая. И вымоченная в воде тряпка, может полотенце, может нет. Крышка с железным чпоком открылась, он достал оттуда все необходимое — ватку, бинт и что-то прозрачное в стеклянной бутылочке. Фигура опустилась обратно между его ног, пальцы снова осторожно коснулись тела, еще больше отодвигая ткань, чтобы было видно. В этот раз горячие и шершавы подушечки пальцев слегка прошлись по коже, и Занка на секунду замер, так и не вздохнув до конца, ощущая контраст этого легкого прикосновения и саднящей, пульсирующей раны. Джаббер начала тщательно вытирать кровь с плеча, вокруг рванной кожи, уверенно, будто делал это сотни раз. Привычно. Но аккуратно. Острое плечо дернулось, когда он едва приложил к ране вымоченную в антисептике ватку. Сбоку послышалось еле заметное шипение. Занка сжал челюсть, но ничего не сказал. Ощущения были такие же привычные, как и для Джаббера. Он продолжил обрабатывать, быстро и автоматически. Только иногда — едва заметно скашивал глаза, чтобы посмотреть на лицо Занки и удостовериться, что не делал ему больно. Кинул грязные, красно-коричневые ватки на пол, туда же, к тряпке, взял бинт, чтобы перевязать, но замер. Мешалась куртка. Занка тоже этой понял, и медленно, неуверенно расстегнул костюм полностью, снимая верхнюю часть, слегка поморщившись, когда пришлось выгнуть плечо, чтобы одежда соскочила с тела. Под курткой была обычная белая майка, которая почему-то сейчас ощущаюсь как ничего. Глаза Джаббера неконтролируемо соскользнули с плеча, очерчивая стройный силуэт его тела, но быстро вернулись обратно. Всего секунда.. Он снова взял бинт и аккуратно перевязал рану. Закончил. Но рука всё ещё на его плече. Тёплая, живая. Он не убрал её сразу и Занка тоже не отстранился. — Спасибо. — Тихо, но твердо сказал Ниджику, заглядывая в лицо напротив. — Не за что. — Джаббер хмыкнул, едва. Нехотя убрал руку, собирая аптечку и окровавленные ватки с пола. Встал, уходя на кухню. Снова скрип дверцы, шуршание мешка. Занка слышал это и почему-то.. его усыпляло. Усыплял тихий звук босых шагов по полу, скрип дверцы, приглушенные звуки улицы из-за закрытого окна. Глаза закрывались сами, тело резко стало невыносимо тяжелым. Он поддался этому ощущению, опускаясь на нормальное плечо. Ноги оторвались от пола, сгибаясь в коленях и укладываюсь на мягкий старый диван. Джаббер вернулся обратно через пару минут, остановился у входа в комнату, резко, заглушая звук своих шагов, будто они могли его побеспокоить. Занка лежал на диване, свернувшись как кот, веки прикрытые, но не до конца. Будто он очень хотел их закрыть, но почему-то все еще пытался сопротивляться своей усталости. Джаббер тихо усмехнулся.. это было очень в стиле Мистера Серьезность. Пауза. Он все такие подошел ближе, останавливаясь перед лежащей на диване фигурой. Занка поднял на него взгляд, из под белой челки. В синих глазах больше не было паники, не было дезориентации, не было стеклянной пелены. Там было что-то.. новое. Он еще не успел разобрать. — Я… — Начал он и не договорил. Слова не сложились, как будто ни одно из существующих в языке не подходило. Будто он сам не знал как назвать то, что хотел выразить. Поэтому он выдохнул. Сильно. Как будто впервые за долгое время. И просто — потянулся вперёд. Утыкаясь. Лбом. В его ногу. Джаббер замер. На секунду. И только потом — тело само отреагировало. Руки Занки медленно и неуверенно оплелись вокруг его ноги, будто он не хотел, чтобы тот уходил, но не мог сказать это словами. Он осторожно опустился рядом на диван, Занка еле заметно подвинулся назад, освобождая место. Вонгер устроился рядом с ним на краю старого просевшего дивана, руки самостоятельно, бездумно оплели чужое тело. Обняли. Сначала осторожно. Потом крепче. Будто укутывая. Собой. Тело Занки было тёплым, уставшим, тяжёлым. Как только лицо спряталось где-то в теплой шее, от которой пахло кисло-сладким, так сильно, что оно обволакивало сознание — почти сразу.. отпустил контроль. Веки закрылись сами. Дыхание выровнялось. И через минуту— он уснул. Прямо так, в его руках, спрятав нос где-то в ключицах. Обжигая ровным размеренным дыханием смуглую кожу. Джаббер не двигался. Вообще. Тело застыло, он боялся моргнуть. Боялся.. разбудить. Сломать. Потерять этот момент, поэтому он продолжал лежать. Не двигаясь. Обнимая его, держа. Слушая дыхание, слушая сердцебиение где-то рядом со своим. Медленное, ровное. Бум. Бум. И только тогда — когда понял, что тот действительно спит— что-то внутри… оборвалось. Не больно, но глубоко. Резко и отчетливо. Как будто до этого он не дышал. Не дышал с того момента, как увидел сияющую в синем свете фигуру Занки, который бросился к нему. Руки сжались сильнее, чуть. Он опустил подбородок, утыкаясь им в светлую макушку. Потом ниже. Нос отчаянно врылся в волосы. Он вдохнул, ощущая запах сухой пыли, которая осела на волосах, отголосок чего-то металического и чего-то.. его. Он закрыл глаза. Не так. Он их зажмурил. Сильно, до цветных пятен под веками. И впервые — отпустил.             [вот сейчас да — вайбуйте. https://on.soundcloud.com/cfVwQjyMeHP2wNz1hb] Не прятал, не делал вид, не пытался больше сдерживать это. Страх. Страх пришёл сразу — целиком. Грязный, честный, холодный. ..Что дальше? Куда? Как? Что он сделал.. Втянул его.. Как теперь… его защитить. Сможет ли? Нужно ли было… Нужно ли было всё это?.. Он не отпускал. Вообще. Пальцы сжались сильнее, ногти почти впились в ткань. Он уткнулся носом в его макушку глубже. Дышал. Слишком близко, слишком часто, как будто не хватало. Как будто… если перестанет — всё закончится. Страх, паника, все, чему он не дал вырваться до этого сейчас накатились на него со всех сторон, сжимая череп стальными щипцами. Мысли не шли ровно — срывались. Рвались. Накладывались одна на другую. …опять. Снова туда же. ..не хочу. В ту же тишину. В ту же банку. Прозрачную. Холодную. Ебаную банку с формалином. Где ничего не чувствуется, ничего не имеет значение, где просто делаешь, что нужно. Выживаешь. Тупо, плоско. Не выбираешь, будто застыл на месте и даже умереть не можешь — разлагаешься, гниешь, подыхаешь внутри — хотя снаружи кажешься живым. Он почти почувствовал это. Как раньше — как легко было — не чувствовать. Не выбирать. Не быть. Дышать на ладан, вдох выдох. Не чувствовать, погружаться в свое обратно. В эту прозрачную жидкость полного онемения собственной души. Я погружаюсь в своё обратно.. Да. Обратно! Туда… Где тихо. Где не больно. Не страшно. …и ничего больше не надо. Почти. Почти— Он сжал его сильнее, резко. Как будто выдернул себя, из воды. Из этой чёртовой хляби, не давай снова там утонуть. Не теперь.. больше не мог. — Нет… — Почти беззвучно прошептал он в чужие волосы, сквозь зубы. Потому что теперь есть. Он. В руках. Тёплый. Живой. Настоящий. И это ломало всё — все привычные выходы. Все старые пути. Он больше не мог туда. Потому что там — его нет. …если тебе немножко взгрустнется …ты погружайся ко мне.. — …моё солнце.. — Почти не слышно, в светлую макушку. Картинки мелькнули в голове — быстро. Жёстко. Всё, что было до. Всё, что делал. Всё, что терпел. Все, что вытворял, чтобы выжить. Всё, во что превратился. И все растоптал футбольными бутсами — остаётся окончательно.. ебануться. Внутри — трясло. Потому что он понимал, что они уже сделали выбор и назад пути не было. И он не отпустит. Не даст. Не сломает. Не позволит.. никому не позволит это сломать. Сломать его. Даже если сам сдохнет. Мысли путались. Ломались. Собирались заново. …я буду твоей прекрасной няней. Он усмехнулся криво, почти зло. — …я буду соавтором твоих злодеяний. — И это уже не звучало как слова. Это было — обещание. Которое врезалось в грудную клетку, высекая буквы раскаленным титаном на обратной стороне легких. — Я буду. — Шёпотом. Почти неслышно, но чётко. Ровно. Не ему сказано, не Занке. Не себе даже. Чертовой жизни, которая никогда не была к нему особо милостива. Он боялся, боялся, что все проебет. Боялся, что не сможет удержать, но пошла она нахуй, эта жизнь. Кто там — бог, вселенная, да хоть инопланетяне!       Я БУДУ, СЛЫШИШЬ? И в следующий момент — то-то внутри сорвалось. Резко, до боли. До надрыва. До истошного крика, который не вышел наружу.       ТВОИХ. Слишком громко — внутри.       ТВОИХ. Сильнее.       ТВОИХ. Тишина. Он замер, чуть отстраняясь. Смотря на Занку. Будто чтобы удостовериться, что он все еще был здесь.. Глаза закрыты, веки еле заметно подрагивают, лоб прижат к его плечу. Пусть всё сгорит. Пусть всё рухнет. Пусть они в полной жопе. Но не одни. Он вдохнул глубже, сильнее. И в голове — как будто заело. Тихо, навязчиво, больно.       ..соавтором твоих злодеяний. Сердце ударило. Ещё.       ..твоих. Ещё.       ..твоих. Глубже.       твоих…