Even Better: История Джейми и Марвиса

— Марвис! Позвони мне, когда вернешься к себе, ладно? — Ладно. Да. Меня зовут Марвис. Марвис Ли. — Спасибо, Честер! Я кричу другу, когда он опускает стекло, посылает мне воздушный поцелуй и уезжает от аэропорта. Сегодня и правда большой день в моей жизни. TG657 Приземлился Я широко улыбаюсь сам себе, когда смотрю на монитор перед собой и вижу, что чей-то рейс приземлился. Если честно, мне до сих пор трудно поверить, что сегодня я стою здесь. Раньше я не был таким человеком. Человеком, который верит в любовь. Человеком, который часто возлагает надежды на то, что потом только возвращается и бьет его по лицу, называя идиотом. Да, я Марвис. И я никогда не был особенно хорош в любви. На самом деле, мне кажется, я вообще никогда никого по-настоящему не любил так, как папа любит маму, как принц любит принцессу так сильно, что готов выхватить меч и сразиться с драконом, лишь бы разбудить ее поцелуем. Безответная любовь, любовь к другу, любовь к чужому парню, я никогда раньше не любил никого вот так. Ни разу. —… Пока… — И как тебя зовут друзья? — Джеттана. Пока в ту ночь я его не поцеловал. Это было как строчка, которую я однажды прочитал в книге: «В его поцелуе я чувствую вкус революции». В его поцелуе я почувствовал огромную перемену. Я почувствовал революцию. И она правда случилась с моим сердцем. — they call you beautiful / Они все называют тебя красавчиком. Он сказал мне это в ту ночь, и его глаза сияли. — am i? / правда? Я спросил снова, хотя слышал это уже сотни раз до этого. Этот комплимент, «ты красивый», такой заезженный, такой истертый. И все же я почему-то знал, что он не такой, как остальные. Он был другим. Совсем другим. — you are. / это правда. Потому что, когда он ответил да, я ясно увидел: он считал меня красивым не просто потому, что я красивый. Он смотрел глубже. Дальше кожи. Дальше цвета глаз. Дальше одежды. Он смотрел дальше всего того, на что обычно смотрят люди. Он смотрел на меня так, будто я произведение искусства. А я всегда хотел быть произведением искусства. Чем-то, что ценно само по себе, чем-то, что не требует, чтобы его понимали. Я мог бы существовать десять лет, сто лет, тысячу лет. И все равно оставался бы таким же красивым, даже если бы никто не придавал мне ценности. Потому что в конце концов я знаю, если я красив, то не потому, что чье-то увлечение пришло и завершило это слово. А потому, что я существую. Потому, что я все еще здесь. Красивый по-своему. — i want you tonight. / я хочу тебя сегодня ночью. Джейми сказал это, когда я с улыбкой спросил, чего он хочет от меня, кроме того, чтобы войти и сказать, что я красивый. Он ответил прямо, и его глаза мерцали. — well, you have me tonight :) / что ж, сегодня ночью я твой. И если бы это был фильм о взрослении, мне кажется, именно эта ночь изменила бы жизнь главного героя навсегда. Говорят, перед бурей небо спокойно. Перед дождем мы обычно становимся беспечными, забываем зонтики, а потом мучаемся под ливнем. Мы широко улыбаемся и все спрашиваем себя: разве может быть что-то лучше этого? Он уже здесь, стоит где-то совсем недалеко, за пределом моего взгляда. Джейми идет ко мне, толкая тележку с несколькими чемоданами, в шелковой рубашке и в шарфе, который я ему купил. Он всегда так мило носит вещи, которые я для него выбираю. Его любимые джинсы. Его Converse без шнурков, потому что он специально их вытащил, чтобы потом научить меня завязывать свои так же, как у него. У него длинные ноги. Широкие плечи. И всегда эта игривая улыбка для меня, такая же, как тепло в его глазах каждый раз, когда они останавливаются на мне, будто я последнее, на что ему хочется смотреть в этом мире. Его светло-каштановые волосы и серьги, которые он носит, делают его нереальным, почти как во сне. И в конце концов я понял: не все это заставляет меня видеть его как яркую, живую картину. Его особенным делает то, кто он сам. Таких, как он, больше нет. Совсем нет. — Чего уставился, большезадый? —… — Давно тебя не видел. Ты стал до смешного милым :) Я получал сотни ласковых улыбок от других людей. Но ни одна из них не была похожа на его. Я тяжело сглатываю, пытаясь не паниковать, хотя сердце колотится так, будто сейчас взорвется, и все это из-за его озорного взгляда, который без стеснения скользит по мне с головы до ног. Он всегда был номером один. Для меня… он чемпион, каждый раз без исключения. Он просто такой. Из тех людей, кто выигрывает в первую же игру. Кто умеет играть музыку, красиво рисует, печет потрясающее печенье, любит свою семью и танцует со мной как идиот просто потому, что на улице заиграла какая-то песня. — Ты вообще не отвечаешь. У тебя мозг закоротило? — Джейми… — Что такое? Его тело теплое. Кожа у него нейтрального оттенка. Мне это нравится, потому что ему идет почти все. Он тот самый модельный парень. Тот, который мне нравится больше всех. — Что с тобой? Ты в порядке? И его голос… я никогда нигде не слышал ничего похожего. Если бы это был цвет, я бы, наверное, даже не смог понять, из каких оттенков он смешан и в каких пропорциях. Другого такого никогда не будет. Именно это голос в моей голове шепчет мне снова и снова с той самой ночи, с ночи, когда мы переспали, обменявшись всего несколькими словами. — Я люблю тебя. И именно в этот момент я услышал песню Пак Йерим. Ее сладкий голос зазвучал у меня в голове, пока я всматривался глубже в его глаза. Поп-мелодия, которая раньше меня совсем не трогала, снова и снова крутилась во мне, хотя ее на самом деле никто даже не включал.

