Сосед по обмену

      ‎Первый осенний день отдаёт сыростью и запахом первой опавшей листвы. Петербург сейчас звучит как бьющиеся в окна капли дождя и гул автомобилей, стоящих в бесконечных пробках на узких улочках. В этой чуть серой атмосфере здание университета выделяется светлым дворцом с десятками массивных колонн.       Ноги в массивных ботинках шагают по гранитной брусчатке тротуара, то и дело хлюпая по грязным лужам. Тонкая кожаная куртка слабо спасает от непрекращающегося ливня. Длинные волосы, собранные в низкий хвост, вымокли насквозь и неприятно липнут к лицу. Холодные капли падают с бровей на щеки и стекают по шее вниз, вызывая мурашки. Лёгкий рюкзак то и дело соскальзывает с плеча, заставляя Петра возвращать его на место. ‎       ‎– Может ну его? – проносится в мыслях Гуменника, когда лямка в очередной раз падает вниз.       – О чем задумался, Петруччо? – подобно вихрю, сзади его настигает второкурсник, давно ставший другом, и накрывает обоих большим пятнистым зонтом.       В ответ на это Петя лишь закатывает глаза и сдержанно поджимает губы. Сколько бы он не просил Влада не называть его так, парень усердно игнорирует просьбы друга, придумывая новые прозвища на замену старым. Бороться с этим попросту бесполезно. Гуменник в последний раз поправляет соскользнувший рюкзак, стягивает резинку с волос, позволяя мокрым волосам рассыпаться по плечам.       Дикиджи пытается посягнуть на гордость Гуменника и запустить пятерню в элегантно лежащие пряди, но получает на это толчок в бок как предупреждение. Ещё попытка и парень останется без собственного зонта под проливным дождем. Потерпев поражение в этом бою, Влад меняет тему на последние новости.       Под непрекращающиеся монологи о сплетнях их общежития, двое оказываются у входа в университет. Пройдя через турникеты, студенты замечают фонтаны из ярко-синих воздушных шаров, у которых стоит ректор с компанией парней и девушек, которых Пётр раньше точно не видел.       – А вот и обменыши, – подает голос Дикиджи. – Ну, по программе обмена к нам приехали, точнее. А вот того кудряшку ко мне в комнату подселили. Прощай холостяцкая жизнь.       – Давно пора было твою дикость укротить, – без злости смеется над парнишкой, которому до второго курса удавалось избегать поселения к нему соседей. – Может теперь решишь за голову взяться и не прогуливать лекции.       – Ну вот почему не к тебе бы его поселить? – брови сходятся к переносице, образуя на лице парня мученическое выражение. – У тебя же как раз сосед съезжает. Заодно бы и английский подтянул. А мне их на семинарах хватит с лихвой.       – Никогда бы не подумал, что ты такой интроверт, – говорит, пока взглядом проходится по новоприбывшим студентам.       – Я интроверт только в сторону парней, – теперь пришла очередь Влада закатывать глаза. – А с той магистранточкой я бы заселился без раздумий. Эмбер, кажется, зовут.       – Удачи, – Гуменник напоследок похлопывает соседа по плечу и, коротко приветственно кивнув ректору, спешит в сторону лестницы.       Узкие коридоры, испещрённые дверьми аудиторий, мелькают перед глазами номерами. Петя быстро находит нужную аудиторию и заходит в полупустое помещение. Преподаватель спустя пару минут появляется в проёме двери и за ним с высоко поднятым подбородком шагает парень, которого Гуменник мельком видел у входа в университет.       – Коллеги, добрый день, – низкий голос профессора не выделяется громкостью. – Перед началом лекции хочу представить вам студента из Флоридского Атлантического университета. Он проведёт вместе с вами этот осенний семестр. Представься, пожалуйста.       – Эндрю, – коротко отвечает парень и без слов, одними глазами, просит разрешения присесть.       Профессор кивает, и студент по обмену идёт на свободное место. Он проходит вглубь аудитории и садится за крайнюю парту последнего ряда. Петя, по совпадению сидящий также с краю, но через проход, наклоняется чуть в сторону, чтобы поприветствовать нового студента.       – Hi, – говорит он тихо, почти шепотом, обращаясь к новому знакомому, одаривая его сдержанной, но дружелюбной улыбкой. – How are you?       – Я знаю язык, – отвечает он также полушепотом, тут же возвращаясь к лекции. Лишь на мгновение на его лице появляется полуулыбка, которую никому не удаётся заметить.       