Confused and loved

      Где-то Шуичи вычитал, что некоторые любят разделять людей на два вида: "совы" и "ранние пташки". Сам он, без сомнений, был совой и ненавидел вставать по утрам, в особенности — на работу. Но Кокичи, кажется, не относился ни к тем, ни к другим. Он являлся чем-то между, что со всеми его противоречиями не было удивительным, и всё время выглядел довольным и выспавшийся, даже если сидел за сериалом до трёх ночи. Другими словами, Кокичи и по утрам, и по вечерам был ужасно работоспособный и внимательный. И несмотря на всю его искренность, которую он показывал ему, Шуичи за шесть лет их совместной жизни практически ни разу не видел его рассеянным. Исключением являются лишь те моменты, когда Кокичи болел и был не в себе. Сегодня, наверное, наступил конец света. Вселенная перевернулась и переменилась. Сегодня Шуичи встал после обеда, потому что захотел выспаться в выходной день, и сумел лицезреть Кокичи, который выполз из спальни растрёпанный и хмурый. Это застало его врасплох больше, чем недавнее дело в агенстве с глупым похищением. — Доброе утро. Что-то случилось? — немного переживая, спросил Шуичи. Чайник уже вскипел, и надо бы, по-хорошему, налить чаю на двоих, а потом придумать, что приготовить на... Обед. Завтрак они уже пропустили. Да только Кокичи в мятой пижаме, с мятым лицом и лёгкой щетиной, приковывает к себе внимание не хуже Голливудской звезды на красной дорожке, и Шуичи никак не может заставить себя открыть дверцу и взять кружки. Тот, помявшись, лениво зевает и потягивается на месте. — Чего-о? — сиплый ото сна голос, который он так любит слышать по утрам, тянется вместе с руками. — Не понимаю, о чём ты. Конечно. Шуичи, смотря на него, недовольного и сонного, не может даже нахмуриться от очевидного ухода от ответа. Только фыркает по-доброму, разворачиваясь к ящикам. Голос за спиной продолжает ворчать. На этот раз, кажется, не наигранно. — Эй, почему у нас... Картина на стене плывёт? Не доверяй Шуичи ему, подумал бы, что тот втайне от него начал что-то принимать. Но на самом деле эта мысль звучит для него просто смешно. И всё-таки удивительно это. Шуичи, как хорошему детективу, хочется за этим необычным явлением понаблюдать. Чай в кружке дымится, глаза смеются. И никакая картина на стене не плывёт, просто кто-то очень сильно не выспался и, к тому же, пока не отошёл ото сна. Шуичи, смотря на него из-за плеча, по-доброму усмехается: — Это дизайн такой, не волнуйся. Хмурый Кокичи, непонимающе хлопая глазами пару мгновений, от его шутки немного улыбается. За улыбкой следует широкий зевок. Он почёсывает колючую щёку и снова зевает. Шуичи непозволительно сильно хочется к этой щеке прижаться губами. — Ясно-понятно... Так!.. — важно, но всё ещё рассеяно протягивает Кокичи, стоя посреди кухни. — Мы есть что-нибудь будем? Или ты... Может быть, ты хочешь... — пытаясь строить коварный тон, он проходит к плите, открывает ящик и щурится в попытке разглядеть этикетки на приправах. — ...захватить мир на завтрак? С таким Кокичи хочется захватывать только спальню и валятся там столько, сколько душа пожелает. Тот вчера допоздна работал над каким-то важным отчётом, и, судя по тому, как он ворочался во сне — очень плохо спал. Шуичи даже жалеет, что разбудил его своим уходом на кухню, хотя и не шумел особо, поскольку умеет ценить чужой сон. Он слегка виновато улыбается и протягивает ему кружку, но в конце концов ставит её на стол, опасаясь, что Кокичи в таком состоянии может случайно пролить весь кипяток на себя. — Откажусь, пожалуй. Пей чай, я что-нибудь приготовлю. И едва он разворачивается к холодильнику, как слышит недовольное фырканье: Кокичи, решивший доказать свою гениальность, упирает руку в бок. — Сомневаешься, что я могу приготовить себе что-то сам? Шуичи недоуменно вскидывает бровь и открывает холодильник в поисках яиц. — Немного. Тебе сейчас лучше не