Even Better: История Джейми и Марвиса

Я перекатился на бок, потянувшись к человеку, которого всю ночь держал в объятиях. Рука нащупала пустоту, но, прислушавшись, я услышал, как он напевает что-то за пределами спальни. Пока готовил, он включил Here, there and everywhere. Марвис летом вообще не дает мне нормально соображать. Ага. Шорты он больше не носил. Он перешел с почти ничего на вообще ничего, черт возьми. — Уже встал? Парень поменьше ростом выглядел до смешного мило. Я даже толком не могу это объяснить, просто знайте: я его люблю. Очень сильно. Ноги у него просто безумно красивые, а когда на них вот так падает солнечный свет, они будто светятся. Да и все его тело тоже. Молочно-белое, с легким розовым оттенком по всей коже. На нем были только трусы и одна из моих футболок. Футболка такая огромная, что я каждый раз дразню его, называя её футболкой мужа. Сначала он от этого смущался. Сейчас уже держится. Просто ровно отвечает: — Да. Футболка моего мужа. И после этого уже умираю я, потому что то, как он произносит слово «муж», каждый раз попадает мне прямо в сердце. Он выгнал меня умываться и чистить зубы. Сегодня у меня нет занятий. Свободный день. Правда, вечером я, может, все-таки загляну в университет. Я оставил в студии несколько незаконченных эскизов и хочу на них посмотреть. Если честно, я уже два месяца в Сеуле, а мой корейский все еще… ну, сносный в лучшем случае. При Марвисе я на нем особо говорить тоже не решаюсь, потому что он сразу делает этот свой мягкий голосок и говорит, что, когда я говорю по-корейски, я милый. Видите? Опять меня дразнит. Ну да ладно. Я студент по стипендии из Таиланда. Большая часть занятий у меня на английском, но универ все равно устраивает базовые курсы корейского. С одногруппниками я уже нормально справляюсь, на слух многое понимаю. Если пробуду здесь еще полгода, наверное, уже заговорю свободно. Тогда увидимся позже. Джет точно покажет. — Эй, замри так на секунду. Ты слишком голый. — Может, ты уже перестанешь тайком меня фотографировать? — Я собираю коллекцию. И ничего не тайком! Я сидел, листая телефон с самодовольной улыбкой. Просто безобразие. Он раньше наклонился за молоком в холодильник, и футболка так высоко задралась, что видно было вообще все. — Ты кто вообще, извращенец? У тебя одни голые фотки меня. — Иди сюда, сядь. Хватит ворчать. — Чего еще? Я вообще-то готовлю тебе завтрак. — Давай быстрее, большезадый. Он вздохнул, но все равно подошел и уселся ко мне на колени. Я поцеловал его в плечо, наклонился ближе и шепнул спасибо. За то, что проснулся рано и делает для меня такие милые вещи. И, конечно, Марвис тут же смутился, лицо у него стало совсем беспомощное. Мы так и сидели, переплетясь, еще какое-то время. Я раз за разом целовал его в щеку, прежде чем с большой неохотой наконец отпустить обратно к плите. Жизнь с Марвисом очень хороша. Даже слишком хороша. И мы ни разу не ссорились. Вообще ни из-за чего. Я же уже говорил. — Джейми, если голодный, пока перекуси хлопьями, ладно? Моя жизнь и правда намного лучше с тобой. — Эй, а это слово как читается? Это, вообще-то, даже мило. Раньше я каждый день учил его тайскому. А теперь он потихоньку запихивает мне в голову корейские слова. Например, щенок. Здесь они говорят mongmong, mongmong-ji. Это же ужасно мило, серьезно. — 구강세정제. — Ого, сложно, — заныл я. — Повтори за мной. Быстро. — Гуган-сесок-че? Он захлопал в ладоши, будто я маленький ребенок. — Правильно! Очень хорошо, малыш. — Учитель Свинка, ты мне тоже переведи. Но… если судить по моим знаниям, это… типа… ополаскиватель