Патруль

Я почувствовала его ещё до того, как обогнула кусты живой изгороди, закрывающей небольшой передний двор дома. Нашего дома. Он с маленьким стаканом янтарной жидкости в руках сидел на крылечных качелях, так похожих на те, которые я делила с мамой в Саннидейле. От этого зрелища у меня защемило сердце, а грудь сжалась из-за горя. Я скучала по ней. Хотела бы я до сих пор спрашивать у неё про вещи, связанные с парнями, – подростком я делала это недостаточно часто. Но мне так радостно было видеть, как он ждёт моего прихода домой, что, казалось, моя грудь вот-вот разорвётся. Я не знала, что могу скучать по одному человеку и одновременно жаждать другого. Я понятия не имела, что могу с одинаковой силой тосковать по прошлому и наслаждаться настоящим. И по-прежнему быть крайне взбешённой в процессе. - Всё ещё злишься, как я погляжу, - протянул он с крыльца, лениво покачивая качели взад-вперёд, упираясь левой пяткой в пол. Его правая лодыжка лежала у него на колене. - Всё ещё считаешь себя правым, как я погляжу, - резко выдала я. Скрестила руки на груди. Он явно хотел закатить глаза, но сдержался, затем встал и направился к входной двери. - Встретимся в гараже, - бросил он через плечо, даже не потрудившись закрыть за собой входную дверь, когда перешагнул порог. Я усмехнулась и скорчила рожицу ему в спину. - ВСтрЕтимсЯ В ГаРаЖе. Но я всё равно шмыгнула за ним. Через прихожую, где он поцеловал меня у стены, когда ещё совсем недолго был человеком. Мимо столовой, где мы с Дон ссорились в тот вечер, когда она узнала. Через кухню, где несколько недель назад я опустилась на колени, движимая желанием ощутить его вкус у себя во рту, настолько отчаянным, что я едва могла дышать. Его стакан, теперь пустой, стоял на стойке. Наконец, я направилась в гараж - единственное место в доме, где редко бываю. Я не особая поклонница всяческих инструментов и инвентаря для уборки двора. А что до машин, так разве не все паркуют свои авто на подъездной дорожке? Я вошла в дверной проём и ахнула. Увиденное поразило меня, в животе будто запорхала стая бабочек. Он приспособил всё пространство под отменный тренировочный зал. Каждый дюйм был использован продуманно, чтобы отточить мастерство воина до смертоносного совершенства. Там была стена с оружием, стенд с гантелями, манекены для метания ножей, боксёрский мешок, гимнастическое бревно... Там было гимнастическое бревно, ради всего святого. Прикрученное к полу, представьте себе. И много чего ещё, мои глаза едва могли всё это достаточно быстро классифицировать. А в центре - большой мат для спарринга. Ангел стоял там, чуть расставив ноги да скрестив руки, и пристально смотрел на меня. Я видела нервную тень в его глазах, но только потому, что так хорошо знала его, тело и душу. Любой другой увидел бы лишь холодную маску безразличия. - Ангел... - выдохнул я. - Тебе… - Он прочистил горло. - Что ты думаешь? - Это... невероятно. Когда ты всё сделал? - Я работаю над этим уже пару месяцев, - сказал он, окидывая помещение взглядом. - Понадобилось немного больше времени, чем я планировал. Мне приходилось оставлять более шумную работу на периоды, когда ты была вне дома или в душе. - Так ты этим занимался в гараже? - А чем, по-твоему? - Не знаю. - Я пожала плечами в искреннем замешательстве. - Мужскими делами. Полированием своей машины. Он нахмурился. - По-твоему, я из тех парней, которые часами полируют свою машину? - Последние несколько недель так и думала, ага! - И тебя не смутил тот факт, что она в основном припаркована на улице? А джип твоей мамы всегда стоит на подъездной дорожке? - Ты сильно переоцениваешь внимание, которое я уделяю машинам. Особенно твоей. Он тихонько усмехнулся, и у нас случился момент молчания. - Спасибо, - вот всё, что я смогла сказать. Этого было недостаточно. Я не была уверена, что когда-либо смогу сказать достаточно. Мне не хватало искусности в словах, чтобы передать это чувство любви и благодарности. Он поманил меня, сгибая-разгибая ладонь с сомкнутыми пальцами. - Ты же это не серьёзно. - Во-первых, он был