Peluche

Вечером того же дня Намджун и Юнги остались вдвоём в маленьком кафе на нейтральной полосе. — Помнишь это место? — спросил Юнги, оглядываясь. — Здесь мы в детстве покупали мороженое. — Помню, — Намджун улыбнулся. — Ты всегда просил шоколадное, а я — клубничное. — А потом мы менялись, чтобы попробовать оба вкуса. — И отец ругался, что мы пачкаемся. Они замолчали, вспоминая. Намджун сделал глоток кофе. — Знаешь, я часто думал о тебе, — признался он. — Особенно когда стало трудно. Когда Запад начал требовать жёстких решений. Я спрашивал себя: «А что бы сделал Юнги?» — И что? — Понял, что ты бы просто молчал и делал своё дело. И это было лучшим решением. Юнги усмехнулся. — Я всегда молчу. Это не значит, что я не думаю. — Знаю. — Намджун посмотрел на него серьёзно. — Я хочу, чтобы мы были братами не только по крови, но и по жизни. Чтобы у моих детей был дядя. Чтобы мы вместе встречали праздники. Чтобы этот холод между нами растаял навсегда. Юнги долго молчал, глядя в окно на вечерний город. — Я тоже этого хочу, — наконец сказал он. — Но боюсь, что не получится. — Получится, — Намджун накрыл его руку своей. — Мы уже взрослые. Мы сами выбираем, кем быть. Юнги посмотрел на их руки, потом поднял глаза на брата. — Ладно, — сказал он просто. — Давай попробуем. И впервые за много лет улыбнулся открыто, без тени своей обычной замкнутости