подходить к плите, ладно? — вздохнув, спокойно говорит он, — Я всё сделаю сам. Хорошо? Ага. Конечно. Упрямый Кокичи так просто не отступает, тем более сейчас, когда от недосыпа хочется на всех гнать и фыркать. — Не-а! — Кокичи, пожалуйста... — Я сейчас такой салат сделаю, что ты... Ты просто заплачешь от счастья! Шуичи от этой мысли ужасается ещё сильнее. Это получается, ему придётся взять нож. Нет, разумеется, Кокичи не ребёнок. Ему уже двадцать девять, в конце концов. Он может постоять за себя, умеет управляться с кухонными приборами и не причинять себе при этом вреда. И готовить умеет тоже — не так хорошо, как Шуичи, но простое блюдо соорудить может. Проблема в том, что Кокичи сейчас уж слишком рассеянный и может случайно порезаться. Но раз он так настаивает, Шуичи придумает что-то. — Хорошо. Давай так... — он потирает лоб и отпивает немного чая, задумавшись. — Ты хочешь приготовить салат? Мы можем... Приготовить его вместе. Как тебе? Кокичи щурится. Думает и пока, слава богам, не спешит к столешнице с ножами. За это время Шуичи успевает вспотеть раза три и придумать как минимум ещё несколько вариантов, один из которых — просто заказать доставку на дом и не утруждаться в готовке в ленивый выходной день. Благо, Кокичи быстро соглашается. И вместо того, чтобы капать ему на мозги как всегда, всего-навсего машет рукой и подходит к холодильнику. Шуичи с облегчением выдыхает и хрустит пальцами, заглядывая в дверцу холодильника вместе с ним. — Овощи... Овощи... — едва слышно бормочет Кокичи, перебирая продукты. — Да где же... О! И хитрая улыбка тут же озоряет его лицо, когда он достаёт большую рыжую морковь. — А я во сне лепил снеговика с таким носом. Но Кокичи не был бы собой, если бы не добавил что-то безумное и нереалистичное. Иначе Шуичи забеспокоился бы, что его мужа на кого-то подменили. — ...а потом оживил тысячи таких снеговиков, чтобы они устроили массовые беспорядки в Токио. Прикинь, да? Уже открывший браузер на телефоне, Шуичи хихикнул и начал искать рецепт салата с морковью. Ему, вот, сегодня ничего не снилось. Сон был крепкий и тягучий как мёд, а выходить из него не под ручку со строгим будильником оказалось, как и всегда в выходной день, очень приятно. Так, морковный салат... — Зная тебя, ты мог бы так и в жизни сделать... — Да убери ты телефон, мы сейчас сами всё сделаем! — проворчал Кокичи, легко пихая его в плечо. Шуичи хотел было возразить, но тот быстро, сбивающим с толку движением, тыкнул ему пальцем в нос и хитро ухмыльнулся. Ухмылка эта, впрочем, была немного неуклюжей и в какой-то степени очаровательной. Шуичи не смог заставить себя даже нахмуриться, когда Кокичи смотрел на него такими блестящими глазами с видом гениального шеф-повара. Но он всё же не удержался от того, чтобы скептически выгнуть бровь: — Сами? Не поймите неправильно — Шуичи ни капли не сомневается в его умной голове и множестве способностей — начиная от очарования, которое с лёгкостью может сбить с толку любого, и заканчивая умением взламывать замки. Однако, как упоминалось ранее... Готовить Кокичи умеет не так хорошо. И это, наверное, одна из немногих вещей, в которых он не мастер. Вот Шуичи и сомневается, провожая согнувшуюся над ящиком с большими мисками спину. — Ага... — задумчиво бормочет тот, выбирая миску для салата и выкладывая её на стол. Потом оборачивается на него, потирая поясницу. И заверяюще кивает: — Я недавно один рецепт придумал во сне. Все, кто попробовал его, умерли от счастья! Шуичи, усмехнувшись, достаёт нож и искренне надеется, что Кокичи им сегодня не воспользуется. — Во сне? Интересно... Мне... Стоит боятся странного сочетаниев продуктов? На столешнице тут же оказывается репчатый лук, чеснок и та самая морковь. Кокичи, понемногу просыпаясь, хмурится и шаркает тапками до другого шкафчика. Посмеивается немного. — Шучу! В интернете видел недавно, — с удивительной для