Even Better: История Джейми и Марвиса

— Джеттана пришёл, во-о-о-от! — Воин, иди сюда, забирай бокал. — Ага. Меня зовут Джеттана. — А твой друг чего не пришёл? — Этот Дуанг уехал в Чиангмай с парнем. — Ну вот, типичные влюблённые. Я вообще не из таких. Из тех, кто верит в любовь. Кто хранит верность тому, кто обычно потом возвращается, бьёт тебя по лицу и обзывает идиотом. Ага… Я Джеттана, и я не сказать чтобы очень хороший влюблённый. Или, если уж честно, может, я вообще никогда и не любил никого по-настоящему так серьёзно, как отец любит маму, как этот Дуанг любит Циня, или как кто-то любит кого-то, безответно, или чужого парня… У меня такого не было. — Ну что, на сегодня с кем уже договорился? — Сегодня я в роли охотника, брат. Пришёл брать, что подвернётся. Если дать человеку рыбу, он будет сыт только сегодня… а если научить его ловить рыбу, он будет сыт всю жизнь. — Вот это мой мальчик. — За вас, парни! Я чокаюсь с ними и довольно улыбаюсь. Иногда вкус пива или крепкого алкоголя не делает тебя таким счастливым, как сама атмосфера вокруг. Может, я и кажусь беспутным, но, если спросить меня самого, я не особо себя с этим словом связываю… Я зависим от атмосферы. Люблю разговаривать с новыми людьми, люблю громкие звуки, живую музыку, толпу, шум. И случайный секс по принципу еды на заказ. В какой день чего захотел, если бы это можно было заказывать так же легко, секс ничем бы не отличался. Если у тебя достаточно харизмы, ты и звезду факультета можешь затащить к себе в постель. На дворе вообще какой год? Секс на одну ночь уже давно не что-то странное, пока ты умеешь предохраняться и не делаешь это без головы. Может, дело в том, что меня воспитывали почти по-западному. Отец умер, когда мне было два года. Мама с ним познакомилась в Лас-Вегасе. Я родился там, но вырос в Таиланде. Когда мне исполнилось пятнадцать, мама решила вернуться туда после того, как снова вышла замуж за моего отчима, настоящего американца. Первым языком, на котором я заговорил, был английский. Но об этом почти никто не знает, и, если честно, для моей жизни это вообще ничего не значит. У меня американское гражданство, хотя внешность у меня до ужаса тайская. Ну так настоящий отец у меня тайец, само собой. — Девятый стол уже пришёл. — Который, брат? Я ни черта не вижу. — Да ну тебя. В голубой рубашке, маленький, волосы до плеч. Потянешь или нет? — Сегодня без всяких пастельных тонов, брат. Джеттане нужно что-то понасыщеннее. Если бы это был фильм о взрослении, то именно этот день и изменил бы жизнь главного героя навсегда. Перед бурей небо всегда спокойно. Перед дождём мы обычно беспечны и забываем зонт. Перед тем как начать невыносимо страдать, мы обычно широко улыбаемся и снова и снова спрашиваем себя: да куда уж лучше-то может быть? Он пришёл, окутанный сладковатым запахом сигарет, как у Africa Ice Jack. Его красивые ноги в этих узких джинсах выглядели так хорошо, что казались чем-то нереальным. И дело было не только в одежде. Не только в ботинках Dr. Martens из коллаборации с Dolls Kill, которые продавались ограниченное время. Не только в волосах, похожих на Круэллу де Виль из мультфильма «101 далматинец». Нет, дело было в нём самом. В том, какой он. Он не был похож ни на кого. Его нельзя было ни с кем спутать. — Твою мать, это же тот красавчик. — Чёрт, и правда он. Я не удивлён, что все зовут его красавчиком, хотя он и парень. Если представить людей как произведения искусства… то в моих глазах он был прекраснее и изысканнее всех. Для меня, студента декоративного искусства, даже то, как он покачивал в руке этот дешёвый коктейль, превращало его в шампанское за сто тысяч. То, как он сидел, закинув ногу на ногу, и улыбался, слушая разговор своего близкого друга… Мне кажется, он умел распоряжаться своим обаянием. Нет. Он владел этим в совершенстве. — Эй, Джет! Он тебе улыбнулся! — Да пошёл ты! Мне улыбались сотни раз. Но ни разу… ни разу это не было так, как сейчас. Я тяжело сглотнул, стараясь не показывать, как меня встряхнуло, но кровь во мне уже кипела, только из-за его блестящего взгляда, который будто кричал всем в этом баре, что он не из тех, кто бывает на вторых ролях. Он был номером один. Он был вечным чемпионом. Он был именно таким человеком. Из тех, кто впервые пробует игру и сразу выигрывает. Кто умеет играть музыку, красиво рисовать, безупречно выполнять лабораторные по органической химии, едва один раз пробежав глазами текст. — Иди давай. — Сын