Even Better: История Джейми и Марвиса

— Почему ты не надел галстук?.. — Это слишком ботански. Кто вообще сейчас носит галстуки, а? Только если что-то совсем официальное. Вообще-то мы могли бы и в обычной одежде пойти на пары, но твоя обычная одежда, ну… вот такая. Я застегнул рубашку Марвиса до самого воротника. Да. Вот так. Пока что я его обманом заставлю так ходить, только не надо потом расстегивать пуговицы где попало. Даже этого уже более чем достаточно для скандала. — Тебе не кажется, что это уже слишком наглухо застегнуто? — В Таиланде все так одеваются, ла-а-адно? —… — Я серьезно. Смотри, у меня тоже все до конца застегнуто. — Но вчера у тебя две пуговицы были расстегнуты. — Ну так вчера это вчера! Я правда уже начинаю терять с тобой терпение, Сорая?! — Сорая? — Уф… мы вообще сегодня на пары попадем? Мне уже хочется стукнуть себя по голове. Пока я ему объяснил, кто вообще такая Сорая, занятие уже почти началось. Я поспешно махнул Марвису, чтобы шел за мной, и понесся так, будто от этого зависит моя жизнь. Не то чтобы это помогало, на территории универа все равно ограничение скорости. — Давай быстрее-е-е, мы опоздаем! — Вообще-то это ты все время ко мне лезешь. Я обхватил Марвиса за талию. На нем была моя студенческая форма, и он выглядел в ней до невозможности маленьким, просто опасно милым. Рукава слишком длинные, а еще эти очки… критический урон. Мне ужасно хотелось схватить его и затискать прямо тут, на территории универа, но нет. Ни за что. Точно нет. — Я просто хочу понять, что ты изучаешь. — Говоришь так, будто ты у нас прямо мастер читать по-тайски. — Эй, не недооценивай меня! — Хм… — Тут написано «огнеопасно». — О-о-о, ну давай тогда, объясни это вслух для всех, гений. Я стоял там, смеясь над парнем, который шёпотом пытался прочитать мне, что написано на табличке в лифте. Он тренировал свой тайский, чтобы уметь читать слайды лекций у меня на парах. Честно, мой профессор должен быть польщён. — Ты целую вечность это разбирал по слогам. — Ага. — Очень впечатляет. — По тону совсем не слышно искренности. — А тут что написано? Я напишу это у тебя на руке. Я ухмыльнулся. Раз уж я загородил его в дальнем углу лифта, чтобы никто в него не врезался, времени поиграться у нас было предостаточно. К тому же лифт всё равно останавливался на каждом этаже, а моя аудитория была на самом верху. Прекрасно. — Вот. — Подожди, что? Повтори ещё раз. Я медленно написал это у него на ладони ещё раз, а потом вопросительно приподнял бровь. — Ты такой вредный: ( — Погоди, ты знаешь, что там написано? — Большая задница. Я так сильно сдерживал смех, что у меня даже ноздри раздулись. Не мог же я просто расхохотаться в переполненном лифте. Люди стояли так тесно, что не протолкнуться. Я наклонился ближе и прошептал ему на ухо, пока он стоял с надутым лицом, что всё исправлю. — Вот. — Эй! Он отвернул лицо как раз в тот момент, когда двери лифта открылись на верхнем этаже. Я схватил его за руку и потянул за собой наружу. Мы пошли бок о бок по коридору к аудитории, где у меня проходил вводный курс по эстетике. Мы остановились у задней двери, но почему-то ни один из нас пока не вошёл внутрь. Я повернулся к нему с дразнящей улыбкой. — Ну и что я написал? Теперь знаешь? — Знаю. — О, теперь ты уже можешь это произнести по буквам? А на днях ты стоял и целую вечность тупил над словами «суп из рыбьего