Peluche

После того разговора в парке прошла неделя. Чонгук сдержал слово — Чимин больше не появлялся. Говорили, что он уехал на север, к родственникам, получив от Чонгука жёсткое предупреждение не приближаться к Югу. Тэхён не спрашивал деталей — ему было достаточно того, что этот неприятный эпизод остался в прошлом. Они виделись каждый день. Чонгук помогал с новым магазином — уже не как покровитель, а как... Тэхён пока боялся произносить это слово вслух. Но когда Чонгук брал его за руку при посторонних, когда смотрел этим особенным взглядом, когда задерживался вечером просто так — сердце Тэхёна пропускало удар. — Завтра вечером ты свободен? — спросил Чонгук в пятницу, помогая расставлять новые игрушки. — Для тебя — всегда, — улыбнулся Тэхён. — Тогда я заеду в семь. Оденься... ну, красиво. В общем как всегда Тэхён поднял бровь: — Это свидание? — Это извинение, — Чонгук слегка смутился. — За Чимина. За то, что тебе пришлось это видеть. Я хочу, чтобы у нас было нормальное начало. Без бывших, без кланов, без всего этого. — Звучит как свидание, — повторил Тэхён. — Ладно, — сдался Чонгук. — Это свидание. Идёт? — Идёт. --- Тэхён никогда раньше не был в таких ресторанах. «La Mer» на Южной стороне считался лучшим местом для особых случаев. Мраморные полы, хрустальные люстры, вид на ночной город через панорамные окна. Чонгука здесь знали — их провели без очереди, усадили за лучший столик у окна. — Здесь безумно дорого, — прошептал Тэхён, оглядываясь. — Не бери в голову, — Чонгук улыбнулся. — Заказывай что хочешь. Они заказали ужин. Говорили обо всём и ни о чём — о новых игрушках, о планах на Восток, о детстве. Тэхён рассказал, как в тринадцать лет остался один, как выживал, как решил открыть магазин в память о родителях. Чонгук слушал, не перебивая, и в глазах его было что-то тёплое и одновременно печальное. — Ты хочешь вина? — спросил он, когда ужин подходил к концу. — У них отличная карта. — Я не пью, — признался Тэхён. — Никогда не пробовал. Родители не разрешали, а потом было не до того. — Хочешь попробовать? Тэхён задумался. В конце концов, сегодня был особенный вечер. — Давай. Что-нибудь сладкое. Чонгук заказал десертное вино — лёгкое, почти без градуса, как он думал. Но Тэхён, сделав первый глоток, почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. — Вкусно, — удивился он. — Правда вкусно. — Не торопись, — предупредил Чонгук. — Вино коварное. Но Тэхён уже допил бокал и потянулся за вторым. — Ты говоришь, как мой папа, — фыркнул он. — Я взрослый. Сам решу. Чонгук усмехнулся и не стал спорить. К концу второго бокала щёки Тэхёна порозовели, глаза заблестели, а улыбка стала чуть расслабленнее, чем обычно. — Знаешь, — сказал он, наклонившись через стол, — ты красивый. Очень. Я когда первый раз тебя увидел, подумал: «Вау, какой мужчина!» — Правда? — Чонгук улыбнулся. — Ага. — Тэхён кивнул и вдруг нахмурился. — А ты? Ты что подумал? — Я подумал: «Кто этот ангел и почему он живёт в аду?» — Романтик, — Тэхён ткнул его пальцем в грудь. — Кто бы мог подумать, что правитель Юга — романтик. — Только для тебя. Чонгук расплатился и помог Тэхёну встать. Тот слегка покачивался — вино ударило в голову быстрее, чем ожидалось. — Я отвезу тебя домой, — сказал Чонгук. — Не хочу домой, — Тэхён покачал головой и тут же схватился за него, чтобы не упасть. — Хочу к тебе. Чонгук замер. — Ты уверен? — Абсолютно. В машине Тэхён сидел близко-близко, положив голову Чонгуку на плечо. Пахло от него вином и чем-то сладким, и Чонгук с трудом заставлял себя смотреть на дорогу. Водитель, наученный опытом, не задавал вопросов и высадил их у личных апартаментов Чонгука на верхнем этаже небоскрёба. Лифт поднимался слишком долго. Тэхён стоял, прижавшись спиной к стене, и смотрел на Чонгука снизу вверх затуманенными глазами. — Поцелуй меня, — попросил он. — Ты пьян, — напомнил Чонгук, хотя внутри всё горело. — Я хочу тебя, — Тэхён шагнул ближе, взял его за воротник куртки. — Всю неделю хочу. С того вечера в парке. Если ты сейчас откажешься, я обижусь. Чонгук сдался. Он наклонился и поцеловал его — сначала осторожно, пробуя на вкус. Тэхён ответил жадно, нетерпеливо, прикусил нижнюю губу, заставив Чонгука застонать. Двери лифта открылись, но они не сразу заметили. Вышли, всё ещё целуясь, врезались в стену коридора, потом в дверь квартиры. Чонгук нашарил ключи, впустил