своего отца, чего ещё ждёшь? — …А это вообще хорошая идея, брат? Не играй с огнём, это любой знает. — Всё нормально. Он дважды с одним и тем же не спит, так что можешь не переживать о неловкости потом. — Если ты его снимешь, Джеттана, можно будет умирать спокойно. — Настолько? Серьёзно, Прем? — Да, чёрт возьми. Ты вообще понимаешь, каков шанс? Из трёхсот шестидесяти пяти дней в году сколько раз тебе выпадет встретить такого красавчика? Но я не вода. Я не огонь. — fuck it. / да к чёрту. Я первоклассное топливо. — Вот так и надо! — Мой младший и правда воин, а не влюблённый. Я пожал плечами и ещё раз мысленно сказал: да пошло оно. Подхватил этот дурацкий стакан с алкоголем и неспешно пошёл к нему, с игривой улыбкой, как и всегда, когда подходил к кому-то договариваться о продолжении. Хотя в глубине души прекрасно знал, что это совсем не то же самое. С ним вообще ничто не сравнится. Ничто и рядом не стояло. — hi :) / привет :) — hi. / привет. Его друзья сразу же начали поддразнивать, как только он первым со мной заговорил, а я опустился на высокий стул рядом с ним. Это точно был Byredo, аромат Gypsy Water. Эти духи будто начали читать заклинание, завораживая меня. Я словно впал в транс, когда смог рассмотреть его лицо вблизи. Говорят, некоторые произведения искусства нужно рассматривать издалека, чтобы увидеть всю картину и понять, насколько они красивы. Но с ним это вообще не работало. Он выглядел безупречно. В его взгляде не было ни страха, ни тени смущения. Он весь был соткан из уверенности в себе. — Как тебя зовут? Мне показалось, что его тайский звучит мило. И без объяснений было понятно: это не его родной язык. Возможно, он вообще не живёт в этой дурацкой стране. Может, он приехал откуда-то очень издалека, так далеко, что никто бы и не догадался. — Меня зовут Мар. Вообще-то должно быть Марс. Такое же далёкое имя, как и он сам. — Но мне не нравится, как это произносят… Ты тоже так думаешь? Он чуть наклонил голову, а я тем временем пытался понять, чего в нём больше, детского или взрослого. И, наверное, это был первый раз, когда я не мог прочитать человека так, как умел обычно. Язык тела у него был взрослый, а вот манера подбирать слова, совсем детская. — Ну так что? Он переспросил ещё раз. Красавчик. Мар. Да какая разница. — Тебе назвать прозвище, настоящее имя или сценическое? — wow, that's a lot. / ого, как много вариантов. Он засмеялся так, что глаза превратились в щёлочки. — humour is sexy. / чувство юмора это сексуально. Я пожал плечами, делая вид, будто вовсе не растерян из-за него самого или из-за полупрозрачной рубашки под дорогой кожаной курткой. — Тогда прозвище. — Плохо дело, я его ещё никому не говорил. — Серьёзно? — Да. Никому ещё не говорил. — И как же тогда тебя называют друзья? Сердце у меня забилось быстрее, когда я встретился с ним взглядом в полумраке. Бармен поставил между нами два бокала gin sling. Контролировать себя было трудно, но я всё ещё держался. Нельзя было отрицать, никогда прежде мне никто так сильно не нравился. Ни разу. Никогда. — Джеттана. Я провёл языком по губам. — Интересно. И специально посмотрел на его губы. — can i guess your nickname? / можно, я угадаю твоё прозвище? — sure. / конечно. Я был в хорошем настроении, как человек, который уже уверен, что проведёт с ним здесь много времени. Ну не мог же он угадать моё прозвище с первого раза. Да даже с сотого, у других никогда не получалось. — your face makes you sound like . jamie. / с таким лицом тебя хочется назвать… Джейми. Чёрт. Я выругался про себя, но готов был поспорить, что всё отразилось у меня на лице. — oh, you're jamie :) / о, так ты Джейми :) У меня перехватило дыхание. Алкоголь, который я только что проглотил, разлил по телу жар. Может, дело было в том, как до невозможности сексуально он произнёс это oh, а может, в том, как он, по-детски подперев подбородок, смотрел на меня. В ту секунду я понял, что он и правда из тех людей. Из тех, кто впервые входит в игру и сразу побеждает. Из тех, кто никогда не проигрывает и никогда ни перед чем не сдаётся. — Jamie… / Джейми… Меня зовут Джеттана, а моё прозвище Джейми. Оно получилось из имён моих родителей, Джеймс и Эми. Во всём мире есть буквально горстка людей, которые зовут меня так. Даже в детском саду, в начальной школе, в старшей школе все звали меня Джеттана и сами решили, что моё сокращённое имя Джет. И для меня это никогда не было чем-то важным. Пока об этом не узнал он. — what