пузыря». — Ну, это-то лёгкое, разве нет? Ro… rak. Видишь? Я могу это произнести по буквам! — Какой ты милый. Иди сюда, дай я тебя укушу. Я уже собирался обвить рукой его шею и цапнуть за голову, как в этот самый момент кто-то открыл дверь. Это был Прачай, он вышел выбросить мусор. Сначала он вскинул бровь, глядя на нас двоих, а потом сложил ладони в приветствии Марвису. — Здравствуйте, Пи. Марвис ответил ему таким же вай. И сделал это безупречно. А в следующую секунду этот мелкий гад снова сложил перед ним руки, так что Марвис снова ответил ему вай. А я просто стоял и вообще не понимал, что, черт возьми, делают эти двое. — Эй-эй-эй. — По-моему, он над ним издевается, Джет. — Не говори так. Он же не понимает, не надо так. — …Мы над тобой издеваемся? — Нет-нет-нет, зачем ты так про Пи Мара говоришь?! — заорал я. — Да не драматизируй, я просто сказал. — Не задирай его, ясно? Дразнить его можно только мне. — Когда ты вот такой, ты меня пугаешь сильнее, чем Дуанг когда-либо. Серьезно. Фу. Он прошел мимо меня с таким видом, будто я его уже окончательно достал. Я показал ему язык в спину, а потом потащил Марвиса в аудиторию. Дуанг уже был внутри и играл во что-то. Я еще вчера сказал ему занять Марвису место. — Привет, Нонг Дуанг. — А… э… з-здравствуйте. Ну вот. Этот тоже ничему не научился. — Он мой. Успокойся. Не так явно, люди же видят. — Да он просто очень беленький, ясно? Что ты от меня хочешь? — Принято. Я все расскажу твоему мужу. — Валяй, придурок. Цинь, наверное, по нему еще сильнее с ума сходит, чем я. — Охотно верю. Ты еще плакать будешь. Я крепко сжал его руку, как будто без слов говорил: Я понимаю. Я все понимаю, друг мой. Мы вдвоем повернулись посмотреть на Марвиса, который с явным интересом разглядывал атмосферу и всех вокруг в аудитории. Но, черт возьми, им все тоже было интересно на него смотреть. — ДЖЕЕЕЕТ! — Я больше не играю… это же тот самый красивый старшекурсник с нашего факультета, которого мы видели недавно?! — Кто это? Он такой милый! — Боже мой, это новый студент? Вопросы летели в меня со всех сторон, а он просто сидел и вежливо всем улыбался. Дуанг ржал надо мной как последний гад. Если честно, я вообще не хотел его сюда брать, я жутко ревную. Но еще сильнее я не хочу, чтобы он оставался один. Завтра и так суббота. Я думаю сводить его в сафари, пусть поиграет с жирафами. Очень хочу посмотреть, как он будет визжать. — Ладно, ладно, его зовут Марвис. — Привет :) Вот опять. Эта улыбка. Улыбается и еще подмигивает. Уф-ф-ф… максимальный флирт, серьезно. — Он старше, Джет? — Ага. Он учился в другом месте, уже выпустился, сейчас просто ждет церемонию вручения диплома. — Он выглядит таким молодым! — И таким милым тоже. — Да хватит уже, уроды. Идите учитесь, препод уже пришел. Я поднял ногу, разгоняя всех по местам. Кто-то показал мне средний палец, а девчонки еще и надули губы. Ну и хорошо. Зато теперь мне не надо объяснять, кто мы друг другу, потому что, если честно, я и сам не смог бы ответить. Ничего. Когда-нибудь это станет чем-то. — Учись хорошо, Нонг Дуанг. — Да-да. Дуанг ответил с полной серьезностью, когда человек рядом со мной это ему сказал. — А мне ты такого не скажешь? — Не скажу. Потому что я весь урок буду только на тебя смотреть. Этот прелестный идиот сделал нарочно серьезное лицо и продолжил: — Если перестанешь слушать на паре, я тебя ударю. Ого. Как страшно.