Гуменник пожимает плечами, не желая отвлекать нового одногруппника, и вновь склоняется к конспекту, который ровными строками чернеет на белоснежных листах. Ближе к концу лекции тонкое запястье начинает отдаваться болью, а ребро ладони пачкается не засохшими чернилами. Голос лектора усыпляет и со всех концов аудитории раздаются зевки не выспавшихся студентов.       – Дмитрий Ильич, пара уже кончилась, – светловолосая девушка с первого ряда парт тянет руку вверх и подаёт голос.       – Правда? – мужчина откладывает маркер и отряхивает ладони, переводя взгляд на настенные часы. – По вам время можно сверять, Александра. Хорошо, направлю старосте темы для рефератов ближе к вечеру, а сейчас вы можете идти.       Аудитория наполняется шумом довольных студентов и шорохом бумаг, что отправляются в сумки и рюкзаки. Петя быстро сметает тетрадь и ручку со стола в рюкзак и бросает короткий взгляд на студента по обмену, которого, словно мухи, облепляют парни и девушки. Они наперебой что-то говорят и спрашивают, не дают вздохнуть спокойно. Вмешиваться в эту суматоху нет никакого желания, и Гуменник решает скорее выйти из душной аудитории в не менее душный коридор.       Шаг за порог встречает его тупой болью в районе груди. Петр опускает взгляд ниже и встречает пшеничную кудрявую макушку, что до сих пор вдавлена в его грудную клетку. Проходит мгновение, прежде чем парень, что врезался в Гуменника, отстраняется. Когда незнакомец выпрямляется, разница в росте уже не кажется такой кардинальной, как могло показаться на первый взгляд.       Он стоит взъерошенный, как цыпленок, и извиняется, смешивая русский и английский, и бросает взгляды через плечо, в аудиторию, явно стараясь увидеть кого-то за спиной Петра. Не нужно быть гением, чтобы понять – перед ним стоит очередной студент по обмену, но, кажется, на пару курсов младше.       – Всё в порядке, – Гуменник похлопывает незнакомца по плечу и отходит в сторону. – Ещё увидимся.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

      Начало семестра после продолжительного летнего отдыха, как кандалы на тонких щиколотках – тянут назад, в теплую кровать родной комнаты общежития. И Петр не желает сейчас спорить с собственными желаниями. Пока профессора не успели обременить десятками проектов, конференций и прочей общественно полезной деятельностью, Гуменник будет спать про запас.       Получасовая прогулка от университета до общежития прочищает мысли. Дождь, что уже кончился, оставил в воздухе озон и петрикор, что прочищают мысли парня. Вечно спадающая лямка рюкзака больше не вызывает негатива, и шагать по лужам даже весело.       Перемахнув через мост над узкой речкой, Петр начинает чувствовать, что веки становятся тяжелее. Гуменник ускоряет шаг, чтобы не провалиться в сон прямо на мокром асфальте. И вот он уже стоит у входа в здание, ставшее домом за четыре долгих года. Гуменник коротко здоровается с комендантом, прикладывает пропуск к турникету и проскальзывает в холл, пахнущий смесью дорогих духов и тушёной капусты.       Шагая через ступень, Петр поднимается на четвертый этаж и шагает вперёд до своего блока, быстро отпирает дверь ключом, на который прикреплены пластиковая пластинка с выжженным на нем номером комнаты и брелок в виде синеватого кубика льда, что достались от прошлого владельца комнаты.       Не задумываясь о том, чтобы запереть дверь за собой, Петя сбрасывает ботинки и в носках шагает к кровати, на которую падает с высоты собственного роста. Пружины со звучным скрипом проминаются под падающим телом, и лицо встречает слежавшаяся пуховая подушка. Гуменник отличался способностью засыпать сразу, как только его тело переходит в горизонтальное положение. И этот раз не был исключением.       Неизвестно, сколько Петру удалось понежиться в царстве Морфея, но излишне громкий и задорный голос соседа вырывает его из приятного послеучебного отдыха.       – Да ты проходи, не стесняйся, – обращается он к кому-то третьему. – Петя у нас не кусается почти и хозяйственный, вот какая комната аккуратная, почти штукатурка не отваливается. А у меня не надо оставаться, там плитка на голову падает и тараканы бегают. Короче вот, располагайся, я с комендой сам обсужу это улучшение твоих жилищных условий.       Гуменник, не поднимаясь с постели, поворачивает голову в сторону шума и замечает у входа двоих: Влад, что с лучезарной улыбкой и чертиками в глазах выпроваживает новоиспеченного соседа в комнату друга, и тот самый сосед, что даже спросонья кажется знакомым. Парнишка с пышными светлыми кудрями, что несколько часов назад забавно извинялся на смеси русского и английского. Теперь же он стоит с парой крупных, обклеенных наклейками чемоданов и с большими от удивления глазами.       – Говорил же, что ещё увидимся, – хриплым сонным голосом произносит хозяин комнаты, приподнимаясь на локтях. – Но почему вы такие громкие?       – О, ты проснулся, – Дикиджи улыбается, чуть смущенно потирая затылок. – Познакомься, твой новый сосед.       Влад всучивает парнишке белый шуршащий пакет из супермаркета, в целлофане которого просвечивает связка спелых бананов и прочие сладости на вкус Гуменника, который за годы проживания в одном блоке Дикиджи уже выучил, и толкает того вперёд.       – Привет, – с каплей, совсем небольшой, американского акцента произносит Илья, протягивая вперёд пакет. – Илья.       – Петр, – благодарно принимает пакет и ставит его на тумбу у кровати. – А ты откуда? Просто к нам в группу направили парня из Флориды. Ты тоже оттуда?       – Нет, я из Вирджинии, – присаживается на не заправленную свободную постель. – Университет Фэрфакса.       – Оставлю вас, – бросает Влад. – На пятом меня ждёт роскошная магистрантка.       Гуменник хочет как-нибудь пошутить о влюбчивости и наивности, но дверь хлопает шумно, когда Дикиджи сбегает, оставляя новоиспечённых соседей один на один. В воздухе повисает неловкая тишина, от которой Илья готов на стену лезть.       – Погоди, – видя чужое смущение, Петя начинает разговор. – Ты точно из Америки? Тебя Илья зовут, а не какой-нибудь Эллиот. Почему?       – Родители отсюда просто, – неловко улыбается. – А дедушка в Новосибирске живет. Илья Малинин, ещё раз приятно познакомиться.       – А, – мыслительный процесс сменяется легким смехом. – А парень из моей группы? Эндрю?       – Андрей, да, – не сразу, но Илья постепенно позволяет себе чуть расслабиться. – Но Эндрю подходит ему больше.       – Ну что ж, Илья Малинин, – Петя вновь укладывается на подушку. – На ближайшие полгода мы соседи, так что устраивайся. А я спать, – и отворачивается, мгновенно проваливаясь в сон.       Илья остаётся наедине с собственными мыслями. Он взглядом буравит чужую спину, что мерно вздымается от дыхания, и не понимает, как себя вести. Смена обстановки и без того не лучшим образом действует на настроение второкурсника. А отказ соседа-сверстника и переезд к старшекурснику казались последним гвоздём, забитым в крышку гроба впечатлений об учебе за границей.       Но сейчас кажется, что семестр может пройти неплохо. Парень на соседней постели не кажется предвзятым или агрессивным. Илья даже не уверен, что есть слово, которым можно описать чужое спокойствие и смирение с обстоятельствами.       Солнце за окном давно скрылось за домами, а яркий фонарь, бьющий прямо в окно, режет глаза. Малинину необходимо срочно отвлечься. Чемоданы аккуратно опускаются на рыжий линолеум, а тонкие пальцы аккуратно тянут за язычок молнии. Из-под открывшейся крышки тут же выпадает пара футболок и белый носок, что только и ждали освобождения из тесного плена.       Футболки и брюки ровными стопками укладываются на пустые полки общего шкафа, а худи и толстовки вывешиваются на вешалках в особом, известном только самому Илье, порядке. Следом за одеждой из чемодана появляется декор: гирлянда, пара тубусов с плакатами, искусственные лианы, ночник и большая плюшевая игрушка в виде черного дракона, которая выглядит помятой от вакуумного пакета.       В простую, аккуратную комнату, что была украшена лишь парой плакатов рок групп, будто вдохнули жизнь и уют. Илья осматривает жилище, в котором ему предстоит провести несколько месяцев, с гордостью и рукавом стирает выступивший на лбу пот. С первым чемоданом покончено. Из второго Малинин достаёт остатки одежды, постельное бельё, полотенца, и любимую кружку, что упакована в несколько слоёв крафт бумаги.       Последним акцентом на письменный стол выставляется искусственный цветок. Закончив с обустройством, Илья стягивает с себя уличную одежду, обнажаясь до нижнего белья, и натягивает растянутую футболку, что закрывает тело до середины бедра. Ноги, непривычные к хождению без обуви в кампусе, неприятно холодит. Малинин ныряет под одеяло и долго старается устроиться на жесткой пуховой подушке. В сон он проваливается с мыслями, что стоит купить новую, иначе он умрет от недосыпа.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