do you want from me? / чего ты хочешь от меня? Он узнал это, просто посмотрев мне в глаза всего несколько секунд. — they call you beautiful / Они все называют тебя красавчиком. — am i? / правда? Я рассмеялся, как человек, которому уже нечего терять. Если не называть его красавчиком, то как ещё его назвать, если он настолько красив? Красота вообще не имеет пола. Слово «красивый» можно применить к чему угодно, и ему оно подходило лучше всего. — you are. / это правда. Он едва заметно улыбнулся, поблагодарил меня и отпил из бокала. Его странного цвета волосы колыхнулись от прохладного ветра, гуляющего по открытому бару. Всё будто замедлилось. Каждое его движение завораживало окружающих. Не просто так его называли красавчиком. Нет… правильнее было бы сказать: в эту ночь каждый хотел бы сделать его своим. Хотя бы на эту ночь. — И это всё, что ты хочешь от меня? — … — Просто пришёл сказать, что я красивый? — Ну а что поделать, я не из тех, у кого слова расходятся с чувствами. — say it. / скажи это. — i want you tonight. / я хочу тебя сегодня ночью. Это было самое прямолинейное предложение из всех возможных. Он цокнул языком и улыбнулся мне по-детски, а потом повернулся к своим друзьям за столом и сказал, что уже уходит. Достал из длинного кошелька несколько купюр, положил их на стойку и поднялся со стула. А потом повернулся ко мне и своим ласкающим слух голосом сказал: — well, you have me tonight :) / что ж, сегодня ночью я твой :)

***

Его тело было тёплым. Кожа светлая, гладкая, играющая в свете, как хорошо обожжённая и покрытая глазурью скульптура. Его голос… я никогда нигде не слышал ничего подобного. Если бы это был цвет, я бы и правда не смог определить, из каких оттенков и в каких пропорциях он смешан. Второго такого, как он, не существовало. Тишина снова и снова шептала мне это. — Джейми… ах… а… И именно тогда я будто услышал у себя в голове песню Лапсли. Когда я оказался глубоко внутри него, мотив электронной танцевальной музыки снова и снова звучал у меня в ушах, хотя на самом деле её никто даже не включал. — Ну что, м-м? Мне кажется, есть только один человек, у которого все эти вежливые частицы в речи звучат не фальшиво. Этот влюблённый идиот сейчас, наверное, где-то в Чиангмае спит в обнимку со своим парнем, а меня здесь с ума сводит просто до слёз, от чертовски хорошего секса, от которого хочется расплакаться. Мы подходили друг другу, как детали пазла. Как расколовшиеся тектонические плиты, которые вдруг снова сошлись. Как что-то такое, что знает тебя до самой сердцевины, так хорошо, что можно сойти с ума. Как бы резко я ни толкался в него бёдрами, он только сильнее принимал всю мою жадность. — М-м… у тебя только на это сил хватает? На кровати у него был острый язык. До безумия острый. Я сильно прикусил нежную кожу у него на шее, уверенный, что там останется след. Но и он, и я понимали: это не для того, чтобы показать, будто он мой. Это просто напоминание о том, какой он упрямый. Сейчас. Здесь. На кровати. Подо мной. Я уложил его как следует, после того как у меня чуть сердце не разорвалось от вида его красивой задницы. Ну как человек вообще может быть настолько красив весь целиком? — У меня сил побольше, чем ты думаешь. У меня сбилось дыхание. Я откинул назад мокрые от пота волосы, а он в это время провёл языком по губам и смотрел на меня так, будто я был его любимым блюдом. Его глаза сияли. Он сказал мне что-то после того, как закрылась дверь последнего свободного номера в ближайшем хорошем отеле, и мы поцеловались сразу же, как только щёлкнул автоматический замок. И именно тогда я понял. Только тогда. — then fuck me harder, jamie. / тогда трахни меня жёстче, Джейми. Что он, самое сильное наваждение в моей жизни. Вкус его поцелуя опьянял и кружил мне голову сильнее, чем чистая водка. Прикасаться к нему было, наверное, всё равно что прикасаться к той самой планете. К четвёртой от Солнца. К планете, полной песка и красных камней. К странной планете, на поверхности которой бушуют бури, а магнитное поле давно исчезло. — mars, remember when i say you are like the rain. / Марс, помнишь, я говорил, что ты как дождь. К планете, на которую мы все надеемся однажды переселиться вместо Земли. Но до неё нам никогда не добраться. —… not the sweet sound after the drought. / …не тот сладкий звук после засухи. Никогда. — but the pain of it hard on my back in a storm. / а та боль от него, когда ливень хлещет по спине во время бури.