Ты знаешь, я всегда хочу быть где-то, где угодно, лишь бы рядом с тобой

Я хочу сделать эту любовь ясной

Сделать ее длиннее, сделать ее сильнее

— Только не говори мне, что любишь меня прямо здесь. У меня не настолько крепкое сердце, знаешь ли. Я прижимаюсь щекой к его теплой ладони, прежде чем он притягивает меня в объятия. Не то чтобы я не мог представить, как сам оставляю здесь все и уезжаю к нему. Я просто никогда не представлял, что он сам приедет сюда ко мне. И все же он здесь. — Ты плачешь? — Н-нет.

И я хочу, чтобы мы были вместе,

даже когда жизнь разлучает нас и рвет нас на части.

Эта песня все еще звучит у меня в голове, без конца. И его руки все еще мягко вытирают мои глупые слезы. Я не хотел плакать, но когда увидел его стоящим передо мной с таким количеством багажа, невольно подумал: не слишком ли это тяжело для него? Не слишком ли это вообще все? — Ты опять слишком много думаешь. Не плачь. Я хочу, чтобы ты много улыбался, ладно? — Ты не устал? Ты ведь проделал такой длинный путь… — Совсем нет. Я просто сидел, спал и ел снеки, пока в самолете почти никого не осталось. Наверное, перенял эту привычку у кого-то. Интересно, у кого. Я плачу, но все равно начинаю улыбаться вместе с ним, когда вижу это ласковое выражение на его лице. Ну а кто еще это мог быть? Это его песня, безошибочно его, особенно та часть, где:

Ты поэт в моем сердце

Перемены в моих мыслях

Стук в моем сердце

Ты все, что живет в моей голове

Ты мечта, о которой я всегда просил

Шанс стать лучше

Цветы на моем пути, любовь моя

Потому что он и правда весь мой мир. Он как стихотворение, которое читаешь всего один раз, но оно остается с тобой навсегда. Огромная перемена в моем сердце. Человек, из-за которого сердце бьется так сильно, что я начинаю злиться на самого себя. …Он и есть все то, что мечется у меня в голове, мечта, о которой я всегда просил. — Я не бросил весь свой мир, чтобы прийти к тебе. Я пришел сам. И сегодня я принес с собой все. —… — Я принес все это, чтобы любить только тебя. Именно это и сделало меня лучше. Вот что такое любовь. — Ну все, все. Больше не плачь. Единственная настоящая любовь человека, который всегда крутился только вокруг собственного мира. — Никогда не думай, что ты ничего для меня не сделал. Ты уже сделал очень много. — Это неправда. — Правда. Он всегда настаивает. Он всегда снова и снова напоминает мне… что я номер один. Что я важен. Что я Марс, планета, до которой он доберется при любых обстоятельствах. И да… сегодня он наконец добрался. — Ты вообще-то передаёшь в собственность Марс. Кто еще мог бы такое сделать? — Идиот. Я смеюсь, сам вытираю самую последнюю слезу, а потом подпрыгиваю и крепко обнимаю его за шею. Джейми ловит меня, притягивает ближе, а потом утыкается носом мне в шею сзади. — Джеттана проделал весь этот путь только ради тебя, так долго путешествовал через космос. — Я так сильно по тебе скучал. — Вот видишь? С этого момента ты будешь скучать по мне меньше. — Потому что даже когда ты прямо передо мной, я все равно по тебе скучаю, да? Я дразню его. Он чуть отстраняется, целует меня в лоб, а потом смотрит на меня. Все тем же взглядом. Тем самым, от которого мне всегда становится тепло, как будто я сижу у камина. Мы держимся за руки. Крепко сжимаем их. Смотрим друг другу в глаза. — В этой галактике нет никого, кто любил бы тебя сильнее меня. И мы оба знаем… сегодня у нас есть все. — У меня тоже. Потому что мы есть друг у друга.