***

— Это что такое, а? Иди-ка сюда. — Ай, ай, ай, эй! Полегчее-е-е! Близкая подруга Марвиса тащит Джеттану за ухо на балкон, а сам Марвис исчезает на кухне, чтобы готовить какие-то там спагетти с фуа-гра, трюфелями и черт знает чем еще сегодня. Да, ребята. Сейчас мы у него в кондо, потому что завтра вместе идем в зоопарк! — Ну и что у вас происходит? — Да как я это объясню, я сам в растерянности! — Вы встречаетесь? — Пока нет! Расслабься. — Тогда почему от вас так и прет любовной аурой? А когда ты вернулся из Кореи, Марвис почти каждый день звонил мне и ныл. — Серьезно? Я даже не знал. — Да! Я уже понадеялась, типа, ну все, в этот раз точно. Это должен быть именно ты. — Что там такое-е-е, Мии тоже хочет знать Т_Т — Сначала заплати мне тысячу. — У тебя есть PromptPay? Я прямо сейчас переведу. — Ты просто невозможен. Плаплынг ужасно хочется врезать этому мелкому надоеде по голове. Но, черт возьми, она и правда видит эту любовную ауру между Джеттаной и Марвисом. — Ну, Марс сказал мне, что любовь не обязательно должна выглядеть так же, как раньше. И отношения тоже. —… — Но ты ему нужен. — Серьезно? — Абсолютно. Я сама своим ушам не поверила, когда он это сказал. — Да ладно тебе. — Тогда что вообще значит это ваше «мы не встречаемся»? Чего ты ждешь? — Просто… есть кое-что. Я пока не набрался смелости спросить. Я знаю, что он все еще… все еще не до конца уверен. И мы вроде как далеко друг от друга, понимаешь. Я просто пытаюсь во всем разобраться. Пока тебе достаточно знать только это. —… Но да… твой друг уже сказал мне, что любит меня. — Серьезно?! — Клянусь, если время когда-нибудь останавливается, то ощущается это именно так. — Да ты издеваешься. Марвис?! — Ага. Сам в шоке. — Невероятно. Ты вообще кто такой и откуда взялся? Ты хоть знаешь… до этого он разбивал сердце всем подряд. Школьникам, студентам, бизнесменам… на одну ночь, на две ночи, на три месяца, на полгода, на год, каждого из них бросал мой друг. Я серьезно. — Тогда кто я такой? Потому что если это сон, пожалуйста, не будите меня. Серьезно. Плаплынг на цыпочках подходит и обнимает высокого парня, того самого, про которого она всегда твердила, что именно он и нужен Марвису. Вот этот. Точно этот. Она болела за них так сильно, что уже и не знала, как еще можно болеть. Сначала она боялась, что именно Джеттана разобьет сердце ее другу. А оказалось, нет. Если кто и мог разбить чье-то сердце, так это ее друг, и именно ему. Именно поэтому она не лезет с расспросами и почти ничего не выпытывает. Марвис говорит, когда готов, просит совета только тогда, когда это действительно нужно, и каждое его решение уже заранее хорошо обдумано. Может, люди просто не могут устоять перед его мягким обаянием, перед этим характером, из-за которого рядом с ним любому становится хорошо. И это хорошо. — Я счастлива. Правда. — Спасибо, что не бросила наш корабль. — Так и должно быть. Подожди еще немного, а потом сможешь пригласить его на свидание. — Правда? — А может, тебе вообще ничего не придется делать. Марвиса никогда не угадаешь… но мне кажется, он уже идет к этому. :) Джейми обнимает себя за плечи, весь покрываясь мурашками. Только не надо давать ему такую огромную надежду, будто этот большезадый сам попросит его встречаться. От одной этой мысли он готов грохнуться в обморок, а ноги становятся ватными. Господи, какой же я слабый. — Вы тут чем занимаетесь? — На здания смотрим. — Угхх. Плаплынг закатывает глаза и уходит обратно в комнату. Марвис вышел проверить, чем они тут заняты, а этот мелкий ответил самым подозрительным образом из всех возможных. Кто вообще выходит на балкон просто чтобы посмотреть на здания? Он их и так каждый день видит. Голова уже болит. — Вы обо мне сплетничали? — Совсем чуть-чуть. Ну правда, совсем чуть-чуть. — Тогда ладно. — А?! Ты вообще смешной, ты в курсе? Высокий смеется, уже полностью готовый к допросу… а нет. Стоило сказать «совсем чуть-чуть посплетничали», и все тут же прощено. Какие