ранен. Во-вторых, я могла его убить. - Абсолютно серьёзно. - Зачем? - Я хочу тебе кое-что показать. - То, как быстро я могу убить раненого человека? Он снова усмехнулся, его подбородок опустился, а по лицу расплылась та кривоватая улыбка, от которой мой желудок всегда исполняет сальто. Когда он снова поднял взгляд, призрак этой улыбки ещё преследовал меня. Его насыщенно-карие глаза пристально посмотрели в мои. Он опять поманил меня. - Ты только докажешь мне мою прежнюю точку зрения, - я пожала плечами, сбрасывая обувь у края мата. - Тогда чего ты ждёшь? Я бросилась вперёд и подпрыгнула в воздух с твёрдым намерением обхватить бёдрами шею Ангела и повалить его на пол. Мой любимый приём. Не в одном контексте. Но когда мои ноги сомкнулись, чтобы захватить его как тисками, он наклонился, извернулся и… Вот дерьмо, где он? Я превратила своё приземление в умелый перекат и снова оказалась на ногах в идеальной боевой стойке. Окинула взглядом спортзал, всматриваясь в тёмные углы. Куда делся этот паршивец? Он всё ещё умел охрененно прятаться, даже сейчас. Даже будучи человеком. Как он это сделал? Вот дерьмо. В момент, когда я почувствовал его рядом с собой, я уже была сбита с ног. Моё падение остановила большая, сильная рука, оказавшаяся под моей спиной. И нож... был очень страшный на вид нож с тремя зубцами, который держал у моего горла Ангел, теперь зависший в дюйме надо мной и перенёсший весь свой вес на локоть, помогавший поддерживать мою спину. - Я знаю, что ты без усилий можешь сбросить меня с себя прямо сейчас, - сказал он, слегка задыхаясь. - Я знаю, что этот нож едва ли представляет угрозу для тебя, для твоих умений и силы. Но я не беспомощен, Баффи. - Я никогда не говорила... - Просто... дай мне высказаться. - Его глаза ненадолго закрылись, дыхание выровнялось. Я хотела поцеловать его. Сказать ему, что разговор с Уиллоу уже унял мою ярость, мой ужас. И что, возможно, устроив небольшой мозговой штурм, мы сумеем найти компромисс. Но что-то в сердце подсказало мне на сей раз держать мой обычно болтливый рот закрытым и никуда не торопиться. - Я провёл бОльшую часть двухсот пятидесяти лет, будучи убийцей, - тихо произнёс он, его глаза открылись и встретились с моими. - С того момента как Дарла обратила меня, я был смертоносен. Даже по вампирским стандартам. Особенно склонен к насилию. Я тревожно поёрзала при мысли об Ангелусе. Я толком не уловила, когда он убрал нож от моего горла, но ножа уже не было, свободная рука Ангела теперь обхватывала моё лицо. Большой палец рисовал успокаивающие узоры на моей щеке. - И когда мою душу восстановили, это на самом деле не изменилось. Какая-то часть меня, глубоко внутри, оставалась смертоносной. Возможно, я сначала бежал от этого, Баффи. Бежал от этого, пока не встретил тебя и не решил, что могу стать кем-то. Но с того дня как меня обратили, я всегда был бойцом. Воином. Убийцей. Как, чёрт возьми, это ни называй. - Я знаю, - призналась я. - Сейчас всё по-прежнему. У меня снова защипало глаза от этих проклятых слёз. - Я не могу смотреть, как ты рискуешь своей жизнью. - Я смотрю, как ты рискуешь своей жизнью, каждый день. - Это другое. Я Истребительница. У меня нет выбора. - Баффи, у тебя всегда был выбор. Это то, что делает тебя такой... потрясающей. Восемь лет назад у тебя был выбор: встретиться с Мастером или сбежать. И ты выбрала спуститься в канализацию тогда ночью. Зная, что умрёшь. То, что ты Истребительница, не лишает тебя свободы воли. Никогда не лишало. Я поёжилась от старой душевной раны, о которой он говорил. - Может показаться, что лишает. - Да, но это не так, - с чувством заявил он. - Каждый раз, когда ты вступаешь в драку, это потому, что ты так решила. А ты ведь теперь даже не единственная Истребительница. По этой земле бродит легион женщин-воинов, и все они смотрят на тебя как на своего кумира. Как на ту, о ком монстры видят кошмары. Я тихонько рассмеялась, несмотря на свои тяжёлые эмоции, и он улыбнулся. Он смотрел на меня с таким благоговением и радостным весельем в ту ночь, когда я рассказывала