для рта? — Умничка. Вот он. Идет. Вот он. — Эй, полегче… ха-ха! — Мой мальчик, Джейми-и-и. Марвис радостно пропел это, ставя сковородку и чмокая меня в щеку. С ним очень легко жить. Единственное, с чем нужно быть осторожным, это одежда. Никогда, вообще никогда нельзя просто бросать ее как попало. Костюмы надо каждый раз аккуратно вешать, иначе они потеряют форму. Темное отдельно, белое отдельно, да и вообще каждый оттенок отдельно, и все это старательно стирать самому. Все дорогое или деликатное он отдает в химчистку. А у меня? Особых обязанностей нет. Просто быть мужем-домохозяином. Изо дня в день стирать вещи своего парня. Икона. — Днем давай поедем на пикник. Я заказал новую пленку. — Слушаюсь, сэр. — И оденься мило. — Что? Я? Мило? — Да. Цветочный мальчик. — Можно я надену рубашку в цветочек, как на Сонгкран? Там тоже цветы. Он обернулся, уперев руки в бока, с лопаткой в руке, и уставился на меня в упор. Я тут же достал телефон и приблизил, чтобы сфотографировать его нелепое лицо для сторис в Instagram. Ага. Друзья мне каждый день пишут и спрашивают, я вообще хожу на пары или только липну к своему мужу. Эй, когда время учиться, мы учимся. Когда время жить, мы живем вызывающе хорошо. Только никому не говорите, как сильно я на самом деле страдаю с этим корейским. Кто вообще сказал, что если понимаешь тайский, то другие языки даются легко? Легко, ага, как же. Да вы на меня посмотрите! — Джейми, попробуй как-нибудь надеть розовое. — Ну вот опять. Наряжаешь меня как куклу. — Давай еще и волосы завьем. У нас же есть бигуди! Этот мелкий пакостник крутился у плиты, а потом велел мне помочь отнести еду, расставить тарелки и подготовить воду с соком. Сам при этом сидел, сияя от гордости за свое произведение. Кто-то тайком купил вафельницу в форме Снупи и даже мне ничего не сказал. Я узнал об этом только тогда, когда Марвис визжал в коридоре, потому что доставили посылку. Мой муж невероятен. — Так ми-и-ило! — Да, дорогой. Я смотрел, как мой парень, который вообще-то не особо любит соцсети, достает телефон, чтобы сфотографировать весь завтрак, который сам приготовил. А потом выложил это в Instagram и отметил меня. Это я уже могу прочитать, ясно? Подпись на корейском говорит: «Давайте есть. Рис и дядя». Серьезно. — Подожди. Рис и этот твой «дядя». — Мм? — Опять дядя? — Ну, это потому что ты вечно ворчишь на меня. — Сегодня ночью этот дядя будет всю ночь учить тебя уму-разуму. Вот увидишь. — Хватит болтать. Ешь уже! Я запихнул в рот кусок кимбапа. С тех пор как я переехал к нему, он стал лучше готовить рисовые блюда, потому что знает, насколько я помешан на рисе. И все же спагетти все равно остаются его экстренным меню на выживание. К вечеру, если мы не идем есть куда-то, очень велик шанс, что на столе хотя бы раз появится паста. Смотреть, как он готовит, весело. Он относится к этому как к игре. Неловкий, шумный, все делает по-своему. — Чего улыбаешься? Вкусно? — Я улыбаюсь, потому что ты милый. Хочу поцеловать тебя в щеку. Я сказал это дразнящим голосом и показал ему большой палец. Суп, который он приготовил, был вкусный. Без понятия, как он называется, наверное, что-то корейское. Иногда я тоже ему готовлю, но только что-нибудь простое. Честно говоря, выпечка у меня получается лучше. Единственная проблема в том, что у нас не особо есть оборудование. Потому что если бы я хоть раз сказал: «Эй, я хочу что-нибудь тебе испечь», он бы тут же заказал вообще все. Полный набор, все цвета, премиум-версию. Когда дело касается трат на меня, ему только слово скажи. И отказаться нельзя, потому