же ми-и-и-лые. Я мог бы делать ему комплименты еще сто лет. — Иди уже сюда, попробуй. Я правда вложил в это душу, сам рецепт придумал. — Ты правда называешь это «сам придумал», да? — Конечно. Марвис машет рукой, показывая, что еда готова. Плаплынг усаживается на стул, поджав ноги, полностью готовая есть вместе с этой парочкой. Да, именно так она их и называет. Два человека, которые любят друг друга, даже если официально еще не вместе. Они точно парочка. Самая настоящая влюбленная парочка. Достаточно только посмотреть, как они друг на друга смотрят. — Вкусно? — Эй, успокойся, дай я хоть подую пару раз сначала, ладно? — Я просто волнуюсь. Джейми дует на спагетти, прежде чем положить в рот кусочек фуа-гра. Чем более выжидающе на него смотрит Марвис, тем нарочито дольше Джейми жует. У него при этом такое уморительное лицо. Серьезно, я уже говорила, но этот парень, просто пятилетний ребенок, запертый в теле неловкого двадцатиоднолетнего парня. — Ну? Ну?! — Марс, успокойся. Спроси еще и свою подругу. — Но ты ведь скажешь, что вкусно, что бы это ни было, да, Плаплынг? — Жестоко. Уже выбираешь своего парня вместо подруги, да? — Естественно. Джеттана одновременно смеется и краснеет, когда Марвис отвечает таким ровным тоном. Он показывает большой палец сегодняшнему шефу, который, должно быть, уже получил магистерскую степень по приготовлению спагетти. Большая ладонь скользит к тонкой талии рядом с ним и притягивает ближе. Стоит только чуть сильнее потянуть, как второй уже оказывается сидящим прямо у него на коленях. — Правда очень вкусно. — Серьезно? — Серьезно. Я бы тебе не соврал. Плаплынг хочется плакать. Почему они такие сладкие прямо у нее на глазах? Огромная коробка макарон, которую она купила на десерт, точно покажется пресной по сравнению с этим уровнем сладости. Они такие липучки, то целуют в плечо, то чмокают в щеку при каждом удобном случае. Одиноким людям остается только умереть, честное слово. вздох

***

— Мам, можно я уже заберу Марвиса обратно? — Как ты можешь? С ним же еще твой папа разговаривает. — Угхх, почему он вообще такой, что с кем бы ни заговорил, все сразу от него в восторге? — Ну, он и правда милый. Мне хочется плакать. Сегодня я привел Марвиса домой. После вчерашнего дня, когда я сводил его в Safari World и весь день ржал над тем, какой он был деревянный от страха из-за жирафьего языка, сегодня мне захотелось, чтобы он просто расслабился. Печь вместе с мамой, потом сидеть, пить и болтать с папой про пляжи Калифорнии. Настоящий всеобщий любимец. А я, похоже, в этой семье теперь просто домашняя собака. — Мам. — Да, Джейми? — Мы с ним пока не встречаемся… он не готов. И я это понимаю. — Не готов в каком смысле, милый? Я просто спрашиваю. И как твоя близкая подруга тоже. — Mommmm! You’re making me feel so emotional right now \ Ма-а-ам, ты сейчас заставишь меня расчувствоваться Т_Т — Говори по-тайски, быстро. Мы тайцы, Джейми. — Это ты, мам. Я делаю вид, будто вытираю глаза, и тут же получаю шлепок по голове. Несколько раз прочищаю горло. Ладно, наверное, сегодня и правда стоит серьезно поговорить. Я теперь влюбленный, а не боец. На днях я чуть не умер только потому, что какая-то девушка написала мне в университете: «Скучаю, Джет. Можешь зайти ко мне в комнату». Я обернулся и увидел, как человек рядом со мной смотрит так, будто сейчас вытащит ручку из кармана моей рубашки и воткнет мне в живот. Я серьезно. Он маленький, но ревность у него огромная. Впрочем, справедливо. Мы квиты. — В общем… он живет в Сеуле. Ты, наверное, и так уже знаешь. — Конечно. Я уже разговаривала с ним раньше. — Но в этом и проблема… это трудно. Ты же знаешь, какая бывает подростковая любовь, мам. Особенно в самом начале, когда продвижение очень интенсивное. Когда вы далеко друг от друга, становится как-то одиноко. Поэтому мы подумали… может, пока не начинать встречаться. Может, лучше не торопиться. — Я понимаю, Джейми. Когда рядом есть кто-то, это всегда