ему о своей маленькой вдохновляющей речи для Потенциалок. «Это правда, - сказал он мне, когда я договорила. - Каждое слово». - Ты могла бы выбрать прекратить бороться. Передать факел. Прекратить патрулирование, как минимум. - Ангел вытащил руку из-под меня и обхватил моё лицо обеими ладонями. - Но ты этого не делаешь. Ты выбираешь борьбу. Мне нужно... Баффи, мне нужно, чтобы ты позволила мне сделать тот же выбор. - Твоя сила... - Сейчас значительно меньше, да. Но вместе с тем я обучен ста с лишним боевым искусствам. У меня отличные и специфические навыки в использовании оружия. Я встречал больше видов демонов, чем когда-либо удосуживался сосчитать. И я быстрый. Действительно быстрый. И чертовски хорошо умеющий скрываться. - Он ухмыльнулся. - Я повалил тебя на землю. - Сегодня вечером на кладбище... Ангел, если с тобой что-то случится после всего... - Я был небрежен сегодня вечером, - признался он, на мгновение опустив взгляд. - Я слишком долго не ступал на тренировочный ринг. Может, ты мне поможешь с этим. - Он оглядел тренировочный зал, который построил для меня. Для нас. - Но вот что я могу тебе пообещать. Я не побегу разбираться ни с каким апокалипсисом в одиночку. Я не буду пытаться превзойти самого себя, чтобы доказать свою точку зрения. Я знаю свои пределы. Которые, между прочим, намного шире, чем у Ксандера Харриса. Я фыркнула. Затем мягко положила руки на его рубашку, туда, где, как я знала, кончик свежего пореза достигал его плеча. - Уиллоу помогла мне понять, что я... переборщила. Что я должна позволить тебе быть тем, кто ты есть. Даже если это пугает меня. - Она звонила сюда. Искала тебя. - Я видела её на кладбище. Ну... Я видела её странную голографическую версию. - Она спроецировалась астрально? - Вроде. Это было странно. Я не могла обнять её, когда она переживала из-за того, что не уверена, лесбиянка она или нет. В ответ на это его брови комично приподнялись. - Я позволю тебе сохранить эту часть истории на потом. Что она сказала? - То же самое, что и ты. Что ты был бойцом. Это твоя суть. И... - Я застопорилась. Я и так чувствовала себя достаточно уязвимой, когда Уиллоу мягко объясняла мне, что нужно Ангелу. От необходимости признаться в этом вслух, тогда как какая-то первобытная часть меня всё ещё хотела завернуть его в пузырчатую плёнку, у меня сжалось горло. К своему ужасу и смущению, я всерьёз расплакалась. - Баффи, - прошептал Ангел, произнося моё имя так, как мог только он. С лаской, утешением, мольбой и обещанием – всё вместе. - И что я не могу изменить тебя, - выдавила я. - По куче разумных причин, многие из которых я уже забыла. Но самое главное - потому что... потому что иначе ты не будешь Ангелом. - Баффи, я люблю тебя. Эти последние несколько месяцев были раем. Больше, чем я мог мечтать. Счастливее, чем я... - Слова застряли у него в горле, и он тяжело сглотнул. - Мысль о том, что я потеряю это... да на хрен, даже мысль о том, что я напугаю тебя, сводит меня с моего проклятого ума. Но... - Но ты должен быть тем, кем тебе предназначено быть. - Да. Я вздохнула, когда его лоб опустился к моему. Я наслаждалась близостью, его тяжестью надо мной, сладким удовольствием делить с ним дыхание. Он нежно поцеловал меня в губы, и я растворилась в нём. Едва успев подумать о том, что делаю, я легко перевернула нас. Он улыбнулся, когда его спина мягко ударилась о мат. Его руки легли мне на бёдра, и от этого прикосновения по моему нутру разлилось тепло. Я старалась избегать пореза, который сама перевязала ранее. - Никаких апокалипсисов, - потребовала я, подняв брови, чтобы он понял, что я настроена серьёзно. - Никаких приказов, - парировал Ангел, тоже подняв брови. Я прищурилась, стараясь не упустить ни одной лазейки в этих переговорах. - Никаких демонов выше тебя более чем на фут*. [* 1 фут равен 12 дюймам или 30,48 см; прим. пер.]  - А-а-а-й, Баффи! - простонал он. - Двенадцать дюймов! - Я огрела его взглядом, он вздохнул, признавая поражение, и одновременно кивнул в знак согласия с условиями. Затем на его лице медленно расцвела улыбка. Его руки чувственно скользнули по изгибам моей задницы. Это было чертовски трудно игнорировать, но я продолжила излагать своё предложение: - И мы сходим к настоящему врачу двадцать первого века по поводу этого пореза на твоём животе, если мне не понравится, как он выглядит. - Ты единственный врач… Я перебила его, ахнув. - Ты не привит! - Извини? - О господи, ты же практически новорождённый! У тебя вообще есть иммунная система!? - Это может шокировать, но у нас в восемнадцатом веке была иммунная система. - О господи, и сезон гриппа приближается! Ты подхватишь что-нибудь... мерзкое, типа дифтерии! Фу-у-у! О господи!! Ангел рассмеялся, приподнимая бёдра подо мной. Свидетельством уникального влечения моего тела к его телу было то, что даже после произнесения слова «дифтерия» ощущение болезненного желания между моими бёдрами усилилось. Он просто пожал плечами. - Я пойду делать прививки. - Завтра! - Завтра, - согласился он. – Вашу мать, они будут стоить целое состояние без страховки. А деньги, которые я украл у «Вольфрам и Харт», начинают заканчиваться. - Ты знаешь моё предложение по этому поводу. Ангел подо мной напрягся, и не в том смысле, в котором я обычно жажду. - Приходи на церемонию вручения «Наградной Секиры», - сказала я мягко, должно быть, в миллионный раз за последний месяц. - Я не могу, Баффи. Это слишком... - Рано или поздно тебе придётся столкнуться со всеми ними. - Один на один - конечно. Но со всеми разом? На каком-то крупном мероприятии? - Это не какое-то крупное мероприятие. Его глаза сузились. - Правда? А то, что оно проводится в Хэллоуин, чтобы могло присутствовать максимальное количество Истребительниц, это что? Совпадение? - Ладно, это крупное мероприятие, - признала я. - Но ты можешь оставаться в тени. Ты в этом так хорош. Ангел лишь хмыкнул в ответ на намёк насчёт его таланта оставаться незамеченным. - Мы можем устроить тебе встречу с Джайлсом. Он хочет нанять тебя, я знаю, что хочет. - Но он хочет сначала сделать это неудобным для меня, верно? Я отчаянно желала, чтобы у меня было чем возразить. Потому что это было правдой. Реакция Джайлса на моё воссоединение с Ангелом была в лучшем случае вялой. Едва я сказала ему, что мы съехались и начали совместную жизнь, он стал совершенно угрюмым. Я до сих пор толком не понимала почему. Трагедия потери Дженни никогда не оставит его. И я знала, что всякий раз, когда он видел лицо Ангела, он видел и её, а также вспоминал о пытках от рук Ангелуса. Но Джайлс уже давно смог отделить одно от другого. В достаточной степени, чтобы работать с Ангелом ради всеобщего блага. Чёрт, он даже прятал Ангела от меня по его просьбе, когда я училась на первом курсе. Работал с ним за моей спиной. Всё ради того, чтобы Джайлс мог защитить меня и мир, как он и клялся своей жизнью. Поэтому я не могла сообразить, откуда бралось дополнительное ворчание, которое в последнее время просачивалось через мой телефон всякий раз, когда упоминался Ангел. - Я заключу с тобой сделку, - наконец сказала я, пристально глядя в эти карие глаза, которые могли разрушить и перестроить весь мой мир за один миг. - «Наградная Секира» и встреча с новым Советом… - Которым в настоящее время управляет Джайлс. - Которым в настоящее время управляет Джайлс, в обмен на… уроки вождения. - Я выжала из себя последние слова, продавливая их сквозь крошечные трещины моей печально известной гордости. Мне НЕ нужны уроки вождения. Моё вождение вполне приемлемо. Ну подумаешь, случайно задеваю бордюр или, может, чуток заезжаю на соседнюю полосу, меняя музыку. Не то чтобы у меня нет водительских прав! Штат Калифорния считает, что я способна управлять транспортным средством. Очень досадно, что моя семья упорно с этим не соглашается. Но чёрт меня подери, если его глаза не сверкнули из-за сделки, которую я только что выложила на вошедший в поговорку стол. Я поняла, что он у меня в руках второй раз за эту ночь. - В обмен на уроки вождения, которые также начнутся завтра, - ухмыльнулся он. - Ты можешь отвезти меня в клинику, чтобы начать делать