что он моментально начинает драматизировать. — Ты уже живешь со мной. Неужели ты не можешь позволить мне покупать тебе вещи? И после этого я каждый раз остаюсь без слов. — Джейми, смотри, как я выдавливаю для тебя соус. — Боже мо-о-ой, это сердечко! Я драматично ахнул, прижав руку к груди. Он выглядел таким довольным собой, как ребенок, который пришел похвастаться. Мы ели ужасно долго, потому что Марвис из тех, кто ест и болтает без остановки. Пожует немного, а потом внезапно перескакивает на политику, на валютные курсы, потом уходит в дизайнерские бренды, которые ему нравятся, и в итоге каким-то образом заканчивает списком одежды из своего вишлиста. Я подпер подбородок рукой и смотрел, как он запихивает в рот сразу три листа нори. Не могу отрицать: моя ежедневная доза счастья это буквально он. — А вот перед нами свинодемон Ённама, который поглощает еще три листа нори. Да, а за ними сразу два кусочка кимпаба. Масса щек этого демона уже достигла пятисот тонн. — Да перестань уже меня дразнить! Он крикнул, весь взвинченный, а я продолжал комментировать без всякой жалости. — А теперь перед нами свинодемон элитного уровня жажды. Простую воду или сок он не пьет. Да, он уничтожит сахарную фабрику, выбросит ее в океан и будет пить, пока не покажется морское дно и затонувшие корабли… о боже… ХАХА! — Я НЕ свинья! Крошечный Марвис заорал через всю комнату и в ответ швырнул в меня целую клубнику, которую вообще-то приготовил как реквизит для фото. Я приподнял бровь с ухмылкой, а потом демонстративно откусил клубнику. — Хрю-хрю. — ДЖЕТТ! Это так тупо весело, господи.

***

Совместный досуг парочек в Корее уже не раз поражал Джейми. Не потому, что там есть что-то странное. Просто все так хорошо организовано. Даже для пикников или походов в кафе есть целые сервисы аренды: одежда для пикника, пледы в тон, аккуратно сложенные чашки и тарелки, десерты и напитки, от которых у Марвиса начинают сиять глаза. Если честно? Это потрясающе. Этот высокий парень, который для вида возмущается, орет, когда парень велит ему надеть розовое и быть каким-то там цветочным мальчиком, в итоге выкладывается на полную, когда это действительно нужно. Милый до крайности. Людям с низким сахаром в крови лучше, наверное, вообще не смотреть. Тут сладко с головы до ног, просто имейте это в виду. — На тебя смотрят, а до меня это доходит только потом: ( — Но ты же сам сказал мне это надеть, — невинно сказал Джейми. — Пчелы любят розовое, знаешь. — Я ревную, — пробормотал Марвис. Джейми едва сдерживал смех, пока другой без остановки жаловался и при этом все крепче вцеплялся ему в руку. Ну ладно. Тогда просто держись под руку. Я ведь и так уже твой, разве нет? — Ты чего так смотришь? — Эй, расслабься, у меня сахар падает. Нельзя мне хоть чуть-чуть посмотреть? Черт! Марвис еще крепче вцепился в руку Джейми. Поняв, что запахло проблемами, Джейми сменил тактику, обнял Марвиса за талию и притянул ближе. Так работает лучше. Чтобы все знали. Это мой парень. МОЙ парень. Когда мы нашли хорошее место для пикника, Джейми просто отошел и стал ждать, пока Марвис все расставит. Он хотел помочь, но тот настоял, что сделает сам, сказал, что ему так веселее. И, если честно, наверное, так и было. Ничего больше за этим не стояло. — Иди сюда-а-а~~ Маленький парень, у которого настроение меняется со скоростью света, сиял. Людей вокруг почти не было. Но что еще важнее, посмотрите на его парня. И погода была идеальная, хотя формально уже лето. В некоторые дни солнце жарит так, что вообще не хочется выходить из дома, но сегодня им повезло: прохладный ветерок, красивый вид на реку и свет, который обещал отличные фотографии. — Ми, сначала сядь для меня красиво. — А как вообще сидеть красиво? — Нет, не так. Я хочу вайб игривого парня. — Клянусь, ты читаешь слишком много сияющих романтических комиксов. — Быстрее! Сядь по-турецки и улыбайся так, чтобы глаза щурились. — Это так сложно. Джейми любимая модель Марвиса. Ему больше всего на свете нравится наряжать своего парня и без конца его фотографировать. Поэтому он взял с собой все: пленочную камеру, Polaroid. Самое смешное, что сам Марвис не так уж любит фотографировать себя, зато у него сохранены тысячи дурацких фото и видео, которые снял Джейми. А. И голых тоже. Настоящее бедствие. — Я тоже хочу фото для пары. Может, попросим вон тех людей нас снять? — Я сам пойду! Ты стой тут. И не разговаривай ни с какими девушками, ладно? Высокий парень широко распахнул глаза, глядя, как его парень на полной скорости уносится улыбаться и мило просить кого-то помочь их сфотографировать. Ну уж нет, Джейми точно не собирался сам говорить по-корейски и о чем-то просить. Вот этот уровень собственничества… каждый раз, когда я это вижу, не могу перестать улыбаться. — Все, иди сюда, быстрее! — Иду! Джейми раскрыл руки и поймал маленького парня, когда Марвис буквально бросился к нему, обвивая руками его шею, а сам Джейми сидел среди всех их милых пикниковых вещей. Человек, который снимал, начал считать по-корейски, давая понять, что готов. Марвис прижался щекой к щеке Джейми и улыбнулся глазами. В итоге у нас получилось несколько кадров. В основном потому, что фотограф, с которым Марвис уже успел оживленно разговориться, начал еще и сам командовать позами. Джейми в своей свободной розовой рубашке закрутил крышку на милк-ти и отставил его в сторону, дожидаясь, пока парень наконец придет поесть. Тут и гадать не надо: как только наговорится, сметет вообще все. Он даже доплатил еще за три десерта, потому что сказал, что в наборе недостаточно. Серьезно. — Эти фотографии такие милые, смотри! — Ну так это потому, что ты милый. — Правда? — Конечно. Ты самый милый во всей Южной Корее. Марвис на секунду задумался, потом кивнул с видом «ладно, принимается», взял милк-ти и скон, который Джейми уже приготовил для него, намазав крем и джем, и откусил кусок. Мы сидели так, ели десерты, пили слишком сладкие напитки, фотографировались, смотрели в небо, не делали вообще ничего важного, пока сами не заметили, как пролетело несколько часов. Эти большие круглые глаза в конце концов повернулись к Джейми, который теперь раскладывал Polaroid-снимки, которые они только что сделали, а потом снова фотографировал их уже на телефон. Тут и без догадок ясно: все это точно отправится в интернет. Джейми из тех, кто обожает хвастаться своим парнем. И, если честно? Марвису это нравится. Ему нравится, как открыто Джейми показывает: у меня есть парень. Я люблю своего парня. Мы каждый день вместе. Даже в те дни, когда Марвис дуется вообще из-за ерунды, скрестив руки, с мокрыми глазами, сидя надутый в углу, Джейми все равно умудряется снова заставить его улыбнуться. Обычно делая что-нибудь до идиотизма смешное. — Эй, и минуты не прошло с тех пор, как я выложил пост, а друзья уже тащат меня в комментариях. Спрашивают, почему я больше вообще не хожу на пары, говорят, что я сбежал жить к своему парню. — Ого… вот когда ты реально пытаешься учиться, это почему-то не становится вирусным. — Мне этого и не надо. Я хочу, чтобы люди обо мне говорили. Ми это нравится. — Потому что тебе нравится им отвечать, да? Но эй, ты разве не