лучше, чем быть одному. Просто обернуться и увидеть, что он рядом. В те дни, когда ты устал, иногда достаточно лишь мягкой ладони у себя на плече. Я киваю маме и улыбаюсь, а потом перевожу взгляд на Марвиса, который сидит в саду с папой и смеется так сильно, что у него глаза превращаются в щелочки. И в этот момент я понимаю: он правда идеально вписывается в мою семью. Мама его обожает. Папа так с ним носится, что даже достает свой самый драгоценный чай и заваривает его для него. Именно поэтому мне и нужно было сегодня сказать маме, что ее сын готов отнестись к этому парню серьезно. — Мам, ты же знаешь, что в моем университете постоянно бывают стипендии на учебу за границей, да? Я хочу попробовать податься на год учебы. Я бы поехал жить к нему. Обещаю, если у меня получится, я привезу обратно отличные оценки. И ради себя, и ради него. А если все будет хорошо, то, может, я вообще останусь там до самого выпуска. Ты была бы не против? Я не знаю, не подумаешь ли ты, что я делаю это просто потому, что слишком сильно его люблю… но мне кажется, ты не станешь меня осуждать. — Jamie, you’re growing up so much. My big boy \ Джейми, в этот раз ты и правда взрослеешь. Мой большой мальчик. — Ты же сказала говорить по-тайски, — говорю я, сдерживая слезы. — У тебя и так все прекрасно получается, солнышко. Что бы ты ни захотел сделать, мама тебя поддержит. Почему я должна не понимать? Когда я отпустила тебя жить своей жизнью, это ведь не потому, что я люблю тебя меньше. —… — Я уступлю тебе во всем. Потому что мое счастье? видеть счастливым тебя. —… — И потом, ты же собираешься учиться. Что я вообще могу тебе запретить? Ты ни разу меня не разочаровал. Мама целует меня в щеку и еще раз уверяет, что ни у нее, ни у папы с этим вообще нет никаких проблем. Мне становится легче. Похоже, Марвиса этот план тоже устраивает. Он даже признался мне, что если все станет серьезно, то, возможно, ему придется приехать работать в Таиланд. И, честно говоря, это было бы такой тратой впустую. С его способностями и связями куда разумнее оставаться в Сеуле. Если поеду я, вот это и будет действительно стоящим вложением. — Мам… — Да, солнышко? — Но я правда очень его люблю. Со мной такого никогда раньше не было. — Я знаю. Когда это ты вообще приводил кого-то знакомить с нами с папой? Я сама тебя вырастила, мне достаточно одного взгляда в твои глаза, чтобы увидеть тебя насквозь, до самой последней кишки. — Ого, «до самой последней кишки». — Не дразни мать. Иди уже и будь с ним таким милым, каким хочешь. А я попрошу твоего отца отвезти меня в супермаркет, я приготовлю ему зеленое карри. — Эй! Когда я прошу зеленое карри, ты говоришь, что пасту слишком сложно делать. Я копирую ее ноющее лицо и тут же получаю щелчок по лбу. Я смотрю, как папа, подойдя ко мне, обнимает Марвиса за талию. Папа с каменным лицом говорит мне перестать уже его дразнить. Я смотрю на Марвиса так, будто спрашиваю: это ты на меня настучал? А он строит невинную физиономию. В ту же секунду, как папина машина выезжает со двора, я бросаюсь на него, а он срывается с места в сторону гостиной. — А ну стой! Замри! — Я не ябедничал! — Если не ябедничал, тогда чего убегаешь? А ну иди сюда, я тебе щелбан дам! — Я просто сказал папе, что это ты приказал жирафу лизнуть мне руку! — Он сам тебя лизнул! Как я вообще мог приказывать жирафу… подожди, ты что… Вот оно! Настоящий Флэш! — Попался! Я швыряю его маленькое тело на диван. Он смеется до слез, пока я склоняюсь над ним и зацеловываю щеки, шею и живот. Марвис лежит на диване, а я прижимаю его руки. Весь домашний персонал уже разошелся, потому что сегодня мама с папой готовили сами. Идеально для меня. — Джейми, мы, блядь, посреди гостиной. В ответ я впечатываю в его губы жесткий, собственнический поцелуй. Моя мама королева идеального тайминга, как минимум два часа у нас есть. Я расстегиваю пуговицу на штанах Марвиса. Он тут же поднимает ногу и пинает меня в живот, вскинув бровь. — Прямо