прививки. - Договорились, - сказала я, наклоняясь вниз и проведя губами по его губам. - Я заставлю Совет сделать тебе паспорт. И в следующее мгновение - будто мой разум сообщил моему телу, что все неотложные вопросы, которые требовалось обсудить, надлежащим образом решены – боль от желания между моих бёдер усилилась в десять раз. Похоть ярко разгорелась в животе, затмевая любые мысли, которые не относились к тому, чтобы заставить мужчину подо мной стонать моё имя. Воздух отяжелел от желания. Я ещё сильнее прижала его бёдра своими к мату; наклонилась, чтобы мои губы оказались возле его губ и слегка приоткрыла рот в молчаливом приглашении. Ангел застонал от потребности, его руки прошлись вверх по тыльной части моих бёдер, чтобы снова обхватить изгибы моей задницы, он нежно потянул меня вперёд, умоляя двигать бёдрами на нём. Я подчинилась, и поцелуй стал глубже, его умелый язык скользнул по моему, а наше дыхание стало неровным и быстрым. Я запустила пальцы в его полосы и, позволив ему снова перевернуть нас на мате, наслаждалась пленительным ощущением его тела поверх моего. Я никогда не уставала от этого. Я никогда не уставала от ощущения его дыхания на моём лице, от того, как эта нежная ласка говорила мне, что моё тело так же воздействует на него, как его тело на меня. Я никогда не уставала от того, как его глаза, казалось, сияли ярче, когда мы «сплетались» друг с другом, словно я была центром всей вселенной, а ему до сих пор не верилось, что он может смотреть на меня, прикасаться ко мне, держать меня, вкушать меня. Иногда эти совместные моменты были настолько хорошими, что я едва могла поверить в их реальность. Это не всегда было совершенством от начала до конца, что каким-то образом делало это слаще. Иногда одежда запутывалась, и мы смеялись над её упрямой хваткой. Иногда в исступлении один из нас или мы оба падали на пол таким образом, который при всём желании не назовёшь изящным. Это были те моменты, когда он улыбался мне в губы, и я думала, что могу заплакать от прекрасной человечности всего этого. Человек. Этот прекрасный человек сильнее прижал меня к мату и поцеловал так, что у меня закружилась голова. Его рука скользнула вверх по моей ноге и крепко схватила моё бедро, как раз когда я не так уж нежно сжала его своими бёдрами. Стон вырвался из моего горла, когда я почувствовала, как он прижимается ко мне всей длиной. Реальность камнем пробила мне живот и провалилась в пол. - Ты ранен. Мы не можем. - Давай я сам решу, - сказал он мне в губы. - И я должен быть неживым, чтобы заставить себя отказаться от этого ощущения – когда я погружаюсь в тебя. Голым. Ангел нужен был мне голым, сейчас. Я потянулась к его ремню, когда рот Ангела скользнул от моих губ к моей челюсти в чувственном нападении, а затем двинулся вниз по моему горлу, оставляя жгучий след похоти. Я не смогла сдержать вскрик, когда он нежно укусил меня за шею тупыми зубами. Он тихонько рассмеялся мне в кожу. - Это что, секс-примирение? Или мы устраиваем крещение новому тренировочному залу? - Он сел, чтобы снять рубашку через голову, и мои глаза расширились, когда меня охватили две совершенно разные боли. Он не имел права иметь так много мышц в одном теле. Боль. Маленькие капли крови окрасили марлю на его животе. Боль. - То и другое, - ответила я, аккурат перед тем как он снова впился своими губами в мои. - Не беспокойся о порезе. - Это была не просьба. Он зарычал, чтоб я подняла бёдра, и одним быстрым движением стянул мои штаны и стринги. Мне удалось скинуть их окончательно, пока его руки медленно скользили вверх по моим рёбрам, задирая мою рубашку до плеч. Я подняла руки, и он снял её полностью, оставив меня в одном лишь кружевном бюстгальтере. - Я не могу ждать, Баффи. - Его голос был низким и хриплым. Без дальнейших предупреждений он грубо схватил-переместил мои ноги так, чтоб они обвивали его спину. Я поняла намёк и скрестила лодыжки, мои руки обхватили его шею. Через мгновение он просунул руки под меня и поднял нас с мата. Он выпрямился во весь рост; его рот по-прежнему грубо