скучаешь по Дуангy? Ты ему в последнее время вообще не звонил. — Он занят делами факультета. Не хочу мешать. Позвоню вечером. А сейчас ощущение такое, будто у меня уже появилась побочная жена. — Я так скучаю по Циню. — Простите? Извините, сэр, вообще-то ваш парень сидит прямо здесь, вы в курсе?! Джет драматично заорал. Никаких шансов, если рядом Цинь. Каждые пять минут у него одно и то же: «Можно я с ним поговорю?» Не знаю, под каким он там заклятием, но, как я уже говорил, у Циня игры в соблазнение куда больше, чем у Дуанга когда-либо было. Меня это жутко нервирует. Влюбляться в него строго запрещено, ясно? Т_Т — То есть даже когда ты со мной, ты думаешь о других мужиках? Ну вообще. Раньше ты был вороной, а моя любовь вырастила из тебя лебедя! — …За этим уже трудно следить, — сказал Марвис с совершенно искренне убитым видом. — А, точно. Прости. Я просто внезапно начал отыгрывать что-то свое. Не грусти. — Но почему ворона? Типа… зачеркнутая? — …Вздох. — Сначала объясни. Почему ворона? — Самая настоящая ворона. Ну, птица такая. — М-м-м… ворона. — A crow \ ворона. — Oh. A crow \ О-о-о. Ворона. Вот так всё и происходит. Сам начал, сам и расхлебывай. Я открыл рот, заинтриговал его, а теперь вынужден подрабатывать учителем лексики. Честно говоря, мне плакать хочется.

***

— Эй, тупица. Зови меня «Парень из Ённама»! — Что это еще за чертовщина? Ха-ха-ха, ладно, «Парень из Ённама». — Я позвонил не потому, что соскучился. Я позвонил, чтобы оскорбить тебя, потому что больше некого. Я сдерживал смех, слушая, как Джейми разговаривает со своим лучшим другом Дуангом. Сплошная болтовня, любому было ясно, что он скучал. До этого он коротко переговорил и с Пэ, но тот звонок был быстрым, так как Пэ гулял со своим возлюбленным. Я взглянул на часы. В Таиланде сейчас должно быть около девяти вечера. Искренне рад видеть Джейми таким счастливым, поддерживающим связь с друзьями. Это согревает мне сердце. Чуть раньше я закончил разговор с его мамой. Сказал ей, что Джейми, кажется, действительно нравится местная система образования, даже больше, чем дома, и он в восторге от предметов, которых в Таиланде не было. Мы болтали о всяком. В основном я выпытывал у нее рецепты блюд, которые любит Джейми, чтобы попробовать приготовить их самому. Не хочу, чтобы ему надоела моя еда, тем более я знаю, что он из тех, кто тоскует по домашней кухне. Мило, правда? — Так, и где сейчас Марвис? — Сидит прямо здесь, но я не дам тебе увидеть его лицо. Даже через экран нельзя, лицо моего парня временно недоступно. — А я-то в чем виноват? — А в чем виноват мой парень, раз он родился таким милашкой, с красивыми ногами, сексуальным и чертовски горячим? Иногда от его выбора слов у меня начинает болеть голова. «Чертовски горячий», что это вообще должно значить? Пока Джейми увлеченно разглагольствовал, придвигаясь ближе к экрану, я воспользовался моментом, чтобы заглянуть в камеру, и тут же вскрикнул. Потому что вот он: пухленький маленький корги, зажатый в руках Дуанга прямо на кровати, смотрел на меня огромными невинными глазами. — 강아지~~ \ Собачка-а-а-а! — Эй, остынь! Не толкайся, Ми сейчас свалится со стула! — прикрикнул Джейми, хотя сам крепче обхватил меня за талию. Я залез к нему на колени только для того, чтобы поговорить со щенком на экране макбука, стоявшего на столе. Он был невероятно милым, такой толстенький, пушистый, с чудесным окрасом. Я продолжал сюсюкать с ним. Если бы я мог дотянуться через экран, клянусь, я бы схватил его и заставил запомнить, что это Марвис. — Малы-ы-ы-ыш! — Флаффи, поздоровайся с парнем