здесь? Серьезно? — Или ты боишься? — А мы не можем пойти лучше в твою спальню?.. Я ее ни разу не видел. Похоже, я его недооценил. Даже после всего, через что мы уже прошли, он все равно никогда не сдается. Особенно когда дело касается того, чтобы пустить в ход свое обаяние в самый неподходящий момент. И кому мне вообще на это жаловаться? То, как он смотрит на меня из-под ресниц, как поворачивает голову и целует мне запястье там, где я прижимаю его руку, как торгуется этим сладким голосом… Да. Я труп. — Ты же знаешь, что я на это ведусь, и все равно так делаешь. Ладно, говори. Как ты хочешь подняться наверх? — На ручки~ Марвис тихо ноет, поднимая обе руки и прося, чтобы его взяли. Я с улыбкой качаю головой, наклоняюсь и подхватываю его. Он сразу устраивается как обычно, обвивая ногами мою талию, пока я несу его наверх. Не это проблема. Он и правда легкий. Проблема в его тепле, в мягкости его кожи, в том, как он пахнет. Вот от чего я теряю голову. — Эта комната. Ми хочет, чтобы ты ее открыл. — Там бардак, как у тебя в общаге? — Ты правда думаешь, что моя мама позволила бы мне так жить? Его маленькие руки толкают дверь. Моя комната простая: рамки с неоконченными холстами, всевозможные принадлежности для рисования, гитара, iMac Pro, которым я почти не пользуюсь, книжные полки, диван у балкона, где я сижу, рисую, слушаю музыку и остаюсь один в скучные дни. Кактус. Открытки. Мои детские фотографии. А потом… — Тут даже есть наша фотография. — Я тайком снял ее, когда мы вместе пили пиво. Помнишь? Когда вышли из разных отелей и начали быть дружками по постели. — Помню. Кажется, будто это было очень давно. — Я одолжил у друга принтер и распечатал ее как полароид. Мне нравится, что ты тут такой какой есть. — Это признание? Я целую его в голое плечо. Надо действительно сказать спасибо моим неловким рукам за то, что они расстегнули пуговицы на его гладкой белой рубашке. — Помнишь, что я сказал тебе в наш первый раз? — Да… ты сказал, что я как дождь. Договорить он не успевает, потому что я сильно впиваюсь зубами в заднюю сторону его шеи. Марвис стонет. Я прижимаю его к стене, целуя вдоль спины, а потом шепчу прямо ему в ухо: — Не сладкий звук после засухи, а боль от того, как дождь хлещет по спине во время бури. Я разворачиваю его лицом к себе, и на этот раз уже он обнимает меня за шею, тянет вниз, сокращает расстояние между нами и первым меня целует. В тот самый первый день, когда мы узнали друг друга через тела, он и правда был для меня как ливень. Он обрушился на меня резко, яростно, без пощады, а у меня даже зонта не было. Это было больно. А сам он в это время думал, что он всего лишь одна капля дождя, упавшая с неба, что-то такое, что скоро испарится. Но это было совсем не так. — Люби меня сильнее, Джейми… пожалуйста. Он был целой бурей. Бурей, которая снесла все, во что я когда-либо верил, и сравняла это с землей. — Буду, Марвис. Я любил его с той силой, которой он хотел. Я любил его снова и снова, как человек, потерявший рассудок. Я любил его именно так, сталкиваясь с ним снова и снова, будто если бы он был ураганом, я бы все равно стоял прямо перед ним, раскинув руки, готовый принять его в себя, точно так же, как он принимал меня. — Ах… Может быть, потому что я надеялся, что в самом центре этой бури он будет стоять там. Мы обменивались поцелуями. Мы обменивались дыханием. Мы обменивались слишком многим. — Не кусай губу. И еще большим. — Простони это. Ми хочет услышать, как ты произносишь мое имя. Если честно, мы были готовы обменять вообще все, лишь бы снова пошел дождь, лишь бы снова пришла буря, лишь бы снова были он и я. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю… ах… я… я люблю тебя. Я, который никогда не готовил себя к тому, чтобы кого-то полюбить. Он, который никогда не готовил себя к тому, чтобы влюбиться. — Марвис, ты должен это знать. И мы, наконец-то понявшие, что лучше идти вперед вместе. — Моя жизнь стала намного лучше с тобой. Мы оба.