сонного человека пылкостью он выкладывает рядом с овощами доску и угрюмо передёргивает плечами: — Шуичи, где тёрка? Застывший от удивления Шуичи отмирает и растерянно оглядывается по сторонам. Будто бы на стене может быть тёрка, ага... Она оказывается в самом дальнем шкафчике, и Кокичи, очевидно, до нее не дотягивается. — Вот, — протянув ему тёрку, бормочет Шуичи. Кладёт телефон в карман, заинтересованно разглядывая выложенные продукты. «И что же это за салат такой?» — только и успевает подумать он, перед тем, как Кокичи достаёт сковороду. Так-так. Ладно, ему, наверное, стоит успокоиться. Он преувеличивает, да и тот уже, вроде как, проснулся почти... Кокичи включает плиту. Обычно этого нужно бояться, но сейчас тот делает всё слишком уверено, и это... успокаивает. Благо, Кокичи пока не в том состоянии, полном энергии, когда начинает шутить направо-налево и может вытворять очень неожиданные вещи на кухне. А неожиданные — не всегда значит плохие. Шуичи любит все его странности, улыбается от каждой шутки и всё прочее сентиментальное дальше по списку. — Что нужно делать? Порезать лук? Кокичи согласно мычит, и он привычно принимается за готовку. Привычно, за исключением того, что теперь они готовят вместе, что делают крайне редко. Пока Кокичи в удивительной тишине наливает подсолнечное масло на сковороду и оставляет его разогреваться, Шуичи ловко, как умеет, нарезает лук. А вообще, сейчас, когда он думает об этом, ингредиенты похожи на те, которые используют при приготовлении корейской закуски с морковью. Шуичи однажды ел её в кафе, и, надо сказать, это было очень вкусно. Не факт, конечно, что у них получится так же хорошо, однако... Они могли бы пожарить яичницу как основное блюдо. Краем глаза он замечает, как Кокичи слегка неуклюже натирает овощь на большой тёрке и морщится, случайно сдирая кожицу на пальце. Разумеется, Шуичи сразу откладывает нож и берёт его за руку. А затем, словно им по десять лет, принимается дуть на его палец. — Больно? — заботливо спрашивает он. Кокичи хмурится, но приподнимает уголки губ в ободряющей улыбке. — Очень! Сейчас палец ампутировать буду! Со стороны Шуичи раздаётся длинный вздох. Однако это не мешает ему подыграть и сказать с абсолютной серьёзностью профессионального детектива: — У тебя нет хирургического образования. Кокичи насмешливо прикрывает глаза, позволяя ему заклеить ранку пластырем из ближайшего ящика для таких случаев. Всё в порядке. — Кокичи! Масло! — выкрикивает Шуичи, округленными глазами смотря на забытую сковороду. В такую секунду, как сейчас, можно увидеть на лице Кокичи редкое смятение. Он весь напрягается, плечи вскидывает, с опаской оглядываясь на шипящее масло. И едва не гавкает, убавляя огонь: — Ты ослабил мою бдительность и теперь я... Блин! Теперь я не смогу приготовить своё самое лучшее блюдо! В его словах нет настоящей обиды и злобы. Он просто нервничает со своим излишним драматизмом, и Шуичи это знает. А сгореть ещё ничего не успело, потому что лук так и остался лежать на разделочной доске. Кокичи расслабленно махнул рукой и схватил эту доску, сбрасывая весь лук в сковороду. — Оп! Масло, только успокоившееся, сразу зашипело с большей силой. Тогда Кокичи, взяв крышку и отвернув своё лицо подальше от горячих брызг, накрыл ею сковородку. — Подожди, — аккуратно сняв её, прерывает его Шуичи. — Лучше оставить его жариться без крышки. Нам же нужно, чтобы он был золотистый и хрустящий? Кокичи хочет было сказать что-то умное, судя по лицу, но сдерживается и в итоге доверяет этот момент ему. Всё-таки, Шуичи в готовке разбирается лучше. — Ла-а-адно, поверю гуру готовки, — с наигранным самодовольством говорит он, собираясь вернуться к моркови. Однако его хитрая, ужасно подозрительная улыбка заставляет Шуичи напрячься снова. Что-то здесь не чисто... Чёрт! — Кокичи... — Чего? Заглянув в сковороду, он, как и ожидалось, замечает среди