      Петра будит смесь мелодии будильника и крик разбушевавшихся к утру ворон, засевших на деревьях. Он нехотя поднимается и растирает заспанное лицо руками. Волосы его распущены и взъерошены, будто в них готовится свить гнездо птица. Когда глаза привыкают к утреннему свету, он оглядывается и не сразу понимает, что он в собственной комнате.       Обстановка лишь отдалённо напоминает его привычное место обитания. Гуменник не может сказать, что это выглядит плохо, скорее необычно. И до сонного сознания наконец доходит, что у него снова есть сосед, что тихо посапывает на соседней кровати. Его пшеничные кудри рассыпаны на подушке, а губы смешно изогнулись и приоткрылись.       Петя быстро привыкает ко всему. И к новому человеку в своём пространстве, что пустовало всё лето после выпуска прошлого соседа, он тоже привыкнет. Он быстро суёт ноги в тапочки и, взяв со своего письменного стола черную кружку и банку растворимого кофе, направляется на кухню, чтобы добыть немного горячей воды.       Ароматный горький напиток пускает пар, от которого Петя легко улыбается. Он делает небольшой глоток и вместе с кружкой направляется в комнату, чтобы успеть подготовиться к утренним занятиям. Он заходит, аккуратно, чтобы не разбудить, прикрывает за собой дверь и ставит кружку на её привычное место, на письменный стол, заставленный книгами и тетрадями.       Подхватив рюкзак, он достаёт из него тетради и кладёт туда новые, нужные именно сегодня. Когда рюкзак касается пола, в тонких пальцах появляется широкий гребень, с трудом расчёсывающий спутанные волосы. Зубья расчески скользят по длинным тёмным волосам, приводя те в порядок.       Аромат кофе быстро распространяется по небольшой комнате общежития. Илья даже во сне чувствует запах. Сначала один глаз открывает, а после и второй в поисках источника. Он никогда не отличался особой любовью к этому напитку, отдавая предпочтение стакану сока на завтрак, но сейчас организм сам тянется к источнику энергии после ночи беспокойного сна.       Малинин приподнимается на локтях и видит картину, что будто с полотен сошла. Его сосед с гребнем в руках походит на древнего русала, что вот-вот начнёт свою песнь, что утащит бедного студента в морскую пучину. Пусть это видения не до конца проснувшегося мозга, но Илья не может оторвать взгляда от изгибов тонких рук.       Малинин трясёт головой, чтобы спросить с себя наваждение. Он растирает глаза и запускает пальцы в пушистые кудри, убирая их с лица.       – Ты проснулся? – подаёт голос Гуменник и протягивает свою кружку соседу. – Кофе будешь?       – Yes, – не задумываясь отвечает и поднимается с кровати.       Худые колени чуть краснеют от прохлады в комнате, а пальцы на ногах поджимаются от ледяного линолеума. Петя смотрит на это с плохо скрываемой улыбкой. Кажется, стоит обучить Малинина покупкам в местных интернет-магазинах. И в первую очередь прикупить ему тапочки.       Илья берёт из чужих рук кружку и делает небольшой глоток, от которого неосознанно морщится. Кажется, сахар в напитках Пётр отрицает совершенно. Парень возвращает напиток хозяину и сладко потягивается, отчего ночная футболка задирается, обнажая скрытые одними боксерами бёдра. Илье на мгновение кажется, что сосед оценивающе осматривает его с ног до головы. Может это фокусы сонного мозга, но затем он видит, что Петя отпивает кофе с той же стороны кружки, пухлыми губами касаясь ещё влажного следа на керамике. Это сочетание совпадений смешивается в нервный комок странных мыслей Малинина, навеянных не то уставшим мозгом, не то изголодавшимся сердцем.       – У тебя есть занятия сегодня? – буднично спрашивает Гуменник, искренне не замечая чужих раскрасневшихся щёк.       – No, – бросает Илья и отворачивается к шкафу, чтобы достать оттуда домашние брюки.       – Ты немногословен по утрам, – он парой глотков осушает кружку и отставляет ту подальше, чтобы помыть позже. – Всё хорошо?       – Всё в порядке, – Илья путается в штанинах, но наконец справляется. – One lecture at 11 a.m.       – Понятно, – Петя стягивает пижамную футболку, чтобы натянуть легкий свитер и куртку. – Тогда закончим мы примерно в одно время. Хочешь проведу экскурсию?       От неожиданного предложения Илья путается в штанинах, чуть не падая. Кажется, его ждёт интересный семестр. Малинин активно кивает, наконец ныряя в нужные отверстия штанов. На что Петя кивает в ответ и выходит из комнаты, оставляя Илью в одиночестве.