их внутрь, и дверь захлопнулась за спиной. В прихожей Тэхён уже стаскивал с него куртку, путаясь в рукавах. Чонгук помог, одновременно расстёгивая пуговицы на его рубашке. — Слишком много одежды, — выдохнул Тэхён между поцелуями. — Согласен. Они двигались в спальню, оставляя за собой след из одежды. Рубашка Тэхёна упала на пол, за ней — футболка Чонгука. Брюки, носки, ремень... Чонгук уложил Тэхёна на кровать и на мгновение замер, любуясь. Тот лежал на белых простынях — светловолосый, раскрасневшийся, с припухшими от поцелуев губами. На теле ещё виднелись слабые следы от синяков, оставшихся после плена, но они почти зажили. — Ты невероятный, — выдохнул Чонгук. — Хватит смотреть, — Тэхён потянул его к себе. — Иди сюда. Их тела соприкоснулись, и оба застонали от ощущения кожи к коже. Чонгук покрывал поцелуями его шею, ключицы, грудь, спускаясь всё ниже. Тэхён выгибался, впивался пальцами в его плечи, тихо постанывал. — Чонгук... — выдохнул он. — Пожалуйста... — Что ты хочешь? — Чонгук поднял голову, глядя ему в глаза. — Скажи. — Тебя. Всего. Чонгук потянулся к тумбочке, достал смазку и презерватив. Тэхён следил за его движениями с жадным любопытством. — Ты уже делал это? — спросил Чонгук осторожно. — С парнем? Нет. — Тэхён покачал головой. — Но я хочу. С тобой. — Будет немного больно сначала, — предупредил Чонгук. — Но потом... потом хорошо. Обещаю. — Я не боюсь боли, — Тэхён усмехнулся. — После того, что я пережил, это ерунда. Чонгук поцеловал его, долго и нежно, одновременно готовя его медленно и осторожно. Тэхён сначала напрягался, но потом расслабился, доверяясь его рукам, его губам, его шёпоту. — Всё хорошо, — говорил Чонгук. — Ты молодец. Ещё немного. Когда Тэхён был готов, Чонгук навис над ним, глядя в глаза. — Смотри на меня, — попросил он. — Если станет больно — скажи. Мы остановимся. — Не останавливайся, — Тэхён обхватил ногами его талию. Чонгук вошёл медленно, осторожно, давая привыкнуть. Тэхён закусил губу, но не отводил взгляда. В глазах его стояли слёзы — от боли, от нахлынувших чувств, от того, что это происходило на самом деле. — Тэхён... — выдохнул Чонгук. — Всё хорошо, — Тэхён погладил его по щеке. — Двигайся. Я хочу чувствовать тебя. Чонгук начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее, захваченный ритмом, жаром их тел, влажными поцелуями и тихими стонами. Тэхён отвечал на каждое движение, прижимался ближе, царапал спину, кусал плечо, сходил с ума от ощущений. — Чонгук... Чонгук... — повторял он как молитву. — Я сейчас... — Вместе, — выдохнул Чонгук, ускоряясь. — Со мной. Они кончили почти одновременно, с криками, с дрожью, с ощущением, что мир рухнул и заново родился. Чонгук рухнул рядом, тяжело дыша, и тут же притянул Тэхёна к себе. Тот уткнулся носом ему в шею, всё ещё вздрагивая от пережитого. — Это было... — начал Тэхён. — Безумно, — закончил Чонгук. — Прекрасно. Всё сразу. Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. За окнами сиял ночной Сеул, но здесь, в этой комнате, был свой собственный мир. — Чонгук, — тихо сказал Тэхён. — Я люблю тебя. Чонгук замер. Потом приподнялся на локте, посмотрел на него. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Тэхён улыбнулся устало, но счастливо. — Я понял это ещё тогда, в подвале. Когда думал, что не увижу тебя больше. И сейчас, когда мы... я понял окончательно. — Тэхён... — Чонгук провёл пальцем по его щеке. — Я тоже. Я тоже тебя люблю. С первого дня, как увидел в том дурацком магазине. — Он не дурацкий, — обиженно надул губы Тэхён. — Самый лучший магазин в мире, — поправился Чонгук. — И самый лучший продавец. Тэхён довольно улыбнулся и прижался ближе. — Завтра, — пробормотал он, уже засыпая, — ты должен меня проводить. Мне стыдно будет перед твоей охраной. — Моя охрана ничего не скажет, — пообещал Чонгук, целуя его в макушку. — Им за это платят. — Угу... Через минуту Тэхён уже спал — счастливый, уставший, в руках человека, которого полюбил вопреки всему. Чонгук смотрел на него и думал о том, как странно устроена жизнь. Год назад он и представить не мог, что будет лежать вот так, обнимая светловолосого ангела из восточных трущоб, и чувствовать себя самым счастливым на свете. Но судьба, видимо, знала, что делала. — Сладких снов, — прошептал Чонгук. — Мой хороший. И закрыл глаза, проваливаясь в сон под ровное дыхание любимого человека.