дяди Джета, живо! — Гав! — О-о-о-оу… — Расслабься, ха-ха. — Ты ведь раньше не видел Флаффи, да? Забыл сказать, это собака Циня. Технически и мой ребенок тоже. Ей чуть больше года. — Она такая пухляшка… Что ты ешь, маленькая? Я вел полноценную беседу с собакой на экране. Она не особо отвечала. Джейми предложил мне попробовать заговорить по-китайски, и я так и сделал, просто базовые приветствия и пара фраз, ведь это всё, что я знал. Все равно никакой реакции. — Она дуется и мой парень теперь грустит. Собака не хочет с ним разговаривать. — Прости, Пи, Флаффи не очень… социальная. Но играет она жестко. Тебе надо встретиться с ней вживую. Она по-звериному грубая. — О-о. — Это правда, — подтвердил Джейми. — Она обожает прыгать на людей, особенно если видит тебя впервые. — Правда?! Я так сильно хочу поиграть с Флаффи! Джейми сильнее сжал мою талию, поцеловал в плечо и сказал, что находит меня очаровательным. Я был готов умереть на месте, честное слово, да что с ним не так? Дуанг наблюдал за тем, как мы прижимаемся друг к другу, и за забавной мордашкой корги между нами, а затем тихо вздохнул. — И долго вы планируете быть такими сладкими? Почему именно я должен видеть это каждый раз? — Эксклюзивная привилегия. Хочешь, мы еще и поцелуемся на камеру специально для тебя? Теплая рука приподняла мой подбородок. Я тихо рассмеялся и поцеловал его как следует, но из-за драматичных воплей Дуанга нам пришлось отстраниться, содрогаясь от смеха. — Имейте хоть каплю жалости к человеку, чей парень убегает за фургонами с роти, пожалуйста! Если вы собираетесь так сильно любить друг друга, то с тем же успехом могли бы запустить стрим своей секс-жизни. Клянусь, Джет, я больше не позволю тебе издеваться надо мной. — О-о-о, Дуанг, мы не такие плохие. — Не говори мне «мы». Твоя рука буквально уже у него в штанах, ты, ублюдок. — Упс. Даже не заметил. Я тихо смеялся над перепалкой Джейми и его лучшего друга, уткнувшись лицом в теплый изгиб его шеи. Джейми продолжали отчитывать, пока, в конце концов, он не завершил звонок. Так мы и остались. Становилось поздно, и я начал капризничать из-за того, что его рука никак не желала покидать мои штаны. — Ну а что я могу поделать? — легкомысленно бросил он. — Твоя кожа так и манит. Эта хитрая улыбка, я так и знал. Я всегда это знаю. — Ты же в курсе, что у меня завтра занятия рано утром. — Ну-у-у-у… — он нарочито растянул слово, хотя его рука всё так же невозмутимо блуждала по моему бедру. Его острый нос коснулся моей щеки, губы запечатлели мягкий поцелуй под подбородком. Он прошептал «Я люблю тебя» тем самым голосом, от которого у меня в груди всё сжимается, сильнее и глубже с каждой секундой. Затем он прикусил мою шею, нежно, но по-собственнически, и провел языком по следу, словно залечивая только что нанесенную рану. Я приподнял бедра, чтобы Джейми мог стянуть мои пижамные штаны, оставив меня в одних тонких трусах. Он присвистнул, явно довольный, ткань была почти неприлично прозрачной. — На данном этапе тебе лучше вообще ничего не носить, — сказал он. — Только время трачу, пока снимаю. — А разве тебе не нравится их снимать? — поддразнил я. — Мне нравится оставлять их, — тихо ответил он. — Мне нравится это пограничное ощущение. Наблюдать за твоим лицом, пока ты так мучаешься… это мое любимое. Мы оба были на том стуле, я не был уверен, что он выдержит наш вес. Каждый раз, когда я забирался на него, в голове становилось пусто. Он точно знал, где касаться, как касаться, как раздеть меня до основания, пока я не превращусь в само подчинение рядом с ним. Я ахнул, запуская