захватывал каждый изгиб и впадину моего языком и зубами, пока Ангел «доставлял» нас к бревну. Он поставил меня на пол рядом с бревном, держа своими сильными руками за талию; его губы не отрывались от моих во время всех этих манёвров. Он шагнул вперёд, чтобы я сделала шаг назад, и я почувствовала, как моя спина ударилась о твёрдый край гимнастического бревна. - Ангел, - взмолилась я, не отрываясь от его рта. Я тоже не могла ждать. Когда Ангел сильнее прижался ко мне в жгучем поцелуе, я глубоко застонала, смакуя вкус единственного мужчины, которого когда-либо по-настоящему любила. Но потом он отстранился и развернул меня, наклонив над бревном. Когда мой живот коснулся замшевой поверхности, я вздрогнула от чистого экстаза. Одна пара мозолистых пальцев двинулась вверх по моему позвоночнику, нагибая меня сильнее. Другая схватила моё бедро, и я знала, что он разглядывает меня, раскрытую перед ним. Я была достаточно невысокой, чтобы для наклона над бревном пришлось подняться на цыпочки. Поэтому я схватилась за края, ради него оставаясь на месте, мой зад был на одном уровне с моей головой, голый и ожидающий. - Чтоб тебя, Баффи, - простонал Ангел сквозь неровное дыхание, его руки напряглись. Одна, перекочевав с моего позвоночника на участок между бёдер, поглаживала меня большими пальцами от входа до вершины. Я ахнула от пронзительного удовольствия. Его губы были у моего уха, и я почувствовала его озорную улыбку. Его пальцы нежно работали со мной, когда он сказал: - Ты идеальна. Такая красивая. И всегда мокрая для меня. - Хватит разговоров, - поддразнила я, в предвкушении впиваясь ногтями в бревно. Зачем мы вообще делали что-то, кроме этого? Когда звук от расстёгивания его молнии достиг моих ушей, я не могла придумать ни одной веской причины. А когда головка его совершенного члена стала дразняще касаться моего входа, я потеряла всякую способность связно мыслить. Он толкнулся медленно, каждый восхитительный дюйм, преодолённый им, вызывал у нас обоих стон. Когда он был полностью во мне, мы оба замерли – я приспосабливалась к несравненному ощущению того, как он наполняет меня; он занимал более устойчивое положение позади меня, одну руку держа на моём бедре, другой опираясь на бревно. - Не сдерживайся, - взмолилась я. - Никогда, - сказал он, нежно поцеловав меня в позвоночник.                                                              И когда я прогнулась, поднимая задницу выше и тем самым погружая его ещё глубже в меня, он потерял всякое подобие контроля и начал грубо двигаться в кольце моих стенок. Ударяя по всем правильным точкам. Слава богу. Сегодня вечером я хотела его необузданного. Мне нужно было доказательство жизни, доказательство того, что его рана была почти пустяковой, что монстр едва задел его, только и всего. Что о минутной панике можно позабыть. Потому что Ангел жив и со мной. И именно это я получила. Хотя он крепко держал меня, а я крепко держалась за бревно, мои бёдра шлёпались о мягкую, но неподатливую замшу, что вызывало пронизывающее удовольствие. Ангел входил в меня плавящими разум сильными толчками, неумолимый в своём темпе. Я знала, что, несмотря на силу Истребительницы, завтра проснусь с саднящим ощущением и в синяках, чувственный пояс сладострастных воспоминаний будет тянуться по моему тазу. Одна эта мысль, чёрт возьми, едва не отбросила меня за край. Мы сдались друг другу. Каждый момент становился всё более напряжённым, более диким, более наполненным потребностью. Меня удерживал только узкий – не более двух футов в ширину – брус бревна на уровне талии, и пальцы моих ног начали слегка приподниматься над полом каждый раз, когда Ангел входил туда, где и должен был быть. Снова и снова, сильнее и сильнее, словно он не мог проникнуть достаточно глубоко. Раскатистый стон вырвался из его горла и воздухом скользнул по моей коже, оставляя за собой след из мурашек. Вроде бы я услышала звуки собственных ответных всхлипов, отражающихся от стен гаража, но звуки эти казались далёкими для моих ушей, в которых звенело от чистого экстаза. Несколько