аккуратно нарезанных кусочков лука, жирный такой, большой кусок. Тот, который Шуичи не успел дошинковать. Он кидает на мужа осуждающий взгляд и теперь показывает свою редкую сторону — важное недовольство. — Ты зачем туда этот кусок лука кинул? Кокичи расхохотался. — А мы посмотрим: кому этот лук потом попадётся — тот лох! Порой, Шуичи поражался: как такой взрослый мужчина, работающий начальником фирмы, может быть таким ребячливым. Впрочем, ему и это в Кокичи нравилось. В тяжёлые дни он мог разрядить обстановку умными и не очень каламбурами, рассмешить Шуичи и отвлечь его от негативных эмоций. Сейчас его тянуло только шутливо закатить глаза и прикрыть глаза рукой. Допустим. — Давай я морковь продолжу натирать? — вспомнив порез на руке Кокичи, он кивнул на доску, где среди горки тоненьких полосочек лежал одинокий кусок овоща. — Ну уж нет, я сам, — королевским тоном заявил тот, — Тут немного осталось, а я не хочу терять остатки своей бедной гордости, уж извини! Шуичи обреченно кивнул и взял лопатку, чтобы переодически помешивать лук. На этот раз тёрка не принесла никаких проблем, и Кокичи успешно дотёр всю морковь, а затем скинул её в миску. Дальше следовали по рецепту — солили, перчили, добавляли соевый соус и пытались это всё размешать. Потом, по предложению Шуичи, пожарили вместе яичницу. Сомневающийся в их неожиданном блюде Шуичи теперь смотрел на содержимое миски с маленькой гордостью. Кокичи выглядел не менее довольным: он смешно сморщил нос, улыбаясь, и вскинул подбородок. Чай, разлитый по кружкам, уже давно остыл, но они могли бы заварить ещё один. А пока сидели за столом перед расставленными тарелками, не решаясь попробовать совместный эксперимент. Кокичи прервал тишину первый: — Ты пробуешь первый! Я хочу посмотреть, как ты умираешь от счастья, — с серьёзным лицом выдал он, но сразу же захихикал. Это не звучало как угроза или неуместная шутка. Скорее как что-то привычное. Тем более, что Кокичи после этого улыбнулся мягче: — Давай давай, пробуй скорее! Шуичи, чувствуя небольшую волну предвкушения, зачерпнул палочками немного морковки по-корейски. Прожевал. — Ого, — подумав, пробормотал он. — Как вкусно... Он может поклясться: у Кокичи точно загорелись глаза от его слов. — Да?! — весело спросил тот, тут же принимаясь пробовать еду из тарелки Шуичи. Шуичи уже подумал мягко хлопнуть его по руке за это, однако оказался в ступоре в ту же секунду, как увидел на его лице удивление, медленно перерастающее в отвращение. — Что? Что такое? Кокичи не ответил. Он схватился за салфетку и сплюнул туда. Шуичи сконфужено сморщился: — Не так плохо же... Кокичи подавился и уставился на него огромными глазищами, и Шуичи уже начал боятся, что умрёт тут не он. — Полный отстой! — фыркнул, отплёвываясь в скомканную салфетку, Кокичи. — Ты выиграл. — Чего? Пока что ни одно из действий Кокичи ему понятно не было. У Шуичи не такие уж и специфические вкусы — ему не могло понравится абсолютно отвратительное и странное блюдо. У них ничего не подогрело... Так в чём же проблема? А, точно. Конечно. — Ты съел лук? — осторожно спросил Шуичи, откладывая палочки. — Из моей тарелки? Да? Кокичи раздражённо скрестил руки на груди и попытался заесть неприятную горечь лука сладкой морковкой. И раздражение это довольно быстро ушло, особенно когда он увидел, как хитро начал улыбаться ему Шуичи. — Да. Съел. Ты выиграл! Шуичи немного наклонился через стол, чтобы спросить с редким нахальством: — Подожди минутку. Ты говорил, что проигравший — лох. Значит, ты... — Всё. Молчать! Довольный Шуичи тихо рассмеялся в кулак и продолжить уплетать блюдо за обе щеки. — Может быть, я специально у тебя этот лук забрал из тарелки... — пробубнил Кокичи спустя какое-то время, доедая. — А? — Спас я тебя, говорю! Он был отвратительный. На этот раз Шуичи перегнулся через стол, чтобы ласково прижаться губами к его щеке. — Спасибо. Верю.