пальцы в его мягкие волосы, когда он легко поднял меня и усадил на стол. Затем его рот оказался везде, где ему быть не полагалось, и всё же он всегда там был. Я тяжело дышал, наблюдая за тем, как его теплая рука ласкает меня, пока его губы и язык с изнуряющим терпением сводили меня с ума. Я раздвинул ноги шире, понимающе улыбаясь, потому что знаю, что ему это нравится. Джейми негромко рассмеялся, явно в восторге. Он прикусил внутреннюю сторону моего бедра, оставляя следы до самой икры и лодыжки, тех мест, которые он всегда целует. Затем он освободился от собственных брюк, открыто лаская себя и ни на секунду не разрывая зрительного контакта со мной. — Подними свою попку, детка. Я покачал головой. Я уперся в его крепкую грудь, отталкивая его обратно на стул, и вместо этого сел сверху, насаживаясь на него. Он удовлетворенно застонал в тот момент, когда вошел в меня. Я двигался медленно, намеренно, пока он придерживал мои бедра. Он выругался вполголоса, так сильно стиснув челюсти, что мне пришлось наклониться и поцеловать его. — Твой дружок становится всё тверже. — Так и есть, — прохрипел он. — Ты слишком хорошо скачешь на мне, Марвис. Он схватил меня за волосы и толкнулся вверх. Я ахнул, обвивая руками его шею, прижимаясь губами к его горящему уху, затем к шее, кусая, посасывая, оставляя отметины, пока я качался на нем, словно мне всё мало. И мне действительно всегда мало. Только с ним. — У «Ённама» отличный товар, — пробормотал он. — А-а… не лижи, — слабо запротестовал я, ругая младшего, когда его язык прошелся по моей груди сквозь тонкую футболку, которую он отказался снимать. Джейми обожает это, оставлять вещи наполовину надетыми. Говорит, что я выгляжу сексуальнее, когда я в такой ловушке. Его острые зубы вонзились в мою грудь. Он подвязал край моей футболки повыше, чтобы иметь возможность истязать меня как следует. Я выгнулся назад, стоная от того, как он накрывал меня удовольствием со всех сторон одновременно. Джейми облизнул губы, довольный собой. Он шлепнул меня по бедру, заставляя двигаться вверх и вниз, сильнее, быстрее, пока всё не растворилось в ощущениях. И я дал ему именно то, чего он хотел. Этот невоспитанный мужчина дразняще присвистнул и сказал, что я становлюсь слишком горячим. В конце концов, он зафиксировал меня на месте и сам взял игру под контроль. Наши глаза встретились. Он выглядел абсолютно удовлетворенным, особенно, когда увидел мои глаза, затуманенные слезами, как это всегда бывает после его сокрушительно хорошего секса. Мое тело дернулось и напряглось. Я вцепился в его шею, пораженный тем, как сильно ударило наслаждение, когда я, наконец, перешел грань. Он последовал за мной сразу же, всего один резкий, настойчивый толчок, и он кончил внутрь меня. Он продолжал двигаться, теперь уже медленно и нежно. Я отчетливо чувствовал то, что он выпустил внутри меня, липкое и несомненное, издающее смущающие звуки при каждом движении его бедер. — Эй, ты же всё испачкаешь. — Я почищу, — небрежно бросил он. — М-м… поторопись. — Но сначала дай мне еще один раунд. :) Я вздохнул. Он без усилий поднял меня и понес к кровати, не выходя из меня. Он даже состроил притворно-сочувствующую гримасу, стягивая с меня футболку, а затем искусал меня везде, где только мог придумать, словно наверстывал упущенное время. После этого он наклонился вплотную и прошептал мне на ухо: — Я знаю, что тебе это нравится. Мои щеки вспыхнули от его слов. Затем эти теплые губы снова прижались к моим, я уже сбился со счета, в какой раз. — Маленькая зараза. Черт возьми. Он настоящая зараза. : (