минут спустя кончики моих пальцев ног едва касались пола. Я удерживалась в своём положении исключительно благодаря собственной силе и плотной, нескользкой замше; моя правая рука сама собой вцепилась в бревно, обеспечивая столь нужное равновесие. Это позволило мне отодвигаться назад, к Ангелу, ровно настолько, чтобы встречать каждый его толчок своим. Сильная рука обвила меня спереди, потом длинные пальцы юркнули между моих бёдер, обхватив верхнюю часть моей вульвы. Я завопила, меня пронзила дрожь блаженства. В ответ на его действия мои стенки сомкнулись вокруг него, и он снова застонал, тон выражал нечто среднее между удовольствием и болью. - Ангел, - умоляла я. О чём - сама не была уверена. О большем, если возможно. Об освобождении, которое только он мог мне дать. Доверив гравитации и моей хватке удерживать меня на бревне, он протянул освободившуюся руку к моей грудной клетке. Стащил-сдёрнул мой бюстгальтер вниз по туловищу. Затем крепко сжал мою грудь ладонью, и я задрожала, судорожно выдохнув. - Чтоб тебя, да, Баффи, - прохрипел Ангел, его дыхание стало рваным. Я знала, что он близко. Я также знала, что он не посмеет позволить себе освободиться раньше меня. Он никогда этого не делал, если только я не умоляла его. - Кончи в меня. - Мой голос был натужным и сиплым. - Пожалуйста. Обе его руки по-прежнему работали надо мной, одна кружила и дразнила мой клитор с различными оттенками давления, другая смаковала осязание моей набухшей груди и шершавого соска. Его толчки ускорились, когда мы оба приблизились к вершине. Это было слишком напряжённо-изумительно. Симфония ощущений кружилась и извивалась по всему моему телу. Он опустил голову к моему позвоночнику, его речь стала слегка невнятной. - Я люблю тебя, Баффи, - прошептал он мне в кожу. Возможно, его дыхание, щекотавшее мою спину, наконец заставило меня затрястись, а затем рухнуть во взорвавшееся каскадом блаженство - последний слой ощущений бросил меня в этот райский кайф. Или, может быть, меня прорвало от слов, которые плыли в его дыхании. Вероятно, это было то и другое. Всё это. Это был он. Ангел последовал за мной мгновением позже, мы оба оседлали волны оргазма почти одновременно. Его хватка сжалась до болезненной, он держал меня, пока дрожал и стонал. Моя шея выгнулась назад, крики вырывались из моих приоткрытых губ, а мои ногти царапали новенькую замшу бруса, пока я продолжала трястись; мышцы сокращались и напрягались до предела в освобождении. Мы рухнули. Два обмякших тела, задыхающиеся, остающиеся сплетёнными. Я не могла шевелиться. Не хотела шевелиться. Не хотела чувствовать себя менее наполненной им, чем я была в тот момент. Струйка, потёкшая по внутренней стороне моего бедра, заставила меня вздрогнуть. Ангел наконец поднял торс, в последний раз поцеловав меня в позвоночник, и полностью выпрямился. - Я в полном беспорядке, да? - просипела я. - Ты воплощение красоты. - В его голосе звучало благоговение. - Я никогда не видел ничего более великолепного, чем ты сейчас. Вся обмякшая. Покрытая мной. - Осторожнее. С такими вот разговорами мы сделаем это снова. - Обещаешь? Я слышала в его голосе ухмылку. Ещё один мягкий, наполненный любовью момент случился между нами, прежде чем Ангел наконец высвободился, отчего ещё больше безобразия потекло по моим ногам. - Давай-ка я возьму полотенце. И я услышала, как он двигается по гаражу. Мои конечности всё ещё были слишком слабыми, чтобы приподняться и спуститься с бревна. Я позволила своему телу соскользнуть назад ровно настолько, чтобы ноги снова касались пола. - Ангел? - Да? - Ты действительно собираешься заставить меня учиться водить? Тот тихий смех, который я больше всего любила, разнёсся по помещению. Я услышала, как приближаются его тяжёлые шаги, а затем почувствовала, как по внутренней стороне моего бедра мягко прошлось полотенце. - Да, Баффи, - ухмыльнулся он мне в ухо. Пока он с заботой любящего человека вытирал меня, оставляя лёгкие, словно пёрышко, поцелуи по всему моему телу, я спрашивала себя, могла бы ли я поторговаться получше.